Войны веры - Владилен Янгель

– Я почти и забыл как ты выглядишь. – Тихо проговорил Самаэль.

– Я тоже. – Невесело усмехнулся Гаал. – Но вскоре все вспомнят кто я на самом деле. – Еле слышно проговорил архидемон.

Глава 3

Батор скорчив забавную рожицу сидел напротив чернокнижника.

Непоседливый хвост метался из стороны в сторону елозя по полу. Щенку очень хотелось вскочить и попрыгать вокруг стоящего на коленях Гарвеля. Он был уверен что как толь ко сделает это, то сразу наступит полное и безоговорочное счастье. Осуществить мечту маленькому непоседе мешало два факта, сознание импа настойчиво являвшее щенку картины разозленного его поведением хозяина, и простенький защитный круг, что предусмотрительный чернокнижник провел вокруг себя. И как не пытался маленький непоседа прорваться к своему кумиру, его мокрый нос всегда натыкался на гладкую и прозрачную стену магического барьера.

Поэтому слегка обидевшийся щенок и довольствовался наблюдением за своей целью, в глубине своей собачьей души надеясь, что вот сейчас хозяин одумается, и возьмет на руки, скормит какую-нибудь сладость и погладит по голове. Может даже почешет мягкое пузо. Но вместо того, чтобы заняться этой в высшей степени полезной деятельностью сидящий в круге хозяин начал издавать непонятные скрежещущие звуки, от которых казалось вибрировали кости черепа. Прикрыв уши лапами Батор терпеливо дожидался, когда хозяин бросит заниматься своими глупостями, и наконец обратит на него внимание. Но вместо этого голос чернокнижника нарастал с каждой секундой становясь все более низким. Сложная магическая фигура, заключенная в круг медленно наливалась красноватым свечением пульсируя в такт голосу демонолога. В трех импрвизированных жаровнях тлел травяной сбор. Пряный аромат приятно щекотал ноздри, но Гарвелю куда важнее то что по мимо приятного запаха сожженные в жаровнях травы посмогали концентрировать собственные силы. Щенок мужественно терпел творящееся вокруг безобразие, сил ему придавало осознание того факта, что обожаемый хозяин не может заниматься этим вечность. Рано или поздно ему придется выйти за пределы круга. И вот тогда то он отыграется на нем за все эти жуткие минуты ожидания в темной зале освещенной лишь багровым светом магической фигуры. Тем временем пение демонолога сменило ритм и тембр, вместе с ним сменилось и свечение исходящее от магической фигуры. Теперь переплетение из доброго десятка треуголиников стало небесно-голубым и в отличии от багрового не придавало залу столь жуткий вид что Батору хотелось прикрыть лапами не уши а глаза. Тем не менее глаза все равно пришлось прикрыть, поскольку лицо демонологаа начало меняться. Оно по-прежнему оставалось человеческим, если конечно не учитывать отливающую металлом кожу изборожденную трещинами, из которых вверх поднимались струйки овеществленного мрака, мистические символы вытатуированные на теле раздетого по пояс чернокнижника налились тяжелым фиолетовым свечением.

На разум щенка крепко зажмурившего лаза, и для верности накрывшего морду лапами навалилась потусторонняя жуть. Не зашепчи голос импа что-то ободряющее Батор бы наверняка с визгом удрал бы из этой залы подальше. И скорее всего забился бы в самую дальнюю щель роскошного особняка. Если конечно ее удастся найти. Хааг же пользуясь своими несколько возросшими способностями ухитрился частично оградить разум щенка от рвущейся из магического круга энергии. Ритуал задуманный Гарвелем медленно но верно подходил к своей финальной стадии.

Сосредоточенная вокруг демонолога мощь рвалась наружу в бездумной жажде разрушения. Но воля чернокнижника цепко удерживала вытянутую извне силу. Сам же Гарвель в этот момент решал весьма сложную задачу – он пытался впитать в себя извлеченную из первозданного хаоса энергии и остаться при этом в живых. Частично поглощенный дух архидемона делал эту задачу выполнимой, хотя и невероятно сложной. Обладая куда большей прочностью и эластичностью нежели человеческая душа, дух арихидемона мог впитать силу почти из любого источника. Но за все надо платить и эту простую истину Гарвель выяснил на собственной шкуре еще детстве.

Поэтому, когда после ритуала проведенного на улицах Гессиона магия жеста и слова стала ему недоступна, он не сильно удивился. На сожаления не было времени, до того как плывущий сквозь хаос город столкнется с границей неведомого мира надо успеть сделать многое. Тем временем сконцентрировавшаяся вокруг демонолога сила стремительно возвращалась к своему естественному состоянию. Магические скрепы круга распадались под ее воздействием, еще немного и сидящий в круге чернокнижник оказался бы беззащитным перед призванной мощью.

Иномировая мощь манила к себе обещая свободу через изменение, власть через отречение. Слепая сила завораживала лишала желания бороться. И вот уже не Гарвель пытался поглотить ее а совсем наоборот. Охотник превратился в жертву. Наблюдавший ха этой картиной Батор зашелся яростным лаем, неожиданно низким для щенка такого размера. Именно этот лай привел демонолога в себя. Вырвавшись из плена сладких грез Гарвель на миг опешил. Призванная им сила словно сильная кислота разъедала пол под его ногами, тщательно выверенные линии сложной магической фигуры расползались на глазах. И вместе с ними таяла и тщательно возведенная защита. Ярко вспыхнул на прощанье магический круг выпуская чудовищную мощь хаоса. В разум демонолога пришло холодное и какое-то отстраненное понимание того что его ждет, его и весь город. А вместе с этим жутким знанием пришло и понимание той силы что он призвал. Но времени воспользоваться этим у Гарвеля не было, поскольку в следующий миг его сознание погасло словно пламя свечи задутое ураганным порывом ветра.

Батор до половины обратившийся в кошмарное чудовище, причем обратившийся по собственное воле без вмешательства находящегося в ступоре импа. Мощные лапы на миг напружинились, рывок и поджарое тело метнулось на врага, чтобы рвать и кромсать, благо теперь было чем. Но призванной демонологом мощью ни зубы ни острые как бритва когти ничего поделать не могли. В чем щенок убедился едва долетел до цели. От бессилия Батор завыл, громко тоскливо и до того жутко, что услышавшие этот вой люди на улице бросились бежать не разбирая дороги. Неожиданно очумело наблюдавший за стремительно развивающимися событиями через глаза щенка Хааг пришел в себя. Мгновенно оценив ситуацию имп понял что значит испугаться по настоящему. Ужас. Леденящий душу ужас перед собственной смертью заставил действовать. Хааг и сам толком не понимал, что делает но в какой то неуловимый миг, до того как первозданный хаос пожрет щенка и его хозяина бурлящая в воздухе мощь впиталась в щенка как вода в губку. Тряхнув мордой Батор стремительно уменьшился в размерах, исчезли стальные когти, жуткая пасть, полная игольчатых зубов. Жалобно поскуливая Батор кинулся к хозяину. Холодный влажный нос ткнулся в лицо демонологу. Сколько времени верный щенок провел рядом со бесчувственным телом демонолога не смог бы сказать даже Хааг все еще не до конца поверивший в собственное спасение. Веки чернокнижника наконец дрогнули, и на мир вновь глянули два разноцветных глаза. На радостях Батор вновь кинулся к лицу Гарвеля с твердым намерением облизать его всего.