Зеркало моей души Том 1 "Хорошо в стране советской жить…" - Николай Левашов

Лично для меня было совершенно неважно, что по этому поводу думают «эксперты», если они вообще что-нибудь думали по этому поводу. Для меня было важно то, что моя попытка увенчалась успехом, а что и кто будет думать по этому поводу, лично для меня было неважно. Я шёл своей дорогой и не ожидал ни от кого благодарности и признания, ни от учёных, ни от спасённого мной человечества, как бы это громко и самонадеянно не звучало. Для меня было важно найти решение проблемы — и я его нашёл! И в этом была моя награда. Но в самом конце декабря 1989 года я ещё не был уверен, что мне это удалось. Появились только первые сообщения о том, что воздух Москвы полностью очистился от вредных газов, что мне говорило о том, что, по крайней мере, мне удалось расщепить вредные газы атмосферы. Когда я узнал об этом, у меня практически мгновенно возникла ещё одна идея. Я подумал, а почему бы не расщепить подобным же образом радиоактивные загрязнения среды, возникшие после чернобыльской аварии?

Напомню, что прилетевшие по моей просьбе инопланетные гости[6] расщепили только плутоний в саркофаге четвёртого реактора, а на мой вопрос о том, почему они не решили проблему полностью, они мне ответили, что сделали то, что наша цивилизация не может сделать сама, а всё остальное — это наша собственная проблема. В сентябре 1987 года я даже не пытался решить задачу самостоятельно по той простой причине, что я не был уверен в том, что решение такой задачи мне по плечу, и я имею всё необходимое для успешного её решения. А тешить своё самолюбие и пытаться что-нибудь сделать, не зная, получится у меня что-нибудь или нет, я считал преступным, так как времени для разных проб и ошибок не оставалось. Действовать нужно было немедленно и с полной уверенностью в том, что результат будет положительным. Именно поэтому, я, взвесив всё, решил обратиться к своим друзьям за помощью. И я до сих пор считаю, что это было правильным решением. И даже, если я и смог бы тогда сам решить проблему с саркофагом четвёртого реактора, я не считал приемлемым рисковать всем и вся ради того, чтобы потешить собственное самолюбие. По этому поводу у меня не было даже малейшего сомнения. Я прекрасно понимал уровень ответственности за ситуацию и не видел смысла даже пытаться что-то сделать, теряя драгоценное время, которого тогда было очень мало. Да и не знал я тогда, сколько времени пройдёт после моего обращения за помощью и появлением самой помощи, если, конечно, надеяться на то, что у меня был реальный контакт с объединением цивилизаций. На радость мне, да и думаю всех остальных, мои «связи» оказались реальными, а не придуманными.

Но теперь, когда ничто не грозило взорваться и разнести планету на множество астероидов и когда у меня получилось расщепить на первокирпичики вредные газы атмосферы, я решил попробовать и расщепить радиоактивные вещества в зоне чернобыльского загрязнения. И опять-таки — хуже не будет, а может быть, будет лучше. Сказано — сделано и в начале января 1990 года я произвёл соответствующее воздействие и... стал ждать, что из этого получится. И вдруг, в начале февраля на центральном телевидении объявляется суточный чернобыльский марафон, Верховный Совет СССР выделил огромные средства для чернобыльской зоны, чего не случалось со времени катастрофы в 1986 году. Собрали очень много пожертвований и от частных лиц, и от предприятий, но ни эти пожертвования, ни бюджетные деньги никогда не дошли до Чернобыля, как это выяснилось позже. Когда объявили о чернобыльском марафоне, я подумал о том, что видно я чего-то не учёл и эксперимент не удался. Но вскоре стала появляться весьма интересная информация.

Сначала, Владимир Дмитриевич Сергеев, имевший весьма тесные связи с органами, сообщил мне о том, что исследования лабораторий КГБ на месте показали отсутствие какого-либо радиационного фона выше нормы на заражённых территориях. Интересная возникла ситуация. Через того же Владимира Дмитриевича Сергеева высшее руководство КГБ узнало о том, что я произвёл попытку расщепить радиоактивные загрязнения чернобыльской зоны, спецлаборатории проверили эффективность моей работы, и когда убедились в результате, тихо-мирно «организовали» и выделение огромных бюджетных денег на очистку, и чернобыльский марафон, прекрасно зная, что всё уже очищено в результате моей работы. Видно, по такому случаю решили «погреть руки» на моей работе, положив в карман огромные денежные средства. Видно они решили придержать информацию об очистке мною территории чернобыльской зоны, имитировать видимость деятельности по очистке и, прикрываясь секретностью методов очистки от радиоактивного заражения, объявить об успешно выполненной работе (до сих пор не существует методов очистки, кроме, как перезахоронения заражённого грунта).

В результате такой операции в лучших традициях Остапа Бендера, они рассчитывали спокойно положить в свой карман весьма кругленькую сумму денег. У них это получилось — они положили в свой карман кругленькую сумму денег, но не получилось всё сделать незаметно, как они рассчитывали. Стать героями по спасению от радиоактивного загрязнения у них не получилось. Ещё до того, как они успели организовать профанацию с «очисткой», информация об отсутствии радиоактивного загрязнения получила утечку и... жители заражённых районов стали возвращаться в свои дома. Их пытались остановить, но из этого ничего не получилось. В программе «Время» в феврале 1990 года тележурналист кричал с голубого экрана: «...если счётчик Гейгера не показывает присутствия гамма, бета и альфа излучений, это не значит, что нет радиоактивного заражения...». Вот такую «высоконаучную» речь выдал тележурналист. Но при этом, забыл сказать, что физика не знает других методов регистрации радиоактивного заражения, кроме, как посредством замера уровней излучений — гамма, бета и альфа! Вот такие вот «чудеса в решете»...

Так что, «красиво» украсть деньги за чужой счёт (в данном случае, мой) у этих остапов бендеров не получилось. Они украли деньги, но не в образе героев, а в образе самых, что ни на есть обыкновенных воров. Вот такие вот дела, вот такая суета развернулась вокруг моей работы в зоне чернобыльской аварии по очистке от радиоактивного загрязнения. Так что, и эта моя работа оказалась тоже успешной, и результаты её мне принесли радость и огорчение одновременно. Почему огорчение — думаю объяснять нет надобности и так всё понятно...

В начале 1990 года произошло ещё одно интересное событие, не столь масштабное, как другие, но не менее важное. А началось всё с листика. Да, да именно с листика какого-то тропического растения. Мне его кто-то дал и предложил поставить в воду и держать в воде до тех пор, пока листик не пустит корни, после чего его можно будет пересадить в горшок с землёй. Я решил для себя — почему бы и нет и... поставил этот листик в стакан с водой. И тут мне пришла в голову одна идея. А что если мне повлиять и изменить биологический коэффициент с 10%, что у покрытосеменных, до 30% — чего нет ни у одного растения на Мидгард-Земле? К этому времени у меня было довольно полное понимание природы эволюции жизни и процессов, протекающих в живой материи. Поэтому я довольно решительно приступил к этому эксперименту. Произвёл воздействие на листик и... стал наблюдать, что из этого получится. Листик довольно быстро пустил корни в воде, они стали довольно-таки пышными, и я решил, что пора уже пересаживать листок в горшок с землёй. Что я и сделал и теперь стал наблюдать дальнейшее развитие событий. Довольно быстро появился ещё один лист, затем другой, листья растения стали очень сочными и тёмно-изумрудного цвета, а нижняя часть листьев покрылась каким-то беловатым пушком. И в мае месяце у меня это растение зацвело.

Я понятия не имел о том, что и как должно было происходить с этим растением. Я планировал полезть в ботанический справочник и выяснить всё, что можно об этом растении. Но получилось так, что ботанический «справочник» пришёл ко мне сам, точнее пришла в гости женщина-ботаник. Я не запомнил имя этой женщины, но она оказала мне очень важную услугу. Будучи кандидатом наук, она первым делом, увидев цветущее растение, назвав его латинское имя, которое я опять-таки не запомнил, с удивлением спросила: «Надо же у Вас ... цветёт, а ведь, оно цветёт далеко не всегда и один раз в пять лет!». Когда я сказал ей, что это растение ещё три месяца назад было листиком, поставленным в стакан с водой, она не хотела этому верить. Благо у меня были поляроидные снимки всех этапов с датами. На снимках был листик в стакане без корней, затем — с корнями, далее — листик уже в горшке и... само растение с мясистыми листьями и, конечно же, цветущее растение. Цветущее растение она могла видеть и своими собственными глазами. Я ей объяснил, что произошло, но вот не уверен, что она поверила мне. Но мне и не было важно, поверила ли мне эта женщина-ботаник. Главное — я знал сам, что это правда, мне не нужно было доказывать, что ещё три месяца назад это было только листиком. Ведь я сам этот листик поставил в воду. Для меня информация, которую мне сообщила эта женщина-ботаник, была очень важна. Так как этой информацией она подтвердила успех моего эксперимента и даже успех больший, чем ожидал я сам. За три месяца после моего воздействия листок прошёл эволюцию пяти лет! Это было просто замечательно. Такой результат — практический результат — наряду с другими практическими результатами, говорил, что мне удалось наткнуться на невиданную «золотую» жилу понимания законов природы, живой и неживой, и не только понять эти законы, но и найти методы и способы применения этого понимания на практике! И это было просто потрясающе! Каждый раз, когда у меня получалось задуманное, я испытывал ни с чем не сравнимую радость оттого, что у меня оно получилось.