Женщины, изменившие мир - Дарина Григорова

Девочка блестяще училась в школе и там же впервые занялась «общественной работой». Назвавшись с двумя подругами «Американским обществом юных сестер», одиннадцатилетние девочки организовали акцию по сбору средств на учебники для бедных учащихся. По окончании начальной школы у Голды возник конфликт с родителями — они не позволяли дочери продолжать образование. Тогда девочка приняла решение бросить семью и переехать в Денвер к старшей сестре, которая сбежала из дома намного раньше. Шана была для Голды героиней, духом революции и учителем как в России, так и в США: «Что касается меня, то Шана, возможно, оказала самое большое влияние на мою жизнь… блестящий пример, мой самый дорогой друг и мой наставник».

Голда прожила в Денвере два года с мятежной сестрой, которая устраивала в своем доме еженедельные сионистские собрания. Именно горячие дискуссии на этих собраниях пленили впечатлительную Голду и превратили ее в революционерку. Одним из мужчин, посещавших собрания Шаны, был молчаливый, но добрый и приятный Морис Меерсон, будущий муж Голды.

После ультимативного письма отца («Если тебе дорога жизнь матери, ты должна немедленно вернуться домой») Голда вместе с Морисом возвращается в Милуоки, где после окончания колледжа в 1917 году выходит за Меерсона замуж. Этот год оказался определяющим в жизни Голды. Она твердо решает связать свою судьбу не с преподавательской деятельностью, а с общественной и становится активной участницей «Поалей Цион» — сионистской социалистической партии. Она и ее друзья-сионисты благодаря пылкому энтузиазму и горячему участию в движении получили прозвище Zionuts («сио-чокнутые»).

В те годы в Америку часто приезжали жители еврейской общины в Палестине, рассказывавшие о жестокости турецкого режима — менее чем за год население общины сократилось с 85 до 56 тысяч человек. В том же 1917 году была принята Декларация Бельфура, британского министра иностранных дел, в которой британское правительство объявило, что положительно относится к «созданию в Палестине национального очага для еврейского народа».

Голда поступила на один семестр в Учительский колледж Милуоки, а в свободное от занятий время преподавала идиш в еврейском центре. Она была очень страстной во всем, что делала, — слушатели запомнили ее тогда как вдохновенного оратора на английском, идиш и русском. Зимой 1918 года, в девятнадцать лет, она стала самым молодым и симпатичным делегатом Еврейского конгресса, который проходил в Филадельфии. Осознание того, что ее место не на митингах в благополучной Америке, а на исторической родине, в Палестине, привело к тому, что в 1921 году семья Меерсонов эмигрировала на Британскую территорию Палестины, в кибуц на юге Назарета.

Голда сказала Морису, что он волен последовать за ней или остаться, но для нее это вопрос решенный. Морис был мягким человеком и ничего не мог противопоставить жизненной силе жены. Однажды приняв как факт, что нет другого решения еврейской проблемы, кроме возвращения на историческую родину, она сказала: «Я решила поехать туда». Когда ее спросили, могла бы она поехать без своего мужа, патриотка ответила: «Я бы поехала и одна, но с разбитым сердцем».

Всю жизнь Голда не переставала удивляться утверждению, что евреи «украли» арабские земли в Палестине. На ее глазах происходила покупка тех самых «территорий» (большей частью представлявших собой малярийные болота), которые впоследствии превратились в государство Израиль. Именно с целью превращения болот в земли, годные для обработки, и создавались кибуцы. Жизнь Голды состояла из напряженного физического труда: посадка леса (чтобы посадить дерево, нужно было выкопать множество ямок между камнями), работа на кухне, на птичьем дворе. Мейерсоны вступили в кибуц в Мерхавии — в коммунальную деревню, более коллективную, чем решился бы создать любой коммунист. В деревне все было общим: одежда, продукты, дети. Большинство жителей болели малярией, не было уборных, вода была загрязнена, продукты часто оказывались несъедобными или испорченными. Голда же всегда была полна оптимизма. Она любила жизнь кибуца, и вскоре, в двадцать три года, ее избрали в управляющий комитет.

Но суровые будни общины нравились Морису все меньше и меньше: ни книг, ни музыки, ни живописи, ни интеллектуального общения. Люди просто не могли позволить себе подобной роскоши. Плюс ко всему он заболел, а чтобы болезнь не стала хронической, врачи настойчиво рекомендовали ему сменить климат. Семья переехала в Тель-Авив, а затем в Иерусалим, где родились дети — Менахем и Сара. Четыре года, проведенные в Иерусалиме, были очень сложными для Голды. Разрыв с кибуцем и дружеским окружением, непривычное чувство оторванности от главной цели, главной причины переезда в Палестину — активного участия в построении еврейского государства. Причем Голда никогда не была сторонницей феминизма — она оказалась заботливой матерью и позже бабушкой, умевшей и любившей прекрасно готовить, создавать в доме тепло и уют. Они с Морисом продолжали любить и уважать друг друга до самой его смерти в 1951 году. И нельзя сказать, что муж не понимал жену, наоборот — он понимал ее слишком хорошо, поэтому и не отговаривал от возвращения на работу, что все-таки означало разрыв. По одним данным, Голда рассталась с мужем в 1933 году, по другим — в 1945, сама она вспоминает, что в 1938-м, но суть не в этом. Старая истина — нельзя объять необъятное — подтвердилась в очередной раз. «Вечное внутреннее раздвоение, вечная спешка, вечное чувство невыполненного долга — сегодня по отношению к семье, завтра по отношению к работе — вот такое бремя ложится на плечи работающей матери», — писала позже об этом периоде своей жизни Голда.

Меерсон работала в Иерусалиме секретарем Женского трудового совета и держала прачечную в качестве источника дополнительного дохода. Она была назначена казначеем в 1924 году, что позволило ей участвовать в различных международных конференциях. В 1928–1929 годах она стала делегатом Американской Сионистской партии и побывала в Соединенных Штатах впервые с тех пор, как оттуда уехала. В 1932 году Голда переехала в США и путешествовала по стране, агитируя евреев, в течение двух лет. Ее свободное владение английским, русским, идиш, ивритом, немного арабским не только способствовало выполнению этой работы, но еще больше помогло ей в дальнейшей карьере. В автобиографии Голда писала: «Я не выбирала карьеру. Я не выбирала профессию. Просто так получилось». На самом деле Меир выбрала — мечту, за которой она следовала до самой смерти.

Следующие годы были посвящены поездкам в США, Канаду, Европу, участию в различных конференциях и конгрессах. С конца 1920-х арабское давление усиливается, а готовность британского правительства помогать евреям идет на убыль. В Лондоне Голду потрясла циничная фраза: «Вы, евреи, хотели получить во владение национальный дом, а получили всего-навсего в нем квартиру». Как делегат Всемирного сионистского конгресса, она пользуется любой возможностью рассказать о Палестине, собрать деньги для развития экономики. В партии Гистадрут она занималась программами социальной помощи и медицинского обслуживания, а с 1940 года принимала участие в работе политического отдела. После прихода Гитлера к власти в 1933 году тысячи беженцев из нацистской Германии направились в Палестину. Еврейское население, насчитывавшее к тому времени около 400 000, должно было принимать десятки тысяч людей: расселять, обучать ивриту, предоставлять работу. К 1939 году, несмотря на рост преследований и убийств евреев в Австрии и Германии, Британия решила прекратить иммиграцию в Палестину, а другие страны просто отказывались их принимать. Долгие годы палестинские евреи жили по так называемой «Белой книге» — британскому декрету, четко регламентировавшему количество въезжающих. Весь период войны прошел для палестинских евреев под лозунгом: «Мы будем бороться с Гитлером, как если бы не было «Белой книги», и с «Белой книгой», как если бы не было Гитлера». Перед ними стояли три основные задачи: ввезти в Палестину как можно больше евреев, получить у англичан разрешение на ведение боевых действий, сохранить экономику в состоянии готовности принимать новых поселенцев, если они, конечно, останутся после войны. Был создан Военный экономический совет, членом которого Голда была все военные годы.