Счастливый слон - Анна Бялко

Несколько приветственных слов, кивок прелестной головы, легкое движение руки – и человек, попавший под воздействие умело наложенных чар, уже чувствует себя на седьмом небе, и ему совершенно безразлично, что именно будет положено в его тарелку. Ничем, буквально ничем ему уже не испортить хорошего настроения. Фее же это не стоит буквально ничего – чары, необходимые для достижения подобного эффекта, настолько легки, что даже не требуют от феи никаких внутренних затрат и вложений, связанных с потерей пыльцы.

Подобных занятий, в которых феи могли бы преуспевать, не испытывая ни малейшего напряжения, как можно легко догадаться, существует превеликое множество, и феи, как правило, не занимаются ими только лишь потому... В общем, потому, что это – феи, и существуют в основном не для этого.

Но наша несчастная фея, которую сама судьба вынудила найти подобное применение своим способностям и талантам, не имела возможности выбора. Она должна была «работать» в противном ресторане, принимая и привечая всех приходящих гостей без разбора, улыбаясь им и окружая их утонченной заботой, не зная ни отдыха ни срока и ежесекундно опасаясь, что вот откроется дверь, и на пороге возникнет другая фея, скрыться от которой будет невозможно, после чего ее печальный секрет немедленно станет достоянием всего фейского общества, и тогда... Что будет тогда, наша фея предпочитала даже не представлять. Гораздо приятнее было думать о том, что, может быть, вот сейчас откроется дверь, и ее слон, ее любимый Хамти-Мурапи снова окажется рядом с ней, они уйдут из этого обрыдлого ресторана, и из этого негостеприимного города, и она снова будет счастлива, и тогда...

Дверь неизменно открывалась, и на пороге возникали новые гости, и их надо было встречать, и усаживать, и обхаживать, и создавать им надоевший уют, для каждого свой, и фее уже казалось, что она никогда не занималась ничем другим, и никогда больше ничего другого не увидит, и вся ее жизнь пройдет именно тут, в этом непритязательном ресторане, и стоит ли ради этого так уж трястись над драгоценной пыльцой...

Гостей же, привлекаемых неожиданным уютом незаметного места, становилось все больше и больше, и ожидание того, что ресторан вот-вот станет модным, а значит, появление в нем других фей превратится в неотвратимость, нависало все ниже, и на все это уходили все новые и новые силы, и некогда было даже выбраться в салон красоты, чтобы поддержать пыльцу в правильном ее состоянии, и было непонятно, нужно ли это делать вообще, а время шло, а слона все не было...

Постепенно фея не то чтобы смирилась со своей новой жизнью – у фей нет никакой другой жизни, кроме сиюминутной, они не думают ни о завтрашнем, ни о вчерашнем дне, и, возможно, именно эта легкость и позволяет им, как каждому приспособленцу, выживать в не совсем благоприятных условиях, – но стала находить в ней что-то такое... Запах, доносящийся из кухни, со временем стал для нее более привычным или, по крайней мере, менее отвратительным, а однажды фея, принюхавшись, вдруг отчетливо поняла, что в готовящемся блюде определенно не хватает...

Чего именно, она точно не знала, но, войдя в кухню, немедленно обнаружила этот самый недостающий ингредиент стоящим в дальнем углу шкафа для пряностей. Стоит ли говорить, что он украсил блюдо наилучшим образом? Расцветая от потока похвал, обрушившимся на нее как со стороны поваров, так и со стороны посетителей (вы не забыли, что феи даже в самом бедственном положении не перестают нравиться окружающим людям), фея решилась на повторение эксперимента, потом еще раз и еще...

Надо сказать, что область кулинарии, как мало какая другая, является исключительно благодарной в смысле восприятия любого, даже самого маленького обращенного к ней волшебства, а уж если за дело берется фея... Да и сама фея, как это ни было странно и неожиданно, начала находить своего рода удовольствие в том, чтобы, почувствовав характер готоящегося блюда, быстро сообразить, что именно нужно было бы туда добавить или изменить в рецептуре, чтобы оно засияло новыми оттенками вкуса. В общем, фея почти забыла о том, что когда-то считала пищу мерзостью, и стала находить в ней величие почти подлинного искусства. Если бы еще все эти кастрюли не были бы столь неизящными... Но даже и так, как есть, она начала было продвигаться с немеряной скоростью к вершинам кулинарного мастерства.

А если не забывать про фейские способности в деле созидания уюта, то легко можно себе представить, откуда еще даже у древних римлян взялось такое замечательное понятие, как Фея Домашнего Очага...

ЧАСТЬ 5. Конец

Слоны хорошо приручаются, их используют как транспортное средство в труднопроходимой местности, для переноски брёвен, а также в цирке.

Новый Год, как водится, подкатил неожиданно. Такой уж это праздник – казалось бы, его приближения нельзя не заметить еще издали. Все украшается блестящей мишурой, город начинает пахнуть хвоей и мандаринами, на площадях вырастают елки, над окнами загораются лампочки, а магазины начинают сходить с ума. И ты, увлеченная этой безумной кутерьмой, тоже носишься вместе со всеми, покупаешь подарки, слушаешь до боли знакомые мелодии, доносящиеся из каждого угла, судорожно доделываешь старые дела, чтобы не тащить их с собой в новую жизнь, которая непременно начнется с боем курантов, и все это время напряженно ждешь, ждешь, ждешь – ну когда же? И, несмотря на все это – наступает Новый Год всегда неожиданно. Просыпаешься однажды утром и чувствуешь, что все – праздник пришел. Он стоит у тебя за порогом, и обещает всякого-разного, и вот-вот уже наступит, такой прекрасный, что ты, в своей утренней тишине, в близком к отчаянию состоянии немедленно понимаешь, что все равно к нему не готов.

Новый Год всегда был для меня самым главным, самым любимым праздником. Все остальные праздники, которые отмечались в нашей семье и которые мы увезли с собой в Америку, были исключительно личными – дни рождения и годовщина свадьбы. Ну в самом деле, не Седьмое же ноября с Перым мая нам было везти с собой? Но даже и они со временем как-то поистрепались – собственный день рождения после двадцати пяти лет радовал не сильно, сын Женька довольно скоро стал отмечать свой праздник с друзьями, а уж про годовщину свадьбы в свете прошедших событий вообще лучше не вспоминать. Американские же праздники, хоть и прижились у нас в доме в виде традиционных блюд, настоящими праздниками тоже не стали. Так, положено отметить – отмечаем, чтоб как у всех. А вот Новый Год, во всем своем блеске и величии, остался.

За всю свою довольно уже долгую жизнь мне приходилось встречать его по-всякому. С родными, одной, уложив наконец спать больного ребенка и рухнув рядом, интимно, с мужем вдвоем, и в шумной дружеской компании – но общим во всех этих случаях, всегда, за очень редким исключением, было одно – я встречала Новый Год дома. Собственно, таких исключений было два – в мои пятнадцать лет, когда я зачем-то поперлась на встречу праздника в какой-то дом отдыха, и в восемнадцать, когда мы встречали его в общежитии на Физтехе. Собственно, именно тогда Колька и сделал мне предложение. Ну, и с учетом всех последних событий, ничего хорошего в оба эти раза не вышло. В доме отдыха-то хоть просто тощища была, без далеко идущих последствий.

В общем, на этот раз я со всей определенностью собиралась отмечать дома. У меня было несколько приглашений куда-то в тусовку, но что же я – больная? К себе я никого не ждала, Новый год – дело семейное, и никаких переживаний по этому поводу у меня не было.

Из надлежащих атрибутов праздника у меня были елка, наряженная моими детскими игрушками, салат оливье, селедка под шубой, запеченный кусок мяса, пироги с капустой и телевизор. Еду я готовила тридцать первого почти весь день, в основном потому, что так полагается – шансов съесть все это в одиночку у меня не было. В галерее мы объявили новогодние каникулы на три дня, а второго января вечером я должна была лететь в Копенгаген. И подарков себе я тоже покупать не стала. Лучший мой подарочек – я сама.

Я собиралась сесть за стол часов в десять – чтобы к двенадцати все закончить, выслушать президентские поздравления под бой курантов и лечь спать. Немногим раньше в телевизоре мне посчастливилось найти «Иронию судьбы» – именно посчастливилось, потому что я довольно долго шарилась по всем каналам, где крутились в каком-то адском карнавале одни и те же жуткие морды с песнями. Возможно, это были какие-то знаменитые артисты, но мне они были незнакомы, а знакомиться как-то не хотелось, потому что все они были одинаково отвратительны.

Сашка появился в без малого десять, одновременно с Ипполитом. Мы с экранной Наденькой хором услышали звонок в дверь, охнули и побежали открывать. Вот только у нее было заранее приготовлено парадное платье, которое она не успела надеть в суете, а у меня-то нет. Но зато у меня не было и пьяного Жени на диване.