Завет Кольца - Стивен Бауер

— И что же вы, поймав их, с ними делаете?

— Отпускаю снова на волю — что же еще? — удивился Гарбо. — Но разумеется, после того, как они исполнят мое желание, — прибавил он тихо.

— Полагаю, вы используете освященные серебряные пули? — с серьезным видом осведомился Раскелл.

Гарбо, казалось, был потрясен этим вопросом.

— О чем вы говорите, дружище Раскелл! Даже бесу не придет в голову угрожать фее смертоносным оружием. Уж не говоря о том, что это бессмысленно, ведь у фей, как известно, и тела-то настоящего нет. Пули!.. Нет. Я использую сеть.

— Сеть?

Гарбо полез рукой под плащ и извлек какой-то маленький, завернутый в тряпицу предмет.

— Естественно, не обычную сеть. Она досталась мне от отца, а он получил ее от своего отца, а тот — от своего. Говорят, ее соткал когда-то король эльфов, но лично я в это не верю. Сегодня-то ничего подобного уже не делают, но во времена моих предков любой волшебник мог сотворить и не такое чудо. Она соткана из лунных лучей. Вот, взгляните, — он положил предмет на землю перед собой и осторожно развернул тряпицу.

Улыбка буквально присохла к лицу Раскелла. Прошло десять, двадцать секунд, а он, словно оглушенный, все смотрел и смотрел на эту мелкоячеистую сетку из переплетенных световых лучей, не в силах ни отвести взгляд, ни сказать хоть что-нибудь вразумительное.

— Удивительно, правда? — прошептал Гарбо.

Раскелл с усилием кивнул.

— А можно мне ее… потрогать? — спросил он, запинаясь.

Гарбо тихонько засмеялся.

— Попробуйте, дружище Раскелл. Попробуйте, не бойтесь.

Раскелл наклонился вперед и попытался ухватить сложенную в несколько слоев световую сеть. Но его рука прошла сквозь серебристо мерцавший материал.

— Не полу… — начал он, осекся и изумленно уставился на Габо. — Не получается!

Гарбо хихикал:

— Само собой, не получается. Она же соткана из света, а кто-нибудь на этом свете слышал, чтобы свет можно было взять в руки? — Он покачал головой, бережно свернул тряпицу и спрятал под плащ. — Все вы, полуразумные, одинаковы, — пробормотал он, больше самому себе, чем Раскеллу или Хольму. — Вы насилуете природу, вы летаете на Луну, а простейших вещей не понимаете. За какой дичью вы пришли? За косулями? Есть прекрасные экземпляры. Только сегодня вечером видел целое стадо внизу у реки.

Раскелл с Хольмом переглянулись. Губы Хольма были плотно сжаты, словно он с трудом сдерживал ярость; в переменчивом свете костра его бледное напряженное лицо казалось перекошенным. Предупреждая Раскелла взглядом, он едва заметно покачал головой.

— Мы… э-э… еще не решили, на кого будем охотиться, — неуверенно ответил Раскелл и тут же почувствовал, как неубедительно прозвучали их слова.

Несколько секунд Гарбо молча пристально смотрел на него, а затем с Гарбо произошло какое-то пугающее изменение. Плечи подались вперед, приветливый блеск в глазах потух, лицо будто разом осунулось и постарело; это был уже не дружелюбный карлик, а старый злобный гном с желтым морщинистым лицом.

— Ты лжешь, дружище Раскелл, — печально произнес он. — Почему вы, полуразумные, постоянно лжете? Теперь я знаю, что вы идете не за косулями. Я и раньше это знал, но надеялся, что ошибаюсь.

Раскелл хотел было возразить, но Хольм, резко качнув головой, заставил его промолчать.

— Да, не говори сейчас ничего, дружище Раскелл, не надо больше лжи. Достаточно уж того, что вы принесли сюда оружие. Так не приносите еще и вашу ложь. Что тебе обещал Хольм? Единорога?

Раскелл молчал, в общем-то надеясь дождаться момента, когда тон Гарбо станет более снисходительным.

— Единорога, — после небольшой паузы печально повторил Гарбо. Он вздохнул, прикрыл глаза, снова вздохнул. И затем посмотрел на Хольма. — Так я и думал, — тихо, с каким-то странным выражением сказал он; в его голосе звучал не упрек, а печаль человека, вынужденного сделать что-то против своего желания — что-то такое, против чего он в глубине души восстает, но что все-таки должен сделать. — Ты ведь уже не раз бывал здесь, дружище Хольм, верно?

Хольм кивнул. Он уже не давал себе труда изображать приветливость.

— А вам это не все равно?

— Нет, дружище Хольм, к сожалению, далеко не все равно. На единорогов охотиться нехорошо.

Хольм упрямо поджал губы.

— Не понимаю, кто сможет мне помешать, — сказал он. — Это ничейная земля.

Гарбо кивнул и начал не спеша набивать трубку.

— Истинная правда, дружище Хольм. Но ты меня не понял. Никто не запрещает тебе такую охоту, только нехорошо это. Из того, что не запрещено, не все позволено, дружище Хольм. И не все, что позволено, — хорошо.

— Позвольте, — вмешался Раскелл. — Откуда вы знаете, что мы собирались делать? Я никому не говорил, на какого зверя мы идеи охотиться, а Хольм и вообще…

Гарбо перебил его, мягко покачав головой.

— Извини, если я тебя смутил, дружище Раскелл. Но Хольм знает, о чем я говорю. Не правда ли, дружище Хольм? — Он бросил на Хольма острый взгляд и исчез в облаке густого синего дыма.

Хольм коротко кивнул.

— Так вы знакомы, — после некоторой паузы сказал Раскелл.

— Знакомы? — Гарбо медленно покачал головой. — Нет. Вернее, и да и нет. Мы знали о существовании друг друга, так же как ты знаешь о существовании зверя, которого тебе пообещали, хотя ты никогда его не видел. Вот так и мы, не правда ли, дружище Хольм?

Лицо Хольма помрачнело. Он буркнул что-то неразборчивое и сделал движение, намереваясь встать, но Гарбо удержал его, быстро и цепко ухватив за локоть.

— Еще только одно слово, дружище Хольм.

Хольм замер, затем отодвинулся и, с силой вырвав руку, встал.

— Хватит, — с раздражением сказал он. — Забавный был спектакль поначалу, но он мне надоел, мистер Гарбо — или как вас там. Поднимайтесь, Раскелл. Мы уходим.

Гарбо вздохнул.

— А было бы в самом деле лучше, если бы вы прислушались к моим словам, — тихо и все еще миролюбиво сказал он; он тоже поднялся, закинул за спину свой плащ и медленно пошел вокруг костра к Раскеллу и Хольму. — Есть… такие силы, — сказал он, помедлив, — которые следят за этой долиной. Я не собираюсь вам угрожать, и не в моей власти запретить вам то, что вы хотите сделать. Но я вас предупредил.

Хольм хрипло засмеялся, однако в этом смехе не было и следа веселья.

— А может, вы и правы, Гарбо, — сказал он, глядя словно из засады. — Может быть, я изменю свои планы и перейду к охоте на гномов.

Гарбо усмехнулся:

— Смелая мысль, дружище Хольм. Но, извини, и глупая. Ведь вы, полуразумные, никогда не сможете даже встретить никого из нашего малого народа, если мы сами этого не захотим. Ты должен бы это уже знать.