На виду у всех - Ноах Мельник

Живя в местечке, я не обращал внимания на свою внешность: там меня все знали. В Барановичах, когда я заходил с товарищами что-либо купить в магазине, меня принимали за поляка, и продавцы удивлялись, когда я заговаривал с ними на идише. Это забавляло моих коллег-поляков. У меня получилась странная комбинация генов. Я был белоголовый, голубоглазый и курносый. В детстве брат Михаил болел скарлатиной. Увидев меня, сидевшего рядом, врач возмутился:

- Зачем к больному пустили чужого ребенка?

Пришлось смущенному отцу сказать, что я - его сын. Однако славянская внешность не спасала меня от клички "пархатый жид", когда я ссорился с польскими товарищами. Не знал я, что придет время, когда в середине XX века, века величайших достижений науки, техники и гуманнейших лозунгов, в Европе - центре цивилизации - решающим в вопросах жизни и смерти евреев станет не ум, не образование и даже не физическое здоровье, а форма носа, цвет глаз, волос и способность правильно выговорить слово "кукуруза".

Осенью 1938 года, по случаю окончания войсковых учений у восточной границы с предполагаемым противником (западная граница с Германией считалась потенциально мирной) в Барановичах провели большой парад возвращавшихся с маневров войск.

По центральной улице Шептицкого промчалось несколько танкеток, пролетела пара фанерных бипланов, но настоящий восторг вызвала кавалерия. В каждом эскадроне были лошади одной масти, они прямо вытанцовывали под музыку духового оркестра. Рослые всадники с флажками, на пиках эффектно дополняли красивое зрелище. Я совершенно убедился в том, что был прав, когда писал в своем сочинении при поступлении в гимназию, что польская кавалерия всех сильней (польские генералы накануне новой войны оказались такими же ретроградами).

А от дедушки Ехиела приходили грустные письма. Арабы ранили Иосифа, Якова англичане таскают по судам, а дома голодно. Мама плакала: зачем уехали из Лодзи? Жили бы спокойно в своем доме. Однако уже не было спокойно и в Европе. После Первой мировой войны казалось, что кровопролитие прекратилось надолго. За этим призвана была следить Лига Наций. США зареклись вмешиваться в европейские дела, решили соблюдать нейтралитет. При попустительстве Востока и Запада Германия, в нарушение Версальского мирного договора, начала усиленно вооружаться. Пришедший к власти Гитлер "объединил" Германию с Австрией, а затем обратился в сторону Чехословакии, где в приграничных Судетах жило немецкое меньшинство. Он, Гитлер, конечно, за мир, но не может быть мира, пока унижена Германия и чехи угнетают немецких братьев. В его поддержку выступили нацисты разных стран, пацифисты, "борцы за права человека". Разве можно допустить, говорили они, чтобы из-за этих противных чехов началась война?

У Гитлера появился пособник - премьер министр Польши Бек. Он потребовал от Чехословакии западный квартал небольшого города Тешин, расположенный за речкой Ольза. У дворца маршала Польши Рыдз-Смиглого толпа скандировала: "Вперед, на чехов! Вождь, веди нас!" Это новое польское приобретение было настолько мизерным, что на уроках географии в гимназии мы его не могли найти на карте. А польское правительство уже связывало свое будущее с осью Рим - Берлин. С большой помпой приняли зятя Муссолини, министра иностранных дел Италии - графа Чиано. Устроили ему охоту на редких зверей в Беловежской пуще. Еврейского парня собрались отдать под суд за неуважительное высказывание в адрес Гитлера - "главы дружественного государства". Англия и Франция еще могли запросто утихомирить не набравшего силу Гитлера. В еврейских газетах писали, что лучше оснащенная танками чехословацкая армия способна дать достойный отпор агрессору. Однако "миротворцы" Чемберлен и Даладье выкрутили руки чехам, заставив отдать Судеты Германии. Чемберлен с триумфом возвратился из Мюнхена: он привез "мир на тысячу лет". В общем мажорном хоре средств массовой информации диссонансом звучали голоса евреев. Страницы еврейских газет пестрели карикатурами на Чемберлена с неизменным зонтиком, увлекшимся некашерным варевом для большой войны. Добрыми намерениями Европа устилала себе дорогу в ад. Не успели высохнуть чернила на Мюнхенском договоре, как немцы его нарушили, оккупировав всю Чехословакию, забрав себе богатые трофеи для оснащения немецкой армии. Вскоре Германия отобрала у Литвы Клайпеду (Мемель), укрепив свой северо-восточный фланг. Немцы уже боготворили Гитлера. Это надо же: в считанные месяцы, без единого выстрела, так расширить границы фатерлянда! "Тысячелетний мир" в Европе просуществовал до обидного недолго. Гитлер потребовал предоставить Германии автостраду, которая соединит Восточную Пруссию с метрополией. Этот "безопасный проезд" должен был пройти через Данцигский коридор, отрезав Польше выход к морю. Поляки заартачились. Гитлер рвал и метал. Как смеют ему, столько сделавшему для установления справедливого порядка в Европе, отказать в такой мелочи, направленной на установление всеобщего мира! Газеты опубликовали польско-немецкий договор о добрососедстве, перечеркнутый накрест рукой самого Гитлера. Вчера была дружба, а сегодня - вражда. Поляки решили в срочном порядке укрепить вооруженные силы. Кавалерия - хорошо, но нужны танки. Ученики собирали использованные лезвия безопасных бритв. Говорили, что это отличная сталь. Только неясно было, сколько можно построить танков даже из сотни килограммов лезвий?

На польско-немецкой границе, протянувшейся уже на многие сотни километров (сами помогли Гитлеру окружить Польшу с трех сторон), в срочном порядке стали строить укрепления. Модно было строить укрепленные "линии". Французы построили на границе с Германией "линию Мажино". Немцы в ответ "линию Зигфрида". Поляки построили у советской границы "линию маршала Рыдз-Смиглого". Советы тоже что-то строили вдоль границы, но так быстро расстреливали своих маршалов, что в Европе не знали, чьим именем назвать советские укрепления. Польские укрепления проходили недалеко от нашего города. Это была цепь железобетонных монстров, вкопанных в землю и замаскированных дерном, рассчитанных на круговую оборону. Говорили, что соединены они подземными переходами и электрифицированы. Строили укрепления "юнаки" из западных районов Польши, преимущественно немецкие молодчики. В свободное время они забавлялись избиением проезжавших мимо евреев.

Поляки были уверены в себе. На заборах появились плакаты: польский солдат ломает меч с надписью Грюнвальд" , а снизу подпись: "Мы и не такие мечи ломали". Наконец, Англия и Франция приняли позу обиженных в своих лучших намерениях и гарантировали неприкосновенность польских границ.

Из разговоров знающих евреев явствовало, что войны не будет: Гитлер поиграет мускулами и утихомирится. На защиту поляков встанет и СССР, который в последние годы вел в Испании необъявленную войну против немцев и итальянцев. Если же Гитлер развяжет войну, то будет разгромлен в две недели, и это будет его заслуженным концом.

Тучи между тем продолжали сгущаться. В конце лета поляки объявили мобилизацию, и много евреев ушло в армию. Я уже собирался к первому сентября в гимназию, когда объявили, что занятия в школах откладываются. Случилось невероятное, газеты сообщили, что СССР, заключил какой-то договор с Германией. Даже в самом кошмарном сне правительствам сформированной антигитлеровской коалиции не могло присниться, что злейшие враги - Гитлер и Сталин - договорятся. А договор означал одно: Сталин дал Гитлеру зеленый свет для начала войны. Без этого сговора Германия не осмелилась бы начать войну, которая имела все предпосылки перерасти в новую мировую.

На рассвете 1 сентября 1939 года немецкие войска перешли польскую границу. В первый день польское радио сообщило, что польская кавалерия ворвалась в Восточную Пруссию и громит "швабов". Но, видимо, атака шашками на танки оказалась неудачной, и в последующие дни радио передавало марши и песню, как девушка встречает "офицера, который на белом коне едет". Наконец, на пятый день войны, во время которой немцы наступали на Польшу с трех сторон и немецкие самолеты нещадно бомбили войска и города, передали, что Англия и Франция объявили войну Германии. Однако западные союзники медлили. Вражеская авиация уже действовала у восточных границ Польши. Бомбили Барановичи. Появились еврейские беженцы. Сначала из Варшавы и Белостока, а потом даже из Бреста. Говорили, что немцы переправились через Буг и уже в Бресте. Это недалеко от нас. Беженцы заняли общественные здания и классы в нашем доме. Молодежь нашего города собралась идти к советской границе. Говорят, русские пропустят к себе, не дадут погибать евреям под немецкой оккупацией. Михаил уже сложил все необходимое в рюкзак.

Ночами через город двигались на юг польские войска и беженцы. Шли в сторону Пинского укрепрайона. Вот-вот пойдут дожди, и пинские болота станут непроходимы для немецкой техники, а густые леса укроют польскую кавалерию от немецкой авиации. Тогда сконцентрированный польский кулак ударит по немцам, вынужденным перебросить войска на западный фронт. Поляки не собирались складывать оружие. Продолжала сражаться окруженная Варшава и даже маленькая крепость Вестерплятте в Данциге.