Игра лисиц. Секретные операции абвера в США и Великобритании - Ладислас Фараго

Карлуш проводил его к Риттеру на конспиративную квартиру на окраине Лиссабона. Это было их первое свидание за последние несколько месяцев, насыщенных столь бурными событиями. Сначала оба чувствовали себя несколько напряженно. Риттера удивляло, что Оуэне, несмотря на военное время, сумел так легко получить выездную визу и приобрести билет на пароход. Это насторожило немца.

Джонни словно прочитал его мысли. Очевидно, решив закончить свои шпионские похождения, он считал, что можно не беспокоиться о дальнейших отношениях с доктором, и признался, что стал двойным агентом.

– Я не мог поступить иначе, – объяснил он. – Сначала надеялся уговорить одного из знакомых моряков посадить меня на пароход без билета, но это оказалось невозможным, без пропуска я не мог даже близко подойти к порту. Тогда я решил предложить свои услуги английской разведке, но только для вида. Вначале они отнеслись ко мне с подозрением, что совершенно понятно. Тогда я пустился в рассуждения о своем патриотическом долге чем-нибудь помочь разведке, поскольку стар для службы в армии. Но мне не пришлось долго говорить: занимавшийся мною капитан вдруг прямо сказал, что я работал на нацистов. Потом добавил: «Если вы будете откровенны, я, возможно, смогу вам помочь».

Джонни, по его словам, не стал скрывать своих отношений с Риттером. Это заинтересовало капитана контрразведки, и он спросил: «Вы могли бы встретиться с ним где-нибудь, например в Касабланке?»

Джонни ответил, что, по его мнению, проще устроить такую встречу в Мадриде или Лиссабоне, и разведчик сразу согласился.

– Вот так я оказался здесь, – закончил Оуэне.

– Поразительная история! – иронически заметил Риттер.

– Доктор! – обиженно воскликнул Джонни. – Вы должны мне верить! Разве я не заслужил этого своей долгой работой на Германию?! Разве я когда-нибудь подводил или обманывал вас?!

Он тут же передал Риттеру привезенные в Лиссабон материалы – липу, изготовленную английской разведкой специально для передачи абверовцу, и настоящие материалы – образец нового сплава, употребляемого для производства снарядов.

– Вообще-то это мелочь, – заявил Джонни. – У меня есть нечто такое, что поразит вас. Я могу привезти вам разжалованного офицера-летчика, он расскажет все, что вы захотите узнать о Королевских ВВС.

Наживка была заброшена, и Риттер проглотил ее.

Потребовалось некоторое время для организации следующей встречи, на которую Оуэне должен был приехать уже вместе с «летчиком». Лишь в сентябре Джонни сообщил Риттеру, что готов привезти своего человека, и Гамбург отправил в центр шифрограмму:

«3504 докладывает 20.7, 23.30 его эмиссар приедет 24 или 26 в столицу страны 18».

Эмиссаром был Бисквит, он же Сэм Маккарти, он же Джек Браун, а «страной 18» в абвере обозначалась Португалия. В одной из предыдущих радиограмм Оуэне охарактеризовал Брауна как «стопроцентного друга».

Риттер был в Лиссабоне 24 сентября, а Джонни появился 26-го, бледный, дрожащий и ослабевший от морской болезни за время плавания в штормовую погоду.

– Где же ваш друг? – спросил Риттер.

– Мы решили плыть разными пароходами, чтобы не привлекать внимания. Не беспокойтесь, доктор. Я всегда держу свое слово. Джек будет здесь завтра.

Два дня парохода не было. Шторм усиливался. Карлуш дежурил на пирсе, проверяя все прибывающие суда. Из Англии пришли два португальских и одно испанское судно, но того, кого ждали, на них не было.

В конце дня 29 сентября причалил английский пароход. Карлуш узнал Джека по фотографии, полученной от Джонни, и после обмена паролями отвез на конспиративную квартиру, где «летчика» поджидал Риттер. Оуэне познакомил их.

Риттер позднее рассказывал мне, что это был довольно высокий симпатичный мужчина старше тридцати. Было нечто необычное в его глазах – зеленовато-карих, слегка навыкате и абсолютно холодных и ничего не выражающих, как у слепых.

Когда Карлуш со своим спутником вошли в комнату, там воцарилось заметное напряжение.

– Ну вот, доктор – оживленно заговорил Джонни, после того как состоялось знакомство, – это и есть Джек – мистер Браун, тот летчик, о котором я вам говорил.

– Джонни рассказал мне вашу историю, – начал Риттер. – Вас выгнали из ВВС не то за должностное преступление, не то за болтовню – я не ошибаюсь? Вы уверены, что хотите работать на абвер и располагаете чем-то таким, что могло бы нас заинтересовать?

– Уверен, – невыразительным тоном ответил Браун.

– В таком случае перейдем к делу.

Джек вынул из кармана свой британский паспорт и протянул Риттеру, но тот покачал головой:

– К чему такие формальности? Ваш паспорт, возможно, такая же липа, как мой. В конце концов, мы занимаемся одним и тем же делом. Нас интересует только ваша работа. Давайте обсудим, что вы можете предложить.

– Джонни говорил мне, что вы специалист по авиации. Я тоже, – ничуть не смущаясь, заявил Браун. – Мне кажется, с моим опытом, знаниями и связями я мог бы дать вам многое.

– За сколько?

– За двести фунтов в месяц.

– Хорошо, – согласился Риттер.

Несколько часов подряд Браун демонстрировал абверовцу свою осведомленность. Он знал, например, что английские ВВС заказали в США 40 «летающих крепостей». Выполнение заказа подходит к концу, а два самолета такого типа уже доставлены в Англию и проходят испытания с применением авиабомб большой разрушительной силы.

– Тактико-технические данные самолета? – потребовал Риттер.

Браун назвал несколько технических характеристик и продолжал:

– Американские летчики, перегоняющие «крепости» в Англию, возвращаются в США тремя «боингами», управляемыми канадскими летчиками, поступившими на службу в КВВС через Северную Ирландию. Это сделано, чтобы ускорить поставки. Раньше они возвращались в США на пароходах.

Бристольский моторосборочный завод переведен в Пэтчуэй, к северу от Бристоля по Западной железной дороге. 3-, 4,5– и 7-дюймовые зенитные пушки модернизируются. Их ставят на платформы с колесами для придания им большей маневренности. Теперь они приводятся в боевую готовность менее чем за десять минут. Тягачи для них выпускает завод фирмы «Деннис» в Гилфорде, расположенный у подножия холма, который легко опознать по недостроенной церкви.

Риттер внимательно слушал Брауна и, когда тот закончил, сказал:

– Нам, несомненно, потребуется некоторое время, чтобы разобраться во всем, что вы тут говорили, а я не могу задерживаться в Лиссабоне. Да к тому же я недостаточно подготовлен технически и потому не берусь судить о ценности вашей информации.

После короткой паузы Риттер задал вопрос, на который так надеялись в МИ-5:

– Вы не возражали бы поехать на несколько дней в Германию для совещания с нашими экспертами? Даю слово офицера, что вы беспрепятственно вернетесь в Лиссабон.

Казалось, мистер Браун растерялся, услышав предложение немца, однако Джонни воскликнул:

– Чудесно, доктор! Когда мы вылетаем?

– Минуточку! – резко остановил его Риттер. – На вас приглашение не распространяется. Мне жаль, но обоих я взять не могу. Так что вы скажете, мистер Браун?

– А где гарантия, что я благополучно выберусь из Германии? – продолжал «колебаться» Бисквит.

– Я уже дал вам слово.

Браун задумался, словно взвешивая все за и против, затем спокойно ответил:

– Я еду.

Риттер улетел первым, поручив Бисквита заботам Карлуша из лиссабонской резидентуры абвера. 18 февраля с норвежским паспортом на имя Кнут Карлсен и в сопровождении молодого офицера абвера Бисквит на самолете «Люфтганзы» с посадками в Мадриде и Лионе был доставлен в Гамбург и помещен в лучшей гостинице города – «Фир яресцайтен». Прилетевшая в Гамбург группа специалистов из управления авиационной разведки абвера под руководством майора Гроскопфа и трое специалистов из военно-технического управления ВВС подвергли мистера Брауна тщательному и, казалось, бесконечному допросу. Он держался спокойно и уверенно, но если в чем-то и сумел убедить немцев, то лишь в том, что честно стремится помогать им. Что же касается авиационной техники и структуры британских ВВС, то тут Браун, он же Карлсен, оказался почти полным профаном. Да и как могло быть иначе, если все его познания в этой области ограничивались тем, что он наспех заучил перед отправкой в Лиссабон?

В последний день, перед самым возвращением Бисквита произошел случай, едва не кончившийся для него весьма плачевно.

По заданию Риттера гестапо вело за англичанином тщательное наблюдение. В гостинице в обоих номерах, примыкавших к его номеру, разместились детективы, а когда он – всего единственный раз – решил пройтись по улицам Гамбурга, за ним неотступно следовали филеры. Ничего подозрительного в его поведении установить не удалось. Он ни с кем в городе не встречался, ни с кем не разговаривал, никому не звонил, абверовцам, которые втягивали его в разговор, никаких вопросов не задавал. Если Браун, как все время подозревал Риттер, подослан немцам в качестве двойника, а в действительности должен связаться с резидентом английской разведки или раздобыть какую-то информацию, он, несомненно, не выполнил задания. В городе он не видел ничего, достойного внимания английской разведки, разве что нескольких абверовцев.