Дважды в одну и ту же реку не войти - Александр Юрьевич Санфиров

как тяжело чувствует себя человек, когда посторонний вторгается в его личное пространство.

Конечно, когда я завел разговор, что хотел бы несколько дней пожить в общежитии у своего одноклассника, женщина стала возражать,но явно без особого напора. Наоборот,в ее словах чувствовалось облегчение от удачного разрешения ситуации.

Тем не менее, мы дружно позавтракали и затем отправились на автобусную остановку. Кларе нужно было в институт на работу, ну, а мне туда же, сдавать первый экзамен. Я пообещал звонить после каждого экзамена, на что она только загадочно улыбнулась.

Неделя прошла незаметно. Экзамены, как я и предполагал, трудностей не принесли. Преподаватели еще не были избалованы, как в будущем, и большой шоколадки «Fazer» из запасов валютного бара вполне хватало для того, чтобы получить положительную оценку, тем более, что отвечал я вполне удовлетворительно.

Готовиться мне никто не мешал. Вовка с соседями по комнате уходил на учебу с утра, оставляя меня в одиночестве.

У Клары я побывал в гостях еще раз и, кажется, понял, почему она в тридцать шесть лет жила одна. Ей попросту не нужен был постоянный мужчина, муж, или кто там еще. Я для нее был вполне подходящим партнером, молодой, неопытный, да еще иногородний.Так, что я мог вполне рассчитывать на дальнейшие встречи в постели. Но настоящего романа у нас никогда не случится. Что меня вполне устраивало.

После третьего экзамена, перед отъездом, мне пришлось устроить отвальную для Вовки и его соседей по комнате.

И вот один студент-заочник, два студента первого курса и иже с ними аспирант ЛИТМО, завалили в кабак на Литейном проспекте. Сидели мы там до закрытия, потом, закупив спиртного у официанта, сели в трамвай и поехали к себе на Петроградку.

Кроме нас в пустом трамвайном вагоне ехала молоденькая цыганка. Генка Абдулов немедленно к ней подвалил и начал клеить. Меня этот процесс не очень интересовал, я разговаривал с аспирантом Стасиком Березиным о перспективах подводной гидролокации, не понимая в этом деле ни хрена.

Когда мы вышли на остановке напротив общаги, цыганка в обнимку с Генкой вышла вместе с нами.

Тут всем стало очень весело. Мы заливались пьяным смехом несколько минут, составляя план отвлечения вахтера, чтобы провести цыганку Розу с собой. План не пригодился по причине отсутствия вахтера на рабочем месте.

Когда мы зашли толпой в комнату и включили свет, цыганка подошла к столу, на котором осталось море закуски, после того, как мы ушли в ресторан, и взяла с него бутерброд с колбасой.

— Ты, что, жрать сюда пришла? — воскликнул Абдулов. Бутерброд выпал из руки испуганной девушки.

— Да, не бойся, ешь, ешь, — успокоил ее Вовка. — садись за стол, не мельтеши.

Достав принесенные бутылки мы тоже уселись за стол и продолжили пьянку.

Дальнейшая дискуссия шла в основном, кто первый опробует цыганку Розу. При этом у Розы интересовались, нет ли у нее вшей, триппера и прочих болезней. Хотя она все отрицала и все были пьяны до усрачки, никто так и не решился на эпический подвиг, переспать с цыганкой. Но все же потребовали от нее раздеться и станцевать для развлечения публики.

Роза, мило улыбаясь, разделась донага и начала танцевать, в то время, как мы поддерживали ее пьяными воплями.

Потом, она в голом виде уселась на колени к Абдулову, тот напуганный моими намеками о трепаке, испуганно отбивался от нее под гогот остальных собутыльников кроме меня.

Я же, слегка протрезвев, размышлял о том, что миф о цыганской скромности рухнул у меня на глазах. Розу, в конце концов, общими усилиями заставили одеться и скидав к ней в сумку остатки пиршества, отправили восвояси. После чего сами улеглись спать.

Утром я опять остался один, ребята ушли на учебу, у меня билет на поезд был на шесть вечера, поэтому можно было еще поспать.

Однако в десять часов утра в дверь комнаты требовательно постучали, после чего та распахнулась и ко мне зашла представительная делегация в составе двух девушек и парня с фотоаппаратом.

— Фу, ну и насвинячено! — сморщила нос девушка, стоявшая впереди, разглядывая пустые бутылки на полу и неубранную посуду.

— Вы в этой комнате живете? — спросила она, вперив в меня пронзительный взгляд.

— Ну, да живу, — пробормотал я.

— Почему не на занятиях⁇ — спросил парень и щелкнул затвором фотоаппарата.

— Болею, — сообщил я.

— Понятно, — дружно согласилась троица, окидывая взглядом количество пустых бутылок.

— Как вас зовут?- продолжился допрос.

— Третьяков Владимир Николаевич, — мысленно начиная ржать, ответил я.

— Владимир Николаевич, от ваших соседей поступила жалоба, что вы по ночам устраиваете дебоши, приводите девушек. Мы, как «Комсомольский прожектор», не можем оставить это без внимания, — сообщила главная девица. — Встаньте, пожалуйста, мы сфотографируем вас и вывесим вашу фотографию на всеобщее обозрение, как нарушителя дисциплины.

— Пожалуйста, — сообщил я и встал.

Меня несколько раз сфотографировали, после чего активисты удалились.

Я же снова лег и попытался заснуть.

Во второй половине дня, я все же убрал следы ночного разгула, а когда пришел Вовка, рассказал ему о визите Комсомольского прожектора. Поржав над тем, что моя фотография с его фамилией украсит общежитие, мы выпили жидкого чаю с бутербродами с домашней конской колбасой, присланной Абдулову. После чего отправились на вокзал. Я шел с легкой головной болью и размышлял, что исправил старую поговорку, что от сессии до сессии живут студенты весело. Ведь прожил весело именно сессию.

После зимней сессии, все пошло ровно, без особых треволнений и забот. Не знаю отчего, но в феврале Женя Гордина убавила свой пыл и не так рьяно преследовала меня. Причину я узнал довольно быстро. Девушка из ее группы по большому «секрету» сообщила, что Женя познакомилась с военным летчиком и сейчас думает только о нем.

— Действительно, — насмешливо подумал я в этот момент. — Где я, а где этот летчик? Это тебе не бармен.

Как ни странно меня это пренебрежение ничуть не задело. Может, потому, что по-прежнему, в баре около стойки постоянно крутились девчонки, жаждущие познакомится со мной.

Так, что в редкие выходные дни мы с отцом ездили на рыбалки в Косалму, батя от счастья чуть не плакал, что может рыбачить до темна, и, переночевав, снова выйти на лед продолжить рыбалку. А у меня не возникало желание снять квартиру, потому, что, сняв девушку, можно было спокойно уехать с ней на дачу в будние дни.

В апреле