Возвращение в небо - Василий Лавриненков

Так оно и сложилось. В скором времени мне удалось сбить четыре фашистские машины. Возвратившись из очередного боя, я подошел к комиссару и напомнил о нашем разговоре. В тот же день я написал заявление и получил рекомендации от командиров звена, комиссара эскадрильи и комсомольской организации. Тут же, на стоянке самолетов, состоялось партийное собрание эскадрильи и меня приняли кандидатом в члены ВКП(б). Этот день и сегодня считаю одним из самых счастливых в своей жизни... Недолго после этого пробыл я в полку. Нам с Тильченко неожиданно приказали сдать свои машины и отправляться в другую часть. Недалеко от города машина свернула в лес, на разбитую колесами узкую просеку. А вскоре перед нами открылось поле с замаскированными самолетами, аэродромными постройками, жилым городком. Нас окружили летчики. Все они были старше нас и по званию, и по возрасту. На груди почти у каждого сверкали боевые ордена.

Нас построили. Вскоре явился командир с двумя шпалами в петлицах. Доброжелательно оглядев новичков, он сказал:

- Вы прибыли для дальнейшего прохождения службы в четвертый истребительный полк. Знакомьтесь с нашими ветеранами,- указал он на своих однополчан, которые тоже выстроились небольшой шеренгой чуть в стороне.

Нам с Тильченко, к нашей общей радости, повезло: оба попали в одну эскадрилью, значит, опять будем летать вдвоем. Раньше нас всегда видели вместе. И теперь, попав в новую часть, старались держаться тоже поближе друг к другу. Оба боялись, что нас могут принять за новичков, которые вообще не видели "мессера". Говорить о том, что мы вдвоем сбили десять немецких истребителей и бомбардировщиков, было неудобно. Да товарищей и не интересовало это. Прежде всего они хотели знать, какие задания мы выполняли. Упомянув о сопровождении штурмовиков, Тильченко подробно рассказал о свободном полете.

- Свободная охота нашим ребятам знакома! - живо отозвался молоденький чернявый лейтенант с густым кудрявым чубом. - От Кишинева до Воронежа каждый день охотились за фрицами в небе. Научились!

- Вы с первых дней на фронте? - поинтересовался я.

- С первых часов, дорогой сержант! - не без гордости ответил он. - Повоюем - познакомимся. А сейчас приглашаю на партию в шахматы. Прошу в тень.

Мы с Тильченко играли слабо и приглашения не приняли. Не нашлось желающих и среди ветеранов.

- Свои боятся со мной играть, - серьезно заметил лейтенант. - Ну а вы-то почему отказываетесь? Не нравятся шахматы, могу в шашки или домино.

Я тихонько спросил своего соседа, кто этот чернявый лейтенант.

- Это Амет-Хан Султан. Парень-орешек. Самолетом владеет, как бог.

Я пошел рядом с Амет-Ханом. Он стал рассказывать какой-то веселый случай, связанный с игрой в шахматы. За ним потянулись все, кто стоял поблизости. Я, конечно, и не предполагал, что, сделав первые шаги по одной тропинке с Амет-Ханом, отмеряю вместе с ним, прекрасным , человеком и бесстрашным истребителем, тысячи километров воздушного пространства, что вместе мы будем драться в сотнях боев против гитлеровцев и оба дважды будем удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Мог ли думать, что подружусь с ним на всю жизнь, что почти через тридцать лет провожу моего неугомонного, жизнерадостного друга в последний путь{1}...

Командир полка гвардии майор А. А. Морозов вызвал Тильченко и меня в свой кабинет. Он подробно расспросил нас о предшествующей службе, а затем рассказал о своем полке. Тут-то мы и узнали, что сам командир и часть летчиков нынешнего состава первый бой с "мессершмиттами" провели над Кишиневом утром 22 июня 1941 года и что потом они с боями отходили на восток. Морозов особо подчеркнул, что ветераны полка имеют большой опыт воздушных сражений с врагом.

- На днях получим новые самолеты, - после паузы сказал он, - облетаем их, а потом перебазируемся. Куда? Я еще и сам не знаю.

Прошло несколько относительно спокойных дней. Получив новые истребители Як-7, мы изучали их и непрерывно тренировались.

В те дни стало известно, что получен приказ о награждении летчиков и техников.

За наградами мы приехали в Тулу. Большой зал заполнили воины, представители партийных и общественных организаций города. Играл духовой оркестр, все было очень торжественно.

Когда на сцене поднялся занавес, мы увидели в президиуме депутата Верховного Совета СССР М. Ф. Шкирятова. Представитель Москвы и вручал награды. Одной из первых назвали фамилию Амет-Хана. В списке награжденных были и мы с Тильченко...

Утром построились поэскадрильно. Командир полка, пробежав взглядом по шеренге, объявил:

- Товарищи, перелетаем в Сталинград... - Выдержав паузу, он продолжал: Маршрут - Тула, Тамбов, Саратов, Сталинград. За Саратовом возможны встречи с противником. Не исключено, что на пути к аэродрому придется вести бои.

Назвав ведущих эскадрилий, командир полка приказал назначить ведущих звеньев и проложить на картах маршруты. Затем установил срок готовности.

Все занялись картами.

- Какой конечный пункт? - спросил кто-то из летчиков у нашего комэска Рязанова.

- Полевой аэродром... - быстро ответил комэск. Николай Тильченко заметно оживился, услышав это название.

- Могу дать точные справки относительно ориентиров, - возбужденно сказал он. - Мы с Лавриненковым летим туда, как домой.

Перед вылетом в эскадрилье побывали командир полка и комиссар Миронов.

Комиссар взволнованно рассказал о трудной обстановке, сложившейся в Сталинграде. А через несколько часов мы собственными глазами увидели окутанный дымом, пылающий Сталинград.

Я мысленно похвалил Николая Тильченко, успевшего рассказать товарищам о полевом аэродроме. Окна, которые время от времени появлялись в сплошной дымовой завесе, позволяли определить основные ориентиры: трубы завода имени Октябрьской революции, элеватор, длинные цеха тракторного. И все же нам с Николаем было легче, чем остальным, ориентироваться в обстановке. Мы помнили силуэт города и цепко держались рукава Волги - небольшой речки, вблизи которой находился отведенный нам аэродром. Внимательно приглядываясь к земле, на каждом километре которой шли бои, я не забывал следить за тем, что происходило в воздухе.

Нам было ясно, что на земле, на каждом ее километре, разгоралась битва с врагом. А что происходит в небе? Как и все летчики, я в те минуты переживал не за себя, а за техника, который сидел в "яке" за спинкой кабины. Для того чтобы сразу после посадки наш полк мог вести бой, мы забрали наших техников и мотористов с собой. Что ожидало бы наших верных фронтовых друзей, напади на нас "мессершмитты"?

Наконец показался аэродром. Летное поле было плотно заставлено самолетами. Один край аэродрома бугрился капонирами, а на другом краю тысячи людей сооружали новые укрытия и маскировочные приспособления.