Пирамиды Астрала - Виктор Кувшинов

— По крайней мере, мы теперь немного знаем, как себя вести в астрале и чего там бояться или, вернее, не бояться, чтобы не приглашать себе всяких неприятных гостей, — подвел итог моим нравоучениям Федька и, подняв бокал с вином, провозгласил тост. — За безопасную дорогу на небеса!

Назавтра, пока Федя трудился на благо Родины и физики, Слава стоял на изнанке моей спальни и, смотря, как я прыгаю в астрал, пытался повторить мои кульбиты. На него самого было грустно смотреть. На меня, наверное, тоже. Я, что называется, запарился и умаялся, пытаясь внушить парню астральные образы или тащить его за собой. Что-то никак не давало мне переправить его через порог. То ли у меня силы не было, то ли убедительности, когда я Славе транслировал картинки астрала, но я уже в который раз оказывался в астрале один и возвращался назад в комнату. Мы стояли, опустив руки, и думали. Наконец я решился:

— Слав, я пойду за помощью. Спрошу Санту. Только боюсь, ему придется долго объяснять, чтобы он согласился. Если я с ним через полчаса не появлюсь, то выходи в реал, а я с ним на утро договорюсь, чтобы вас с Федькой сразу двоих вытащить.

— Давай. Кажется, иначе ничего не получится.

— Тогда пока! — и я сосредоточился прямо на стену Рождественской пирамиды…

Глядя на колышущийся в темноте занавес, я сообразил переодеться потеплее, прежде чем прыгать в него. Потом попробовал еще один трюк: представил себе клуб Дедов Морозов, каким его видел во время своего первого визита, и нырнул в занавес. Трюк сработал и даже слишком… я кубарем прокатился по утоптанному снегу и воткнулся в чью-то мохнатую ногу.

— Хро! Экий ты увалень! — ворчливо хрокнул на меня сверху знакомый голос. Подняв голову, я увидел большой темный глаз под густой опушкой ресниц, которому позавидовала бы любая красавица. — Ну и где тебя правилам приличия учили?

— Извини, Рудольф! — обрадовался я старому знакомому. — В том-то и дело, что нигде.

— Оно и видно! — продолжал ворчать олень, стоя в большой упряжке Санты. — Ты хоть сообразил бы, балда, что неприлично, вот так вот, вваливаться без предупреждения прямо на крыльцо. Здесь же всякого народу целая толпа может собраться, а ты бы этак, с разгону в них и впилился. Выбери себе место поукромней и вываливайся туда, сколько хочешь, хоть по сто раз на дню. А то, тоже мне, каскадер хренов выискался!

— Как я рад тебя видеть! — не стал я оправдываться, а просто заявил о своей симпатии оленю.

Он замолчал, немного опешив от таких детских проявлений любви, высказываемых вполне взрослым дяденькой. Потом опять хрокнул и сказал:

— С этого и надо было начинать. Ты, вообще-то ко мне или к Санте? Или еще по каким делам?

— Мне помощь нужна. В принципе, я полный болван в астрале, так что хоть твоя помощь, хоть Санты, хоть Мороза мне пригодится.

— Ну если болван, говоришь, тогда к Санте. Он всем болванам помогает. И потом, сам понимаешь, умных к умным, а тебя к Морозам… — наигранно презрительно фыркнул Рудольф. — Мы этого бездельника только что привезли. Так что забирай его, покуда он своего рождественского глега не накушался в драбадан, а мы здесь подождем. Вам куда-нибудь ехать надо будет?

— Наверно. Мне с ним тет-а-тет поговорить надо, а здесь народу обычно многовато, — с этими словами заправского завсегдатая, я зашел на крыльцо и постучал в дверь.

— Чего стучишь? — раздалось фырканье сзади. — Все равно никто не откроет. Они там, небось, опять орут до посинения, кто лучше да умнее. Обалдуи старые! Заходи, короче, сам.

Ничего не оставалось делать, как зайти в дом. Толкнув дверь, я ввалился в жарко натопленное помещение. За столом шла привычная глазу баталия. Морозов сейчас поприбавилось. Штук пять старичков выясняли, какое Рождественское дерево самое правильное.

— А чем пальма вам не дерево?! — громко орал, наверно, какой-нибудь филиппинский Дед Мороз, судя по узким глазам, плоскому лицу и чахленькой бороденке. — Если у людей отродясь других деревьев под рукой не было, что им еще украшать? К тому же пальма довольно красивое дерево — не чета вашей елке!

— А ты вообще молчи, пока тебя буддисты не прогнали! — пытался заткнуть ему рот мой земляк, «настоящий» Дед Мороз, тряся в возмущении своей грандиозной бородищей. — Тоже мне выискался, законодатель мод! Бороду сначала отрасти! Стыдобища!

Мой спаситель, Санта сидел чуть в стороне и не участвовал в споре, поскольку его рот был занят гораздо более важным делом — припал к внушительной кружке горячего напитка, судя по запаху, и горячительного тоже. Оторвавшись, наконец, от этого занятия, он заметил меня и восторженно заорал:

— Кого я вижу! Женя! Какими судьбами? — затем подошел и протянул сразу обе руки, загребая меня в охапку. — Заходи, гостем будешь! Тебе чего налить?

Я, обрадованный таким душевным приемом, сразу решил брать быка за рога:

— Здравствуйте всем! — я приветственно махнул дедам Морозам и пожал руку Санты. — У меня серьезная просьба к тебе. Нам нужно по душам поговорить, и я приглашаю тебя в свой якорь.

— Да что ты такой серьезный? С этакой миной ни чего не получится. Чем серьезнее к делу относишься, тем больше вероятность, что ты его провалишь! — знакомил меня с праздничной философией Санта. — Чем так жить, легче сразу лечь и помереть… даже здесь, в астрале. Давай, сначала к столу! Знаешь, вот сколько уже лет, как помер, а все не могу нарадоваться отсутствию похмелья после попойки. Ты уже оценил это преимущество астрала?

— Но это ж ненатуралистично. У вас же здесь все, вроде как по-настоящему?

— Все, да не все. И где же ты в реале говорящих оленей с гномами видел? Но ты прав: похмелье и здесь замучает, если только не знать маленьких уловок… — Санта хитро улыбнулся и продолжил. — Достаточно на следующее утро прокатиться по другим пирамидам с инспекцией и заодно поправить голову. В открытом-то астрале наша фантазия при нас, и придумать себе прояснение в мозгах — нефиг делать!

— Рудольф обещал подождать нас и не уезжать в стойло, — напомнил я Санте, когда пропустил рюмочку, другую за компанию с Морозами.

Как ни странно, это возымело решительное действие. Санта уже сам позвал меня:

— Ну что там у тебя? Давай, пошли! Олени, в самом деле, ждут, — стало даже не понятно, кто у них в упряжке главный, Санта или Рудольф? А может, Санта так животных любит? Так или иначе, но я схватил свой треух в охапку, и мы вывалились на крыльцо.

— Сколько можно пьянствовать? Мы уже перемерзли все! — раздалось радостное ворчание с дороги.

Санта, привычно вскочил на облучок и махнул мне, приглашая залезать в сани: