Лениград - 43 - Влад Савин

       Ну и финал - русский вождь Сталин за свое спасение вручает герою высшую русскую награду, как она называлась, Бронзовая Звезда? А Фрэнки производит героя в чин коммандера, и просит Сталина не наказывать офицеров "Льва Троцкого", искупивших вину, а отпустить их на службу демократии.

       И самый финал, Норфолк, наш герой в парадной форме и с орденами, а позади в строю те русские - "лучше быть матросом ВМС США чем офицером в русском флоте".

       Ну вот, я фактически сделал за вас вашу работу! Теперь распишите сценарий подробно, и чтобы через неделю был у меня на столе! И если этот фильм возьмет меньше трех "Оскаров", я ставлю вам ящик самого лучшего виски!

       Да, и не забудьте где-нибудь вставить и "лав стори". Чтобы и женская часть аудитории была не забыта. И не забудьте о квоте на афроамериканцев, а также секс-меньшинства, если не хотите после разориться на одних судебных издержках - Гильдия киноактеров, это та же мафия! Что значит, не было чернокожих русских и чернокожих эсэсовцев? Помните, вы мне то же самое про викингов говорили - и кто оказался прав?!

       И клянусь, это будет самый правдивый фильм, снятый в Голливуде, о встрече Большой Тройки, полвека назад!

       Свят, свят! Попа на борту нет - а то обязательно попросил бы, изгнать вселившуюся нечистую силу. Или это уже в здешнем будущем такие фильмы станут снимать? Если еще полвека проживу, то может и удостоверюсь в своей правоте, и посмеюсь заодно.

       Генерал де Голль. Ленинград, 22 декабря 1943.

       Генерал де Голль чувствовал себя униженным и оскорбленным - как персонаж романа какого-то русского писателя. Не понимая, зачем он вообще нужен на этих переговорах! Все протокольные приличия были соблюдены - но разговор вели исключительно Сталин, Рузвельт, Черчилль, между собой, обращая на присутствующего здесь француза внимания не больше, чем на пустое место! Даже когда разговор зашел об "общефранцузском восстании", это в его присутствии прозвучало как издевательство - потому что первую скрипку в этом оркестре должна была сыграть не "сражающаяся Франция", а американское УСС и британское УСО. Что еще обиднее, при поддержке многих его соотечественников.

       Кто был прав в этом споре? Англичане с американцами, рассматривающие французов как расходный материал в собственных шпионских играх? Или он, считавший что важнее сохранить силы для послевоенного мироустройства, а не растрачивать ради мелких тактических успехов? Уверенный в своей правоте, он не мог не видеть, что его политика отталкивает от него многих французов, желающих сражаться; иные горячие головы издевательски добавляли к названию его организации, частицу "не". С предателями разговор был короткий - доходило до того, что еще год назад Черчилль самолично выразил неудовольствие тем фактом, что служба безопасности "сражающейся Франции" на английской территории стала слишком походить на гестапо, с тюрьмами и пыточными камерами - куда бросали своих же соотечественников, заподозренных в работе на англичан; это было, когда отток людей из Организации в УСО принял катастрофические размеры. В оккупированной Франции же существовали "территории влияния", соответственно, УСО и свободофранцузов - где людей из конкурирующей фирмы легко могли убить или сдать немцам. Однако же генерал ни в чем не раскаивался - оправдывая свою политику тем, что она, в конечном счете, ради прекрасной Франции и в ее истинное благо.

       Неужели Франция безвозвратно выброшена из числа мировых Держав? И ей отныне суждено играть лишь подчиненную роль? Франция, всего двадцать четыре года назад, в Версале, считавшаяся первой силой на европейском континенте, имеющая лучшую в мире сухопутную армию, одолевшую германцев в прошлой Великой Войне! А что будет теперь, с учетом, как смотрят британцы, янки и русские на Францию, страдающую под германским сапогом - дележ ее имущества, как разделили тогда в Версале "наследство больного человека - Османской Империи"? В колониях, еще не оккупированных державами Оси - не только британские войска, но и британские губернаторы (называются иначе, но не в этом суть). И мало извечного врага и конкурента, англичан, так еще и русские проявляют интерес - в Индокитае активизировались коммунисты, а в самой Франции одними из самых боеспособных считаются отряды из бежавших русских пленных.

       Когда де Голль просил о личной встрече со Сталиным, то не исключал, что последует отказ, все же СССР и "Сражающаяся Франция" находились в слишком разных весовых категориях. Хотя тот факт, что именно Сталин настоял на приглашении французской стороны на эту конференцию, внушал оптимизм.

       В малой гостиной кроме Сталина были переводчик и секретарь, все тот же, или очень похожий на него, молчаливый человек в штатском, с неизменной папкой в руке, стоящий за креслом босса. Де Голль был один. Что ж, когда нет уверенности, куда идти - надо вперед. И наступление, это лучший вид обороны, а де Голль недаром был танковым генералом. (прим. - вообще-то звание бригадного генерала командиру 4й танковой дивизии полковнику де Голлю в 1940 году до капитуляции Франции и бегства де Голля в Лондон - формально, дезертирства! - утвердить не успели. И официально, после выхода в отставку, он получал пенсию, как полковник. Однако же обращение к нему "генерал" было общеупотребительным во время войны. Да и неудобно, когда маршалу Петену противостоит всего лишь полковник? - В.С.).

       Обменялись приветствиями. Затем де Голль, гордо вскинув голову, предпочел сразу "взять быка за рога". Представив, что как в тридцать девятом, перед ним сидит премьер Даладье, по иронии судьбы имеющий прозвище "вогезский бык".

       -Господин маршал (де Голль решил что ему привычнее называть русского правителя по его воинскому званию), ваша политика сейчас показывает явное уважение к русскому имперскому прошлому. Я хотел бы узнать о признании вами царских долгов Франции - которые ваши предшественники в Генуе, в 1922 году, соглашались вернуть. И в Лозанне, 1923 год, вы не отказывались от обязательств.

       Сталин молчал секунду, затем ответил - медленно, размеренно, негромко.

       -Вы, генерал, спрашиваете меня об этом сейчас. Однако до того вы неоднократно говорили и своим соратникам, и англичанам, и лично мистеру Черчиллю, об этих обязательствах СССР перед вами. Интересно, на чем основывались ваши предположения, если я слышу о них от вас, открыто, впервые?

       Вы ссылаетесь на Геную? Так я напомню, что наше согласие там предполагалось взаимным - вы признаете нас, установив дипломатические отношения, заключаете торговый договор, и даете кредит. Тогда этого не было сделано - одна лишь Германия пошла нам навстречу. Следовательно, то обещание не могло иметь силы.

       Вы вспоминаете Лозанну? И там мы соглашались на уплату долгов - при условии, что режим Черноморских Проливов будет выгоден нам. Вы же не только отказались это обсуждать, но еще и организовали убийство нашего посла на конференции, товарища Воровского. Однако требуете, чтобы мы заплатили?

       Что вы можете предложить сейчас? Учитывая, что из трех политических сил, действующих во Франции - режима Петена, "английской" партии, и вас - вы, пожалуй, находитесь на третьем и последнем месте? По какому собственно праву вы говорите от лица Франции - если даже для англичан ваш приход к власти после войны далеко не очевиден? И очень может быть, ваша страна после свержения Петена и изгнания немцев станет британским протекторатом? Что тогда - снова будете сто лет ждать новую Жанну дАрк?

       -Господин маршал - прищурился де Голль - неужели вам в Европе будет выгоднее еще один британский протекторат, а не независимая, сильная, и дружественная вам Франция?

       -Второе - сказал Сталин - но и первое мы как-нибудь перетерпим. А вот вы?

       -И что же вы от нас хотите? Вы понимаете, я не могу сейчас слишком многого обещать. А тем более, дать реально, прямо сейчас.

       Сталин, не глядя, протянул руку назад, и секретарь тотчас же вложил ему извлеченный из папки конверт. Сталин мельком взглянул, и протянул де Голлю. Это было письмо из Лиона, от девочки Жанны, двенадцати лет. Мой папа пропал без вести в России, может быть он жив и в плену? Можно ли, когда война кончится, отпустить его поскорее? Мы с мамой возвращаем вам это - все, что у нас было. И пачка бумажек внутри - облигации русского, еще царского, займа.

       -Письмо подлинное - сказал Сталин - фамилия, адрес, можете приказать проверить своим людям. Адресовано лично мне, как и через кого оно сюда попало, к делу не относится. Отец ее жив, его имя есть в списках взятых в плен на Днепре - среди прочих, четырехсот тысяч французских солдат, находящихся сейчас на нашем иждивении, а оно, между прочим, денег стоит. Вот калькуляция, сумма выходит почти вдвое больше, чем вы пытаетесь нам предъявить. Так как, господин де Голль, не будем обижать ребенка?