Бояре Романовы и воцарение Михаила Феoдоровича - Платон Васенко

Новоспасский монастырь в Москве

Расположение великого князя Василия III к верному своему боярину вскрывается яснее всего из любопытного летописного описания предсмертной болезни и кончины этого государя. Как свидетельствует интересующий нас рассказ79, великий князь Василий Иванович захворал в своем селе Озерецком близ Волоколамска осенью 1433 года, когда у него на ноге сделалась какая-то злокачественная болячка (не карбункул ли?). Долго перемогался больной, скрывая свою болезнь от жены и братьев, но наконец поддался. Потихоньку от всех он послал за духовными грамотами своих деда и отца и «пусти в думу к себе к духовным грамотам… Ивана Юрьевича Шигону80 и диака своего Меншово Путятина и нача мыслити князь велики, кого пустити в ту думу и приказати свой государев приказ». Из близких бояр при нем не было Михаила Юрьевича, который и был вызван к умирающему государю. На общем совете решено было ехать в Москву, куда и перевезли 23 ноября больного великого князя. Тогда же Василий III стал «думати з бояры, а тогда бысть у него бояр князь Василий Васильевич Шуйской, Михайло Юрьевич, и дворецкой его Тверский Иван Юрьевич Шигона и диаки его Меньшой Путятин да Федор Мишюрин». С этими ближайшими к нему лицами великий князь советовался «о своем сыну о князе Иване и о своем великом княжении и о своей духовной грамоте, понеже сын его еще млад, токмо трех лет на четвертый, и како устроитися царству после его». Затем по написании духовной Василий III обратился к религиозному утешению: дважды соборовался и причастился Святых Тайн, причем «вста сам, мало же его попринял Михайло Юрьевич». После причастия великий князь призвал к себе митрополита, своих братьев и всех бояр, а также других служилых людей и торжественно объявил своим наследником малолетнего сына Ивана IV. Он поспешил при этом напомнить своим братьям, которым, как видно из рассказа летописи, не очень доверял81, об их крестном целовании, а к остальным присутствовавшим обратился со следующими словами: «А вы бы бояре и боярские дети и княжата, стояли вопче, с моим сыном и с моею братиею против недругов, а служили бы есте моему сыну, как есте мне служили прямо». Затем великий князь прибавил боярам: «Ведаете и сами, что от великаго князя Володимера Киевскаго ведется наше государство Владимерское, Новгородское и Московское; мы вам государи прироженые, а вы наши извечные бояре; и вы, брате, стойте крепко, чтобы мой сын учинился на государстве государь и чтобы была в земле правда».

Между тем болезнь шла своим чередом, и, хотя князь «болезни… не чюяше, а раны у него не прибываше, но токмо дух от нея тяжек, идуще же из нея нежид смертный». Тогда великий князь Василий Иванович призвал к себе «князя Михаила Глиньскаго да Михаила Юрьевича и дохтуров своих», чтобы те приложили к болячке такое средство, «чтобы от нея духу не было». «И нача ему говорити боярин его Михайло Юрьевич, тешачи государя: государь князь великий, чтобы водки нарядити и в рану пущати и выжимати; ино, государь, видячи тебя, государя, такова истомна, чтобы государь, спустити82 с день или с два, чтобы было, государь, хотя мало болезни твоей облегчение, ино бы тогда и водки спустити». Умирающий обратился к одному из врачей и спросил: «Мощно ли тобе, чтобы было облегчение болезни моей?». На отрицательный ответ опечаленного доктора Василий заметил окружающим: «Братие! Николай надо мною познал, что яз не ваш». Раздались рыдания стряпчих и детей боярских, заглушенные «его для»83.

Смерть приближалась к московскому государю. Накануне своей кончины он призвал к себе, кроме князя Михаила Глинского и Михаила Юрьевича84, еще несколько приближенных лиц, «и быша у него тогда бояре от третиаго часа и до седмаго и приказал им о своем сыну великом князе Иване Василиевиче и о устроении земском, как бы править после его государство. И поидоша от него бояре, а у него остася Михаило Юрьевич да князь Михаило Глинской да Шигона, и быша у него те бояре и до самыя нощи. И приказал им о своей великой княгине Елене, как ей без него быти и как к ней боярам ходити, и о всем им приказал, как без него царству строитися». Вообще, Михаил Юрьевич не отходил от умирающего великого князя. Он был свидетелем трогательного прощания Василия III с детьми и женой, причем великий князь, благословив своего младшего сына золотым крестом, «приказа отнести тот крест по представлении своем боярину Михаилу Юрьевичю».

Тяжелые моменты прощания умирающего с близкими сердцу кончились. Тогда великий князь решил, что настало время исполнить свое задушевное желание и принять пострижение. Митрополит Даниил и верный боярин «Михайло Юрьев похвалили ему дело то, что добра желает». Но другие приближенные стали возражать, «и бысть промежь ими пря велика». Наконец, по просьбе самого князя Василия, митрополит начал совершать обряд пострижения. Великий князь потерял тем временем голос, терял силы, не мог поднять правой руки «и подняше ея боярин его Михайло Юрьевич». По окончании пострига умирающего причастили Святых Тайн. Лицо его просветлело, и он спокойно опочил от мирской суеты. «И виде Шигона, – прибавляет благочестивый бытописатель, – дух его отшедше, аки дымец мал».

Мы видели, какую деятельную и важную роль играл Михаил Юрьевич во время предсмертной болезни своего государя, каким верным и любящим слугой он был великому князю. Умер Василий III, и боярин Михаил Юрьевич распоряжался его похоронами. Он «повеле во Архангеле ископати гроб подле отца его великаго князя Ивана Васильевича»; он же призвал «шатерничего… И повеле ему гроб привести каменъ». В малолетство Ивана IV Михаил Юрьевич продолжал служить верой-правдой московскому великому князю. Между прочим, незадолго до своей смерти он принимал деятельное участие в переговорах с литовскими послами. Так, на втором совещании Михаил Юрьевич, видя, что приехавшие паны хотят отмолчаться от переговоров, вынудил их прервать молчание, заметив: «Паны, хотя бы теперь дни были и большие, то молчанием ничего не сделать, а теперь дни короткие (дело происходило в декабре 1536 и январе 1537 года), и говорить будете, так все мало времени»85. Участие в совещаниях с послами было, по-видимому, одной из последних служб Михаила Юрьевича. В «7046 (1537–1538) году. умерли бояре. Михайло Юрьевич Захарьин»86. Не стало преданного, умного, искусного в посольских делах слуги московских государей.

Со смертью Михаила Юрьевича и его братьев87 сошло с исторической арены последнее поколение рода Кошкиных-Захарьиных как рядовых, хотя и знатных великокняжеских бояр. Племянница его стала московской царицей, а племянники поднялись до положения влиятельной царской родни. Оглянемся поэтому на путь, пройденный предками царицы Анастасии. Он почетен и славен. С давних пор представители ее рода стоят у трона великих князей московских, собирателей Руси. Они служили своим государям и родине, когда Москва была незначительным сравнительно городом, они помогали вырастанию могущества ее, ее князей и всей земли Русской. То стоя у кормила правления, то заведуя великокняжеской казной, то водя войска на внешних врагов, управляя областями, договариваясь с иноземными дипломатами, Кошкины-Захарьины содействовали собиранию Руси. Они приобрели при этом большой политический навык и смысл и передали его своим потомкам. Они нелицемерно служили своим государям и приобрели тем для младших поколений своего рода, «Никитичей», историческое право наследовать своим царственным родственникам и продолжать их великое дело устроения и возвеличения России88.