Миг - и нет меня - Эдриан Маккинти

— Как крэк, Фергал? — спросил я, воспользовавшись гэльским словом, которое означает просто «дела» и которое звучит точно так же, как название наркотика, поэтому в определенных кругах подобный вопрос способен вызвать замешательство.

— Хреновый крэк, Майкл, — печально ответил Фергал и покачал крупной головой. Он был высоким, с темно-каштановыми волосами и неопрятной рыжеватой бородкой, покрывавшей впалые, бледные как у трупа щеки. Пытаясь выглядеть респектабельно, Фергал носил твидовые пиджаки, которые смотрелись бы уместно в швейцарских туберкулезных санаториях году этак в 1912-м, но не в душном летнем Нью-Йорке восемьдесят лет спустя.

Я сказал — мол, как жаль, что с Энди случилась такая неприятность. Фергал снова покивал, и мы вместе пошли в «Четыре провинции». Судя по всему, сегодня Фергал не был расположен много разговаривать, что было кстати, поскольку его речи, как правило, не вызывали у окружающих ничего, кроме раздражения.

Бар «Четыре провинции», игравший в нашей жизни весьма важную роль, заслуживает, пожалуй, более или менее подробного описания. Увы, если вы видели хоть один бар, оформленный в псевдоирландском стиле, вы сразу поймете, как выглядело наше излюбленное место. Прежний бар, стоявший на этом же самом месте, сгорел при невыясненных обстоятельствах несколько лет назад, а новым «Четырем провинциям» недоставало уюта. Заново отстроенный бар лишился второй барной стойки и посыпанного опилками пола и имел открытую планировку, а его стены украшали плакаты с рекламой выдержанного виски «Бушмиллз», зеркала с логотипом «Гиннесса» и картинки с изображениями пожилых ирландцев на велосипедах. Рядом с доской для дартса стоял неизбежный «лепрехон с шиллингом»,[8] а в стеклянной витрине барной стойки была выставлена огромная арфа, сделанная, по некоторым признакам, в Китае. Больше того, наш Энди, обычно не отличавшийся наблюдательностью, заметил однажды, что вырезанные на деревянных облицовочных панелях листья имеют четыре лепестка; следовательно, это самый обыкновенный клевер, а не трилистник, с помощью которого святой Патрик наглядно объяснил сущность Божественной Троицы. Пожалуй, единственное, что хорошо в «Четырех провинциях», это то, что Пат и миссис Каллагэн поддерживают здесь чистоту.

Кивнув Пату, который стоял за стойкой, я вслед за Фергалом поднялся на второй этаж. Скотчи был уже здесь. Он ел булочку с кремом и испачкал нос. Энди лежал в кровати. Выглядел он вполне нормально, но Бриджит то и дело смачивала ему лоб холодной водой; я думаю, когда-то она видела картинку, где то же самое проделывала Флоренс Найтингейл. Пока я таращился на Бриджит, она подняла голову, и я поспешил притвориться, что лишь бросил на нее случайный взгляд, из-за чего, разумеется, вся сцена стала выглядеть еще более подозрительно.

— У тебя крем на шнобеле, — вполголоса сказал я Скотчи.

Он вытер нос рукавом и смерил меня раздраженным взглядом.

— Как он? — мягко спросил я у Бриджит.

— Мне кажется, ему лучше, — сказала она, и ее мягкая грудь соблазнительно колыхнулась. На Бриджит была обтягивающая футболка с загадочной надписью «Капитан капитанов». При других обстоятельствах я бы непременно спросил, что означает эта тавтология (мне не хотелось, чтобы кто-то заметил, как я уставился на ее грудь), но сейчас, учитывая, что Энди был почти что при смерти и все такое, подобный вопрос прозвучал бы в высшей степени бестактно.

— Наконец-то ты приехал, блин, — сказал Скотчи. — Ладно, отправляемся…

Тут я должен заметить, что Скотчи обычно не стесняется в выражениях, и, переводя его речь, я обычно большинство его ругательств опускаю, поэтому каждый раз, когда в его реплике появляется слово «блин», следует иметь в виду, что на самом деле он произнес его (и другие слова) три или четыре раза. Из-за этого слушать его порой бывает просто невыносимо — уж вы мне поверьте. К примеру, его последняя фраза на самом деле звучала так: «Наконец-то, блин, ты приехал, блин. Ладно, блин, отправляемся, на хрен…»

— Мне бы хотелось сказать Энди хоть пару слов, — проговорил я.

— Он все равно ни хрена не слышит, ясно? — отозвался Скотчи и сразу напрягся. Надо сказать, что ко всему прочему он комплексует еще и по поводу своего небольшого роста, хотя на самом деле Скотчи всего на пару дюймов ниже меня, а во мне без малого шесть футов.

— Но может, все-таки вызвать ему врача? — предложил я.

— Заткнись, Майкл, мать твою за ногу! Заткнись, и поехали, о нем и без тебя позаботятся, — сказал Скотчи.

Я снова взглянул на Бриджит, но она была слишком поглощена высоким драматизмом ситуации. В медицине она не понимала ни бельмеса. Я окончательно убедился в этом после того, как она попыталась извлечь у меня из пальца крошечную занозу при помощи прокаленной вязальной спицы. Шрам получился просто громадный, он у меня до сих пор. У бедняги Энди мог быть и инсульт — Бриджит ничего бы не заметила. Впрочем, отвечал все равно Скотчи.

— О'кей, — сказал я, и мы со Скотчи и Фергалом спустились вниз.

— Значит, план у нас будет такой… — начал Скотчи, но я остановил его взмахом руки.

— Послушай, Скотчи, прежде чем мы отправимся куда бы то ни было и наделаем глупостей, давай позвоним Темному, ладно? — сказал я как можно мягче.

— Действительно, Скотчи, давай сперва поговорим с Темным, — поддержал меня Фергал, в кои-то веки прислушавшись к тому, что подсказывал здравый смысл.

Скотчи немедленно разозлился:

— Господи Иисусе, вы, парни, наверное, ср… не сядете, не поговорив предварительно с боссом, да еще будете спрашивать разрешения подтереть задницу! Вы что, не видели, что эти гады сделали с Энди?!

Вообще-то, если бы мне или Фергалу приспичило по нужде, мы, скорее всего, действительно попросили бы позволения у босса, если бы он оказался поблизости. Темный Уайт никогда не стал бы Темным Уайтом, если бы терпел возле себя парней, которые думают, будто они способны сами управиться со всеми проблемами, стоит ему ненадолго отлучиться. Только не подумайте, будто наш Темный чем-то похож на Марлона Брандо в «Крестном отце»; он действует скорее как тот же Брандо в роли Правителя Джорэла в «Супермене»: самодостаточный, решительный, умный, честолюбивый и, несомненно, чуть-чуть психованный. Сильная личность, властная натура… Это чувствовалось сразу, и не только в его присутствии, но и как сейчас — когда Темный был далеко.

— Послушай, Скотчи, я просто не хочу, чтобы у нас были неприятности, — начал я. — Лучик сказал, что на сегодня все отменяется, и я…

— Я вижу, гребаный Лучик нагнал на тебя страху, Брюс! Похоже, ты начал бояться собственной тени. А теперь закрой хлебало и топай за мной.

Фергал посмотрел на меня и пожал плечами. Я вздохнул и последовал за обоими к выходу из паба.

На улице мы забрались в принадлежащий Скотчи новенький коричневый «олдсмобиль», который был не только очень неудобным, но и не совсем исправным. Например, при включении левого поворотника каждый раз включались и «дворники» на лобовом стекле. Для Скотчи, впрочем, это не представляло особой проблемы, так как он принципиально не пользовался поворотными сигналами.

Ехали мы минут десять, забираясь все глубже в извилистые улочки Ривердейла, и наконец оказались в довольно приличном, хотя и не самом лучшем районе. За все время ни один из нас не произнес ни слова, если не считать Скотчи, который что-то бормотал себе под нос.

Но вот мы почти приехали. Как я уже говорил, я не стал бы ничего предпринимать, не посоветовавшись предварительно с Темным или, на худой конец, с Лучиком, но Скотчи явно был слеплен из другого теста. Он очень хотел показать, что ему все по плечу. Истина, однако, состояла в том, что это было вовсе не так, но Скотчи из кожи вон лез, чтобы доказать обратное, и именно по этой причине наша команда оказалась одной из последних. Я хочу сказать — нам всегда доставалась самая тяжелая и грязная работа, а самые прибыльные задания получали ребята Боба.

Скотчи остановил «олдсмобиль» у многоквартирника, где жил Лопата. Для меня это была последняя возможность попытаться уговорить Скотчи быстренько звякнуть Темному; звонок занял бы не больше минуты, зато всем нам было бы гораздо спокойнее. По крайней мере один из нас должен был оказаться достаточно взрослым, и если бы эта роль досталась мне, самому младшему по возрасту, что ж — я бы возражать не стал. Больше того, я сам готов был проявить инициативу, но не успел. Скотчи выскочил из машины чересчур быстро, а когда я его догнал, момент был упущен, да и решимость моя куда-то пропала.

— Надеюсь, пушки у вас с собой? — спросил у нас Скотчи.

Я кивнул.

— А, черт! Я свою дома оставил! — сказал Фергал.

— Идиот хренов! — яростно выругался Скотчи. — Посмотри в бардачке, может быть, там что-нибудь найдется.

Мы все вернулись к машине, Фергал залез в бардачок, но там не оказалось ничего полезного.