Семь дней Создателя - Анатолий Агарков

Билли влез с поправкой:

— Не летать, а плавать в воздухе. Как ты безграмотен, Создатель.

— Просвети.

— Пока не знаю как, но девочка может нейтрализовать силу гравитации.

Люба, вздохнув:

— Ты познакомишь нас?

— Непременно. Мечтаю собрать родных и дорогих мне людей и обсудить: не могли бы мы вместе жить, трудиться и отдыхать.

Жена озарилась улыбкой:

— Воруешь темы?

Вечером, пока Любочка принимала душ, выговаривал своему виртуальному детищу:

— Почему встреваешь в семейный диалог?

— Прости, не удержался.

— А на счёт способностей Дианы ты всерьёз?

— Не всё успел отсканировать, но уверенно скажу: девочка — чудо природы.

— Слюной не захлебнись.

— Надо обязательно за ней вернуться, помочь адаптироваться в нашем мире, изучить и понять её способности.

Я был горд похвалами Билли, горд за своё потомство. Когда Любушка в одной чалме из полотенца переступила комингс каюты, на лице моём светилось неизгладимое самодовольство. А жена меня не поняла.

— Светишься, котик?

— Иди ко мне, прелесть.

Но Люба не спешила, крутилась перед зеркалом — то втягивая живот, то выпячивая грудь, то изгибая стан.

— Как я тебе?

— Само совершенство.

— И родить смогу? И фигуру не испорчу?

Идея фикс. А что, я не против — давно пора….

Утром выяснилось, что батискаф в воде ни разу не был — только-только собрали, а тут случай подвернулся. Загрузили и сюда.

— Сегодня пробное погружение, — объявил Видгоф. — Нормальный покажет результат — завтра спустимся на дно впадины.

Однако и на пробное погружение конструктор не спешил дать команду — что-то крутили со Стивом, замеряли, настраивали. Мне надоело.

— Пойдём, — позвал жену. — Научу водохождению.

Выпросил у капитана ялик, отошли от борта.

— Главное верить, — поучал Любу. — Скажи "верю" и смело ступай.

— Верю, — сказала Люба, шагнула за борт и, как была в резиновых туфлях, шортах, блузке и шляпке, ухнула в воду.

Вынырнула, отплёвываясь:

— Ты издеваешься?

— Да нет же, — шагнул с ялика, обошёл его, взял Любу подмышки и вытащил на поверхность. — Попробуй ещё.

После нескольких неудачных попыток настырная ученица прогнала меня на судно:

— Гладышев, ты меня сбиваешь.

Только прилёг в каюте, стук в иллюминатор — Любино лицо. Открываю, высовываюсь, смотрю — приплясывает моя благоверная голыми ступнями на воде.

— Ты почему не сказал, что ходить надо босой?

Босой? А я и не знал.

Научил Любу нырять и плавать в глубине без акваланга. Её восторгам не было конца.

Батискаф имел два пульта управления — дистанционный, смонтированный в одной из рубок спасателя, и автономный, расположенный в спускаемом аппарате.

— Всё готово — прошу, — главный конструктор предложил принять участие в пробном погружении.

Стив был сух и деловит, указал нам наши места:

— Сидеть, смотреть, руками ничего не трогать.

Герметично закрылся входной люк. Батискаф качнулся на талях, поднятый над палубой. Стрела переместила его за леера, и начался плавный спуск на воду. Матросы с ялика освободили аппарат от строп.

— Мы на плаву, — доложил Стив.

— Вижу, — голос Видгофа. — Герметичность?

— В норме. Готов к погружению.

Я Любе на ушко:

— Травим воздух?

— Тс-с-с. Далее все операции телекинетические, — она шёпотом.

Под этот шепоток ухнули под воду — иллюминаторы застило воздушными пузырями.

— Ровнее, — голос Видгофа. — Скорость погружения высока.

Стив развёл руками, пожал плечами, обернулся к нам, призывая в свидетели — мол, он тут ни при чём.

Эй, там, наверху, полегче, полегче — ни котят в ведре топите!

Видгоф:

— Глубина погружения…. Скорость погружения…. Герметичность?

Стив:

— В норме.

И так, каждые пять минут.

— Что видите? — голос конструктора.

Я в иллюминатор и вздрогнул, отшатнувшись от собственного отражения в стекле.

— Как страшен ликом Агбе, — припомнил Билли мне былые проказы.

Люба:

— А если поменять освещение

Свет погас внутри батискафа, только перемигивались приборы пульта управления. Над иллюминаторами с внешней стороны вспыхнули прожекторы. Их лучи с трудом пробивали толщу воды, замусоренную какими-то взвесями.

— Это планктон, — сказала Люба, большой в прошлом специалист по его производству.

Видгоф:

— Глубина…. Давление на борт…. Герметичность?

Получив привычное "в норме", дал команду перейти на автономное управление.

Стив преобразился из стороннего наблюдателя в главное действующее лицо. Его пальцы пробежались по кнопкам и рычажкам — подчиняясь их манипуляциям, батискаф двинулся в горизонтальной плоскости в одну сторону, другую.

Видгоф:

— Попробуйте захват.

Экран монитора показал, как под брюхом батискафа выросли крабовые клешни. С помощью этих рычагов, по задумке конструктора, упавший аппарат будет поднят со дна океанической впадины. И откроется секрет таинственных сигналов "я жив", и, дай Бог, спасён Костик. Завтра….

Мы лежим с Любой в нашей каюте, она рисует пальчиком фигуры на моей груди.

— Давно хочу тебя спросить, Гладышев: ты не жалеешь о том, что сотворил?

— Что я сделал не так, дорогая?

— Ты был богатейшим человеком на планете, в зените славы и почёта, и вдруг разом всё коту под хвост — бездомным бродягой ходишь по земле. Да ладно сам — людей за что лишил азарта борьбы, чувства состязательности, самоутверждения, сделав всех равными.

— Всё-таки я, не полковник Кольт?

Люба промолчала, сомкнув опахала ресниц. Что это с ней? Решил проконсультироваться.

— Билли, что это с ней?

— Она, Создатель, для России рождена — её величия и славы, а страны не стало….

— Но я не узнаю её.

— Отвык. Привыкнешь.

Подумал, надо заново влюбиться в свою жену. Приглядеться и влюбиться — она того стоит. Как зарождались наши чувства? Стечением обстоятельств — отставной майор ГРУ, избёнка деда Мороза, пьяная ночь и свадьба без сватовства и обручения. А, ещё — на Любу надо прикрикнуть, чтобы стала послушной и ласковой. Это тоже помню.

— Что хочешь от жизни, Гладышев, от себя, от меня?

— Признаюсь, дорогая, иногда хочется нахмурить брови и затопать ногами.

— А и побей — я почувствую себя замужней женщиной. В нашей деревне все мужики баб били.

— И никогда наоборот?

— Всякое бывало.

— Вот видишь. К чему рисковать?

…. Ахейский дворец.

Двор полон гостей — разодетых, пьяных, при оружии. Они пьют разбавленное вино и пожирают жареную баранину. Поют застольную: