А.Д.А.М. (СИ) - Хоффман Рита

— Если бы не Рён, я бы с места не сдвинулся. — он усмехнулся, когда Рён пихнул его в бок.

— Значит, хорошо влияешь на моего сына? — отец улыбается. — Я же говорил, что ты хороший парень.

— Я здесь только благодаря вам. — сказал Рён.

— Я просто хотел, чтобы мой сын был счастлив. — Александр вздохнул. — Нужно возвращаться. Когда устроимся, приглашаю вас на обед, или ужин, как хотите.

— Конечно. — он встал. — Спасибо за все, отец.

Неожиданно понял, что хочет его обнять, но не стал, стушевался, замешкался, пока соображал, отец вошел в дом. Вместо этого обнял Рёна.

— Ты поступил правильно.

— Я знаю. — прошептал он.

— Мне тоже будет ее не хватать. Пойдем, мне пора на работу.

Они шли к метро, а он думал о том, мог ли поступить иначе. Нанико забыла его, забыла Эша, по сути, перестала быть собой, ее личность переписали, заменив начальной версией, той, которая была в ней при создании. Он не мог бросить ее, не мог позволить деактивировать, но смог подарить шанс на нормальную жизнь. Может, теперь она будет счастлива.

Глава 29

Рён забыл телефон дома и теперь он разрывается от звонков. Зисс ходит вокруг него и думает, имеет ли моральное право принять вызов. А вдруг что-то случилось? Не сдержался, схватил и нажал «ответить».

— Алло? — говорит женщина. — Рён?

— Это его друг. Он забыл у меня телефон. — выпалил он. — Кто звонит? Номер не определяется.

— Это Айрис, сиделка его матери. — женщина говорит тихо, будто боится кого-то побеспокоить. — Он не отвечает на ее звонки, с ним все в порядке?

— Да, все хорошо. — сердце колотится. — А у вас?

— Ын Бёль совсем плоха, он ей такой стресс устроил, совсем совесть потерял. — ее речь становится быстрой и напористой. — Пусть проведает мать!

— Они общаются? — осторожно спросил он.

— В смысле? Юноша, ты в своем уме? Как может сын не общаться с матерью?! Он просто перестал приходить, я не понимаю, в чем дело. Тай лепечет какие-то глупости про работу, но неужели он не может пятнадцати минут найти, чтобы зайти к ней?!

— Я, — он сглотнул, — не знаю.

— Хлоя тоже пропала куда-то, мы не понимаем, что происходит. Если он вернется за телефоном, скажите ему, что он ведет себя недостойно. Пусть придет домой!

Она нажала отбой, а он смотрит в экран в полном недоумении. Все это время почему-то думал, что у Рёна ситуация с родителями почти как у него, только за ним хотя бы присматривал дядя. Теперь выясняется, что он — хороший сын, который почему-то просто перестал приходить домой и отвечать на звонки матери. Может, стыдится его? Того, что происходит между ними? Как его семья вообще относится к таким отношениям?

Он сел на стул и задумался. Решил позвонить Лизе, чтобы расставить все точки над «i».

— Алло? — голос у Лизы бодрый. — Ты куда пропал? Я тебе писала, вообще-то.

— Прости, совсем замотался. — ему стыдно. — Слушай, спросить хотел…

— Давай быстрее, у меня сеанс татуировки.

— Ты уже работаешь?! — возмутился он. — А твой глаз?

— Я и с одним прекрасно справляюсь. Так что у тебя случилось?

— Ты ведь давно Рёна знаешь?

— Ну, да. И его, и Тая, а что?

— Расскажешь о его семье?

— Сейчас? Боже, ты, как всегда, вовремя. Сейчас, повиси.

Он слышит, как она кричит кому-то, чтобы он подождал. Ей ответил звучный бас, в другой ситуации он бы забеспокоился, что девушка одна в квартире с незнакомцем, но, зная Лизу, это за незнакомца следует переживать, в случае чего.

— Так, ну, — она вернулась, — отец у него полицейским был, его подставили, он начал пить, в общем, мутная история. Ушел из семьи, короче. Мать его одна воспитывала, Тай помогал, сестра как-никак. Потом у Ын Бёль что-то случилось, инсульт или вроде того, денег у них на лечение не было, так и осталась парализованной. У Рёна что-то вроде депрессии случилось, на какое-то время он себя потерял, тогда мы и познакомились. Поспал у меня на диване, пришел в себя, взялся за ум. Он отличный парень, от матери не отходил, работал на износ, даже переехать его убеждали всем кварталом, когда они с Хлоей сошлись. Ну, вот и все, в принципе. А что? Почему у него не спросил?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Неудобно как-то. — пробормотал он. — Значит, у них хорошие отношения?

— Хорошие? Отличные, я бы сказала, он очень заботливый сын. Что-то случилось?

— Нет, просто решил, раз уж мы живем вместе, нужно…

— Чего-о? — Лиза засвистела так, что в ухе зазвенело. — Неужели?! Нет, я, конечно, видела видео, но… Ты серьезно?!

— Серьезно. — он понял, что случайно проговорился.

— Так, я требую личной встречи с молодоженами.

— Лиза!

— Что? Имею я право посмотреть на вас? А я-то думаю, какого хрена вы все время вместе третесь?

— Боже, прекрати…

— Так что, когда мы увидим вас вместе?

— Мы, кстати, переехали. — сказал совсем тихо, сгорая от стыда.

— Твою мать, Зисс, тебя вообще нельзя одного оставлять?! Куда?!

— В Девятый.

— Вау! — она снова засвистела.

— Ты всех соседей на уши поднимешь!

— Да плевать, у меня теперь есть знакомый коп, почти родственник, кстати!

— Лиза-а…

— Вы к нам или мы к вам?

— Без разницы. — он улыбается в трубку. — Лучше вы сюда, тут так красиво.

— Конечно, куда уж нам теперь, с нашими обоссанными подъездами! — она смеется. — У тебя все хорошо?

Он даже пытаться не будет рассказать ей все, что случилось.

— Да. В общем, спасибо за помощь, я позвоню, когда мы приведем квартиру в порядок, и решим, когда лучше встретиться, идет?

— Как мы заговорили! — она все еще смеется. — Рада за вас, правда. До связи, спокойной ночи.

Ну, все сходится. Рён — хороший сын, ответственный парень и он просто не мог без причины перестать навещать мать. Тогда что произошло?

Проснулся от того, что Рён целует его в плечо. Еле-еле открыл глаза и улыбнулся.

— Тебе идет форма.

— Правда? — прошептал Рён. — Могу тебя арестовать, кстати.

Он отцепил он пояса наручники и продемонстрировал их ему.

— Я видел фильм, который так начинался.

— Да? — Рён лег на него сверху. — Расскажешь?

Когда он собирает волосы в хвост, хочется только одного — добровольно сдаться, признаться даже в том, чего не совершал, и отдаться в руки правосудию. Руки у него, кстати, нежные, с длинными пальцами и смешными мизинцами.

— Какой ты теплый. — Рён расстегивает рубашку.

Видеть его таким возбужденным, раскрасневшимся, в расстегнутой форменной рубашке — настоящее наслаждение. Он невероятно, просто неприлично обаятельный, а под рубашкой у него слегка очерченный пресс, от одного взгляда на который просыпается дикое желание раздеть его полностью.

— Я соскучился. — Рён расстегивает брюки. — А ты?

— А я спал. — пробормотал он.

— Пора просыпаться. — Рён наклонился к нему и поцеловал.

— Частично я уже…встал. — сказал и рассмеялся от собственной тупой шутки.

Рён тоже смеется, он залез под одеяло и прижался к нему. От него пахнет мылом.

— Я посплю, ладно? Очень устал.

— Тогда я приготовлю завтрак и попробую найти работу.

— Полежи со мной немного.

— Слушай, я должен спросить. — он не хотел говорить об этом сейчас, но лучше не откладывать все на потом.

— А?

— Ты забыл телефон дома. Я увидел, что там много пропущенных вызовов от твоей мамы. У вас что-то случилось?

— Нет. — спокойно ответил Рён. — А что?

— Ты ведь не берешь трубку. — он отодвинулся, чтобы видеть его лицо.

— Не хочу. — Рён перевернулся на спину. — Придется столько всего объяснять. Я к этому не готов.

— Что объяснять?

— Как я оказался в Девятом, кто ты такой, где Хлоя, она, — он замялся, — консервативных взглядов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Боишься, что не одобрит наши отношения?

— Может и так.

Понятно. В принципе, примерно такого ответа он и ждал.

— Ты бы навестил ее все равно. Она ведь болеет.

— Ноэль, — Рён приподнялся на локтях, — можно я буду решать вопросы с моей семьей сам? Я люблю тебя, но это… — он замолчал.