Мечты и свершения - Арнольд Веймер

В буржуазной Эстонии в сельском хозяйстве было занято до 600 тысяч человек. Преобладал, естественно, ручной труд. В социалистическом сельском хозяйстве Эстонской ССР, получившем довольно богатую техническую базу, количество людей сократилось до 150 тысяч (вместе с обслуживающим сельское хозяйство населением — работниками лесного хозяйства, мелиораторами, работниками кооперации). А производство продукции значительно выросло, и это при условии, что среднегодовая продолжительность рабочего дня и в сельском хозяйстве была доведена до восьми часов. (Летом, правда, рабочий день был несколько длиннее, зато зимой соответственно короче.)

Ручной труд в сельском хозяйстве все активнее вытеснялся машинами, что высвобождало рабочую силу для других отраслей. Вспашка, сев и уборка зерновых были полностью механизированы. На полях появилось много картофелесажалок и картофелеуборочных комбайнов. Известные пробелы оставались еще в механизации животноводства, поскольку небольшие помещения зачастую не позволяли достаточно эффективно их механизировать. Но по мере того как в животноводстве осуществлялся переход на крупное производство по промышленному принципу, положение и здесь улучшилось. Первыми показали хороший пример птицефабрики, — одна птицефабрика стала давать государству больше продукции (как яиц, так и мяса), чем целый район. Производительность труда на таких птицефабриках в 10 раз выше, чем на обычной небольшой ферме.

Из года в год повышалась роль механизаторов в сельском хозяйстве, и одной из важнейших проблем оставалась подготовка сельских механизаторов и их бытовое устройство, поскольку старые жилые постройки начали разваливаться, особенно там, где не было настоящего хозяина и своевременно не производился ремонт. Лишь в последние годы колхозы — после того как возникли межколхозные строительные организации — начали строить и производственные постройки, и жилые дома для работников сельского хозяйства. Это, разумеется, в значительной степени сократило текучесть кадров, повысилась и эффективность труда работников сельского хозяйства.

В качестве заместителя председателя Совета Министров ЭССР я непосредственно занимался сельским строительством. Дело это было мне знакомо. Однако уже начинали сказываться годы, да и старые болезни, нажитые в «Батарее», все чаще напоминали о себе. Это сильно ограничивало возможность выездов на места, а без этого руководящая работа немыслима.

В Академии наук республики

Степень доктора наук давала мне возможность получить формально право голоса в делах науки. Еще в 1964 году по рекомендации бюро Центрального Комитета КП Эстонии меня избрали членом президиума Академии наук ЭССР.

В 1988 году долголетний президент академии И. Эйхфельд по состоянию здоровья вынужден был уйти на пенсию. Бюро Центрального Комитета КП Эстонии предложило мне баллотироваться на этот пост. Я отнесся к этому без особого воодушевления: из-за здоровья и по возрасту я не чувствовал себя достаточно способным значительно пополнить свой научный багаж знаниями, особенно в тех областях, в которых ощущал свое отставание. В гуманитарных науках, особенно в таких, как экономика, история, в некоторой степени и философия, я чувствовал себя более или менее уверенно, чего нельзя сказать об естествознании. А без этих знаний, как я считал, не смогу в полной мере исполнять свои новые обязанности.

Выборы прошли вполне удовлетворительно. Очевидно, моя многолетняя работа в советских учреждениях, а также контакты с отдельными представителями научного мира, в частности в президиуме академии, создали для моего избрания достаточно благоприятную обстановку: при тайном голосовании не был подан ни один голос против.

Избранное общим собранием Академии наук руководство — президиум и академики — секретари отделений, по моему мнению, оказалось удачным, что позволило организовать работу с достаточным знанием дела и вместе с тем сохранить за президиумом его руководящую и направляющую роль. Так, первым вице-президентом Академии наук ЭССР, осуществляющим руководство научными областями, был избран принадлежащий к младшему поколению ученых, окончивший аспирантуру в советских высших учебных заведениях физик Ребане. На пользу делу шло и то, что он проживает в Тарту, где находятся наши важнейшие научно-исследовательские учреждения в области естествознания — Институт физики и астрономии, Институт зоологии и ботаники и т. д.

Вторым вице-президентом был избран доктор технических наук Н. Алумяэ, длительное время участвовавший в работе Академии наук и обладавший значительным опытом. Некоторое время он руководил Институтом кибернетики, новым научным учреждением, кадры для которого нам еще предстояло готовить.

Третьей не менее важной является должность главного ученого секретаря президиума Академии наук. Вместо ушедшего на пенсию И. Хейля на эту должность был избран Виктор Андреевич Маамяги. Я считаю этот пост одним из самых ответственных в системе Академии наук. Главный ученый секретарь — это, в сущности, организатор руководства научной работой. Здесь требуются большие знания, такт, глубокая последовательность, строгая систематичность, чтобы не терять головы среди бесчисленных вопросов, которыми президиум заваливают все институты. И надо сказать, что в лице В. А. Маамяги мы сделали весьма удачный выбор. Он прекрасно справляется со своими нелегкими обязанностями. По специальности В. А. Маамяги историк.

В состав президиума входили также академики, работающие вне президиума академии: Г. Наан, в дальнейшем — главный редактор Эстонской Советской Энциклопедии, и А. Киппер — директор Института физики и астрономии, представитель старшего поколения ученых. В президиум входил, кроме того, О. Киррет, директор Института химии и академик — секретарь отделения. Надо сказать, что избрание товарища Киррета членом президиума вызвало в дальнейшем некоторые сложности, ибо он один был в трех лицах — директор Института химии, академик — секретарь отделения и член президиума. Это, конечно, перегружало товарища О. Киррета. Следует заметить, что довольно тесная связь Института химии с практикой порождала известные трудности. Так, при внедрении результатов исследовательской работы в производство обычно возникали трения с соответствующими министерствами, и в таких случаях не было, как говорится, беспристрастных.