Поцелуй страсти - Джейн Киддер

«Но что же мне теперь делать? — задалась она вопросом и сама же себе ответила: — Бежать!»

Расстегнув шелковые пуговки, Виктория стащила платье с плеч, бросила его на постель поверх покрывала и снова погрузилась в размышления.

«Нужно убираться отсюда, пока обстоятельства не переменились к худшему, — думала она, глядя перед собой. — С другой стороны, куда уж хуже!»

Майлз ни в грош ее не ставит, а после вчерашней ночи наверняка испытывает к ней отвращение. Она же, Виктория, никогда не согласится быть рядом с человеком, которому на нее наплевать.

Да, но куда ей податься? И как, спрашивается, она будет зарабатывать себе на жизнь?

Покачав головой, Виктория призвала на помощь логику, разум. Прежде всего, сказала она себе, надо успокоиться. Глубокий вдох, выдох…

И тут ее осенило.

Лондон! Она поедет в Лондон и станет гувернанткой! Претворит, так сказать, в жизнь план, который возник у нее в голове, когда ее только решили выдать замуж за Майлза. Впрочем, с тех пор мало что изменилось. Брачная ночь завершилась полным фиаско, следовательно, ее супружеские отношения с Майлзом никак не подтверждены. Итак, сначала она устроится в Лондоне на работу, а потом найдет себе адвоката и начнет процесс о признании брака недействительным. Как-то Виктории довелось читать о девушке, которая добилась расторжения брака. Конечно, той девушке было всего шестнадцать, а жениху — семнадцать, и они поженились вопреки воле родителей, но это ничего не значит. Если как следует разобраться, обстоятельства ее брака ничуть не менее трагичны, чем у этой несчастной парочки.

Впрочем, до расторжения брака еще далеко, а ей необходимо было подумать о самых насущных вещах, в частности, о деньгах. К сожалению, продать в деревне драгоценности матери не удалось, но Лондон — другое дело. Там можно продать и купить все, что угодно.

Виктория криво усмехнулась. Даже если ей и удастся продать драгоценности матери, вырученная сумма будет не столь уж велика. Ювелир, к которому она обратилась, заявил, что этих денег ей едва хватит, чтобы прожить в Лондоне хотя бы месяц: цены в столице не в пример выше, чем в провинции. Впрочем, если разумно распорядиться временем, месяца на то, чтобы подыскать приличную работу, ей должно хватить.

Но как быть, если у нее ничего не получится? Вскинув руки, чтобы поправить волосы, девушка невольно задержала взгляд на дорогом обручальном кольце.

Вот оно! Она продаст это кольцо! Если ее брак — фикция, стало быть, и обручальное кольцо ей ни к чему.

Сняв кольцо, Виктория внимательно его осмотрела. Бриллиант в три карата да еще изумруды! Если ей попадется ювелир, знающий толк в камнях, он даст за кольцо хорошие деньги. С их помощью она продержится, пока не найдет приличное место.

Виктория подошла к резному дубовому гардеробу, распахнула дверцы и заглянула внутрь. К сожалению, большая часть ее платьев все еще в Пемброк-хаусе. Однако же она обнаружила в гардеробе дорожный костюм, пару дневных платьев и костюм для верховой езды.

Открыв дорожный саквояж, Виктория уложила свои пожитки. Платьев было немного, а главное, они не слишком подходили для будущей гувернантки. Впрочем, за неимением другой одежды, для начала сойдет и эта.

Виктория повесила роскошное платье в гардероб и со вздохом сожаления коснулась на прощанье гладкого атласа.

Духи, пудру и лосьоны она оставила на туалетном столике, прихватив с собой только гребень и щетку для волос. К чему ей духи и лосьоны? Кто, спрашивается, будет теперь вдыхать аромат ее кожи, восхищаться им? «Некому», — сказала себе Виктория, вспомнив, как восхищался запахом ее кожи Майлз в тот злополучный день, когда Хэррисон Гилфорд застал их в двусмысленном положении на конюшне.

Чтобы не расплакаться, Виктория зажмурилась и с силой замотала головой, отгоняя от себя призраки предыдущей ночи.

С какой стати она напилась и заявила Майлзу, что его прикосновения ей отвратительны? Ничего удивительного, что сегодня, встречаясь с ней взглядом, он всякий раз отводил глаза! Ее же грубые и бездарные попытки замолить грехи ни к чему не привели. Вечером Майлз отвернулся от нее, будто от зачумленной, и предложил отцу — подумать только! — сыграть в шахматы.

Виктория опустила голову. Теперь ничего уже изменить нельзя, и остается одно — бегство. В конце концов, кто знает? Возможно, когда она объявит Майлзу о том, что начала процесс о признании их брака недействительным, он даже обрадуется…

Вернется в любезную своему сердцу Америку, женится на американке и заживет привычной жизнью среди Колорадских гор, которые он так любит.

Самое интересное, что Майлзу, скорее всего, удастся сохранить при себе Кингз Рэнсома. Пока их злосчастный брак является реальностью, пусть даже только на бумаге, жеребец по закону принадлежит ему. Если Майлзу удастся вывезти жеребца из страны до того, как их брак будет аннулирован, тогда пиши пропало: ей, Виктории, никогда не удастся вернуть Кингз Рэнсома.

В этом случае Майлз получит то, за чем, собственно, и приезжал в Англию, — Кингз Рэнсома.

Виктория вдруг поняла, что потеря любимого коня не так уже сильно ее и опечалит. Сидя на кровати в ожидании, когда в доме все отправятся спать, она горюет не о Кингз Рэнсоме, но о мужчине, разлука с которым разрывает ей сердце.

Виктория прикрыла глаза, досконально — вплоть до мельчайшей черточки — вспоминая лицо Майлза, чтобы потом — всю дорогу до Лондона, а может быть, и всей оставшейся жизни — хранить этот дорогой образ в своем сердце.

Майлз мог бы дать ей все: любовь, счастье, иную, нежели прежде, светлую, радостную жизнь, а она была настолько глупа, что все это отвергла из-за ничтожной прихоти, глупого женского каприза…

Сказала ему, что его прикосновения отвратительны, а сам он вызывает у нее омерзение.

Хрупкие плечи Виктории стали сотрясать рыданья.

Ну почему она такая глупая?

Почему?

Виктория ненадолго задремала — борьба с собой изрядно измучила ее. Когда она открыла глаза, стрелки часов, стоявших на ночном столике, показывали третий час ночи.

Девушка охнула, соскочила с постели и стала лихорадочно собираться. В соответствии с планом, она должна была выехать из дома в полночь и к рассвету быть уже далеко. Так далеко, чтобы Майлз не смог ее догнать. И вот теперь потеряла два часа драгоценного ночного времени!

Подхватив саквояж, она выскользнула из дома и устремилась к конюшне. По счастью, конюх Сэмюэль был туговат на ухо и к тому же сильно храпел. Как бы ни шумела в стойле Виктория, можно было не сомневаться, что Сэмюэль ничего не услышит.

Через четверть часа Виктория уже была в пути. Ее саквояж был надежно приторочен к седлу. Пару миль она гнала серую кобылку галопом, но потом перешла на рысь, не желая раньше времени утомлять животное — путь перед лошадью и всадницей лежал неблизкий.