Тридцатилетняя война - Фридрих Шиллер

По требованию императора кардинал-инфант, брат Филиппа IV Испанского и наместник Миланский, вооружил армию в четырнадцать тысяч человек, предназначенную, независимо от распоряжений Валленштейна, для действий на Рейне и для защиты Эльзаса. Эта армия, подчинённая испанцу, герцогу Фериа, появилась теперь в Баварии. Чтобы немедленно обратить её против шведов, Альтрингеру велено было тотчас присоединиться к ней со своими войсками. Услышав о её появлении, Густав Горн поспешил вызвать к себе с берегов Рейна пфальцграфа Биркенфельдского и, соединившись с ним в Штокахе, отважно двинулся навстречу тридцатитысячной неприятельской армии. Неприятель направился через Дунай в Швабию, где Густав Горн подошёл к нему однажды так близко, что обе армии разделяло расстояние не более полумили. Но вместо того чтобы принять этот вызов, императорские войска двинулись через «лесные города» на Верхнем Рейне — Рейнфельден, Вальдсхут, Зекинген и Лауфенбург — в Брейсгау и Эльзас, куда они прибыли как раз вовремя, чтобы спасти осаждённый Брейзах и положить конец победоносному продвижению рейнграфа Отто-Людвига. Последний незадолго перед тем овладел «лесными городами» и при поддержке пфальцграфа Биркенфельдского, освободившего Нижний Пфальц и разбившего герцога Лотарингского, снова доставил в этих местах перевес шведскому оружию. Правда, теперь он вынужден был уступить численному превосходству неприятеля, но вскоре Горн и Биркенфельдский явились к нему на помощь, и после недолгого успеха императорские войска были снова изгнаны из Эльзаса. Суровая осень, настигшая их в этом несчастном походе, погубила большую часть итальянцев, и сам их предводитель, герцог Фериа, не пережил этой неудачи.

Меж тем герцог Веймарский Бернгард с восемнадцатью полками пехоты и ста сорока эскадронами кавалерии занял позицию на Дунае, чтобы прикрыть Франконию и наблюдать за движениями баварско-императорской армии по берегам этой реки. Едва Альтрингер обнажил эти пределы, чтобы присоединиться к итальянским войскам герцога Фериа, как Бернгард, воспользовавшись его уходом, поспешил перейти Дунай и с быстротой молнии появился под Регенсбургом. Обладание этим городом было решающим для успеха любых действий шведов в Баварии и Австрии. Оно давало им точку опоры на Дунае и верное убежище в случае неудачи. Оно же обеспечивало владение всем тем, что было завоёвано в этих краях. Удержать Регенсбург — таков был последний настоятельный совет, данный умирающим Тилли курфюрсту Баварскому, и Густав-Адольф считал непоправимой неудачей то, что баварцы ранее его заняли этот город. Велик был поэтому ужас Максимилиана, когда герцог Бернгард внезапно появился под Регенсбургом и начал деятельно готовиться к осаде города.

Всего пятнадцать рот, главным образом из новобранцев, составляли гарнизон города — число, более чем достаточное для того, чтобы утомить и самого сильного противника, если гарнизон пользуется поддержкой сочувствующих и воинственных горожан. Но население-то и было опаснейшим врагом баварского гарнизона. Протестантские жители Регенсбурга, равно дорожившие своей верой и своей имперской свободой, с недовольством переносили баварский гнёт и давно уже нетерпеливо ждали освободителя. Появление Беригарда под стенами города преисполнило их радости, и приходилось сильно опасаться, как бы они внутренним мятежом не поддержали действий осаждающих. В этом великом затруднении курфюрст баварский отправляет к императору и к герцогу Фридландскому слёзные послания, умоляя их помочь ему всего пятью тысячами человек. Семерых гонцов, одного за другим, отправляет Фердинанд к Валленштейну с приказанием исполнить эту просьбу; Валленштейн обещает немедленную помощь и действительно извещает курфюрста о предстоящем вскоре прибытии двенадцати тысяч человек под командой Галласа, но под страхом смертной казни воспрещает этому полководцу двинуться в путь. Тем временем баварский комендант Регенсбурга в расчёте на близкую выручку сделал все приготовления к обороне, вооружил католических крестьян, протестантских же граждан, наоборот, обезоружил и бдительно следил за ними, дабы они не могли предпринять ничего опасного для гарнизона. Но так как помощь не явилась, а неприятельские орудия с неустанной яростью бомбардировали укрепления, то он выговорил себе и гарнизону приемлемые условия капитуляции, а баварских чиновников и духовенство отдал на милость победителя.

С занятием Регенсбурга планы герцога Бернгарда расширяются, и даже Бавария становится слишком тесным поприщем для его отваги. Он хочет продвинуться к пределам Австрии, возмутить протестантских крестьян против императора и возвратить им прежнюю свободу совести. Он захватил уже Штраубинг, меж тем как другой шведский полководец овладел северным берегом Дуная. Несмотря на суровую погоду, он во главе своих шведов доходит до устья Изара и на глазах баварского генерала фон Верта, расположившегося здесь лагерем, переправляет через реку свои войска. Теперь трепещут Пассау и Линц, и объятый ужасом император вновь и вновь шлёт Валленштейну увещания и приказы спешить на выручку Баварии. Но вдруг победоносный Бернгард сам добровольно кладёт предел своим завоеваниям. Имея пред собой Инн, берега которого защищены рядом укреплённых замков, позади себя — две неприятельские армии, враждебную страну и Изар, где ни одно укрепление не прикрывает его с тыла, а подмёрзшая земля не позволяет окопаться, подвергаясь опасности столкнуться со всей армией Валленштейна, который, наконец, решился двинуться к Дунаю, Бернгард своевременным отступлением избегает риска быть отрезанным от Регенсбурга и окружённым врагами. Он поспешно переходит Изар и Дунай, чтобы защитить от Валленштейна свои завоевания в Верхнем Пфальце, и даже не пытается избежать сражения с этим полководцем. Но Валленштейн, у которого и в мыслях не было совершать на Дунае великие подвиги, не дожидается его и, даже не дав баварцам по-настоящему порадоваться своему появлению, опять исчезает в Чехии. Тогда Бернгард заканчивает свой славный поход и даёт своим войскам заслуженный отдых на зимних квартирах в неприятельской стране.

Пока Густав Горн в Швабии, пфальцграф Биркенфельдский, генерал Баудиссин и рейнграф Отто-Людвиг на Верхнем и Нижнем Рейне, а герцог Бернгард на Дунае столь успешно ведут войну, славу шведского оружия в Нижней Саксонии и Вестфалии с таким же блеском поддерживают герцог Люнебургский и ландграф Гессен-Кассельский. Крепость Гамельн взята герцогом Георгом после упорнейшего сопротивления, а соединённая армия шведов и гессенцев одерживает при Ольдендорфе блистательнейшую победу над императорским генералом фон Гронсфельдом, командующим на Везере. В этом сражении показал себя достойным своего отца граф Вазабург, побочный сын Густава-Адольфа. Шестнадцать пушек, весь императорский обоз и семьдесят четыре знамени достались шведам; пеприятель оставил на месте около трёх тысяч убитых, и почти столько же солдат было взято в плен. Городом Оснабрюк овладел шведский полковник Книпгаузен, а Падеборном ландграф Гессен-Кассельский, но зато пришлось уступить императорским войскам весьма важный для шведов город Бюкебург. Почти во всех концах Германии победа была на стороне шведского оружия, и в течение года, прошедшего после смерти Густава-Адольфа, не ощущалось никаких следов утраты, понесённой в лице великого вождя.

При описании важнейших событий, ознаменовавших военные действия 1633 года, естественное изумление вызывает бездействие человека, на которого возлагались наибольшие надежды. Среди всех полководцев, деяния которых занимали нас в эту войну, никто не мог сравниться по опытности, дарованию и славе с Валленштейном, и, однако, именно он исчезает из виду после люценского сражения. Гибель его великого противника безраздельно предоставляет ему поприще славы. Вся Европа напряжённо ждёт от него подвигов, которые должны изгладить память о его поражении и явить миру превосходство его военного гения, а он бездеятельно пребывает в Чехии, хотя поражения императора в Баварии, в Нижней Саксонии, на Рейне настоятельно требуют его вмешательства. Он остаётся одинаково непроницаемой загадкой для друга и недруга, предметом ужаса и в то же время последней надеждой для императора. С непонятной поспешностью удаляется он после поражения при Люцене в Чехию, где назначает строжайшее следствие о поведении своих офицеров в этой битве. Те, кого военный суд признал виновным, были без всякого снисхождения приговорены к смертной казни; отличившиеся — награждены с царской щедростью, а память павших — увековечена великолепными монументами. Всю зиму он истощал императорские земли огромными контрибуциями и пребыванием своих войск на зимних квартирах, которые он занял там, а не в неприятельских областях намеренно, с целью высосать все соки из владений Австрийского дома. Вместо того, однако, чтобы со своей отборной, хорошо отдохнувшей армией открыть военные действия ранней весны 1633 года прежде всех и явить всю мощь своего полководческого гения, он пришёл в поле последним и театром войны, как и в предыдущие походы, избрал наследственные владения императора.