Земля под ногами. Из истории заселения и освоения Эрец Исраэль. С начала девятнадцатого века до конца Первой мировой войны - Феликс Кандель

И еще подметил Гутман: "Мне кажется‚ раньше люди были намного ближе друг к другу‚ – может быть‚ потому‚ что их было мало‚ а может‚ сказывалось влияние пустых‚ незастроенных пространств. Всё было иначе. В прежние времена‚ когда шел по улице Герцля вечером‚ я слышал‚ как прохожие говорили о книгах – все без исключения". О книгах говорили и ученики в гимназии "Герцлия". "В гимназии мы были одной семьей‚ включая учителей‚ которые охотно участвовали в наших спорах‚ в обсуждении наших дел... Мы уходили в дюны‚ туда‚ где сейчас проходит улица Алленби‚ усаживались на песок‚ пели‚ спорили о сионизме. Однажды мы решили‚ что поскольку во всех языках есть грубые жаргонные словечки‚ они должны быть и в иврите. И действительно‚ мы придумали несколько соответствующих "терминов"‚ часть из которых живет поныне. Я помню серьезные лица товарищей по классу‚ которые доказывали‚ что необходимо сделать наш язык пригодным на все случаи жизни".

Дорога к морю вела через арабский квартал‚ и ученики гимназии ходили купаться группами‚ потому что в пути на них нападали мальчишки. Однажды они долго купались и не заметили‚ как солнце зашло и берег опустел. Стало очень тихо и тревожно. Их было шесть мальчиков и учитель Талмуда. "Мы сгрудились вокруг учителя как стадо овец‚ – вспоминал Нахум Гутман‚ – и пошли в город. Он не был силачом‚ и мы понимали‚ что защитить нас некому... Море было сине–лиловым‚ враждебным. Наши глаза настороженно следили за арабскими домами. Вот за одним из них мы различили мальчишек с палками в руках. Это были палки из камыша..‚ они со свистом рассекали воздух. Началось! Полетели первые камни. Мы растерялись и бросились бежать... Как раз в ту минуту мы увидели нашего развозчика молока верхом на осле‚ нагруженном бидонами. Его ноги почти касались земли. Реб Шая улыбнулся нам и сказал: "Идите спокойно. Я езжу этой дорогой уже десятки лет". Был он светловолосый‚ загорелый‚ с синими глазами‚ в руках ветка‚ чтобы отгонять мух. Бидоны поблескивали в темноте‚ и слышно было‚ как в них плескалось молоко..."

Школьники пошли рядом с ним‚ и реб Шая поделился с ними той мудростью‚ которая появляется у человека с годами на основе печального‚ а порой трагического опыта. Он сказал детям: "Ваши родители знают‚ как строить дома‚ мостить улицы‚ но они до сих пор не умеют прокладывать дороги. Как овладеть дорогой‚ которая проходит по территории враждебно настроенных соседей? Надо просто ходить по ней. Так я овладел многими дорогами и тропинками. Уже много лет я вожу по ним молоко. Без всякого опасения езжу по арабским кварталам. Вначале я приветливо улыбался встречным‚ стараясь доказать им‚ что пришел с миром. В ответ на это я получил удар ножом. Не однажды меня грабили и выливали молоко на землю. И тогда я понял‚ что требуется иное доказательство‚ более убедительное. Это доказательство – я сам‚ сидящий на осле и не прекращающий ездить по дорогам. У меня просто нет другого выхода. Дорога‚ по которой предстоит идти‚ не покрыта асфальтом. Она вымощена силой нашего духа‚ нашим ежедневным упорством. Только так овладевают дорогой. Поступайте и вы так‚ и вам будет принадлежать дорога к морю".

4

Летом 1909 года приехал из Бобруйска Берл Каценельсон‚ в будущем один из лидеров рабочего движения. В яффском порту он увидел евреев‚ покидавших Эрец Исраэль‚ и записал впоследствии: "Уезжавшие во много раз превосходили количеством прибывавших... Их злорадство‚ упоение собственным поражением и презрение к Палестине‚ их насмешки над наивностью новичков – не знаю‚ видел ли я за свою жизнь в Эрец Исраэль более ужасающее‚ чем это". Одни из уезжавших не желали страдать от голода‚ болезней‚ тяжкого труда‚ другие тосковали по оставленной семье и друзьям‚ третьи разочаровались в сионистской идее‚ познакомившись со скромными результатами ее воплощения. Но несмотря на столкновение с реальностью‚ Берл Каценельсон испытал удивительное‚ почти мистическое ощущение в яффском порту: "Ступив на берег‚ я ясно понял – это последний мой берег. Всё‚ что было прежде‚ закончилось. Я знал‚ что другого берега для меня не будет".

Требовалось обладать терпением‚ стойкостью‚ внутренним чутьем‚ чтобы на фоне невероятных трудностей‚ ошибок и разочарований разглядеть те процессы‚ которые происходили на этой земле. Иехиэль Членов писал: "В нашем старом заброшенном родном гнезде страшное запустение; везде дефекты‚ обломки‚ везде всё изуродовано. Не мудрено‚ что нарождающаяся народная энергия бросается одновременно по разным направлениям‚ стараясь то тут подправить‚ то там воссоздать‚ то здесь заново построить. И может быть‚ это хорошо..‚ чтобы каждый строил то‚ к чему влечет его сердце‚ его ум. А там‚ со временем‚ жизнь сама выберет и поддержит то‚ что соответствует ее потребностям. И стройка действительно идет по всем направлениям".

Стройка шла по разным направлениям‚ незаметная "муравьиная" деятельность – поселок за поселком‚ виноградник за виноградником‚ школа‚ мастерская‚ небольшая фабрика‚ детский сад‚ больница‚ библиотека. На деньги евреев Москвы и Белостока купили в Негеве пять с половиной тысяч дунамов земли; три с половиной тысячи дунамов приобрели возле Иерусалима; возле Бейт–Шемена высадили рощу в память Теодора Герцля; в Гедере приобрели дополнительно полторы тысячи дунамов; население Петах–Тиквы превысило две с половиной тысячи жителей‚ а рядом вырос рабочий поселок Эйн–Ганим; возле Хадеры заложили новые плантации; южнее Хайфы появилось поселение Атлит; возле Кинерета евреи из американского города Сент–Луис создали поселение Пория – в переводе "плодородная"‚ а выходцы из России основали Мицпу – "наблюдательный пункт"‚ так как с того места открывался прекрасный вид на озеро; в Негеве появилось самое южное еврейское поселение Рухама – в буквальном переводе "помилованная"‚ как сказал пророк Гошея: "И помилую Я непомилованную..."; Мерхавия и Дгания‚ Кинерет и Мигдал‚ Кфар–Саба и Нахалат–Иегуда‚ Каркур и Тель–Адашим основаны на этой земле перед Первой мировой войной. Был накоплен огромный опыт. От бессистемного приобретения и освоения земель перешли к планомерной работе‚ и по праву говорили те‚ кто занимался этим делом: "Мы знаем теперь‚ как покупать землю‚ как закреплять ее юридически и продавать в кредит евреям–земледельцам".

Во вновь созданном Тель–Авиве количество жителей приближалось к тысяче; улицы города носили имена Монтефиоре‚ Герцля‚ Иегуды Галеви; дети учились в гимназии "Герцлия"‚ где все предметы преподавали на иврите; из России и других стран родители посылали туда детей‚ чтобы получили образование в еврейской школе. В Тель–Авиве закладывали дом муниципалитета‚ больницу‚ большую синагогу‚ гостиницу; город развивался естественно и свободно‚ первый еврейский город после многих веков изгнания‚ а потому любое‚ самое маленькое событие там отмечали торжественно – "впервые после двух тысяч лет".

Тель–Авив влиял и на Яффу‚ этот шумный город с извилистыми‚ грязными улочками; там тоже шло строительство‚ и перед Первой мировой войной жили в Яффе десять тысяч евреев на сорок тысяч мусульман и христиан. Выросло еврейское население Хайфы – до трех тысяч человек; Хайфа становилась узловым центром железных дорог в Дамаск и Иерусалим‚ и городу–порту предсказывали большое будущее. В Цфате было семь тысяч евреев – половина населения города‚ в Тверии пять тысяч‚ тоже половина населения‚ в Хевроне две тысячи; появились небольшие еврейские общины в Газе‚ Акко‚ Беэр–Шеве‚ Шхеме и Назарете.

В Иерусалиме перед Первой мировой войной еврейское население насчитывало почти шестьдесят тысяч человек на тридцать тысяч христиан и мусульман. За стенами Старого города уже существовали шестьдесят еврейских кварталов и размещались в них более двадцати тысяч человек. Там располагались иешивы‚ школы‚ детские сады‚ ремесленное училище‚ гимназия и учительская семинария‚ сиротские приюты‚ школа для слепых‚ небольшой еврейский музей‚ библиотека и народный дом‚ общество врачей‚ общество любителей еврейской сцены и прочее. В Иерусалиме появилась интеллигенция – врачи‚ учителя‚ адвокаты‚ журналисты; на собранные по всему миру средства построили здание еврейской национальной библиотеки; в центре города возвели пятиэтажный дом‚ на фронтоне которого красовались гигантские солнечные часы и висела вывеска владельца дома: "Шмуэль Леви‚ американский портной".

Христиане жили‚ в основном‚ в новой части города‚ и путешественник отметил: "Широкие‚ хорошо мощенные улицы‚ здания‚ которые могли бы оказать честь большим городам Западной Европы. Тут каждая крупная народность имеет свой собственный квартал‚ где разместилось их консульство‚ их школы‚ монастыри‚ где вывески лавочек пишутся на их языке. Так устроились тут французы‚ немцы‚ русские‚ англичане с американцами... По занимаемому пространству еврейские кварталы ничтожны по сравнению с тем‚ что находится в руках чужих народов. Да и неудивительно‚ если принять во внимание... какие исполинские общественные учреждения‚ какие монастыри находятся в их руках‚ как они в беспрерывном состязании друг с другом стараются укрепить свое превосходство и влияние в Святом городе". Во главе городского управления стояли арабы; они чинили препятствия евреям‚ которые приходили к Стене Плача‚ и пришлось им напомнить‚ что в первой половине девятнадцатого века султан Абдул Азиз признал Стену Плача еврейской собственностью и позволил им беспрепятственно молиться возле нее.