Узор счастья - Людмила Синицына

— Лана, ты?.. Все в порядке, не волнуйся. — Он попробовал сесть.

— Не вставай, — срывающимся голосом попросила Светлана. — У тебя может быть сотрясение.

— Да ну, ерунда, — сказал Сергей. — Что ты, в самом деле. Никогда не видела, как ребята дерутся? Вставай, Санек, а то еще кто-нибудь милицию вызовет.

Саша выпрямился и сел, несмотря на ее протесты. Тут подоспел Леша с мокрым платком. Светлана прижала платок к ране, и ткань сразу же потемнела. Кровь не унималась.

— Везите его к нам, — приказала Светлана и заметила, как Костя, стоявший в стороне и закуривавший сигарету, швырнул ее на землю.

— Ты что, за это время в санитарки переквалифицировалась?

— А ты в бандита? — ответила она, резко повернувшись к нему. — Одно дело убивать людей на войне. Но здесь?.. Ты совсем с ума сошел? Уходи, видеть тебя не могу.

— А вот об этом мы попозже поговорим, — ответил он. И в голосе его прозвучала такая угроза, что не только Светлана, но и ребята застыли на месте.

Костя развернулся и пошел прочь.

— Не надо, Света. Я сам, — сказал Саша как можно спокойнее.

Но она, не слушая его, кивнула Леше и Сергею:

— Везите его к нам. Все равно сейчас ночь, в больнице никого не будет. Тетя Нина посмотрит, все ли в порядке. — Голос ее снова сорвался.

Леша и Сергей помогли Сане сесть в машину. Света села рядом на заднем сиденье, и они за несколько минут доехали до дома. Хоть Саша и храбрился, но ноги его не слушались. И ему пришлось опереться на руки ребят. Поддерживая его с двух сторон, они довели его до комнаты на первом этаже.

— Наверное, носовая перегородка сломана, — тихо сказала тетя Нина, выйдя на кухню, и повернулась к Леше и Сергею:

Сходите к нему домой, скажите матери, что ему сегодня лучше не двигаться, а оставаться на месте.

Ребята, переглянувшись, ушли. Минут через пятнадцать ушла и соседка. Елена Васильевна и Светлана остались на кухне.

— Как же он его так? — проговорила Елена Васильевна, зябко кутаясь в шаль.

Светлана села за стол, закрыла лицо ладонями и почувствовала, как слезы хлынули из глаз. Она никак не могла забыть того, как дергалось безвольное тело Саши от ударов. Он никогда не умел драться. Сначала над ним из-за этого посмеивались, дразнили. Но Саша был так обезоруживающе добр, что постепенно от него отстали, приняли его таким, какой он есть.

Неужели война может так изуродовать человека? Но ведь война меняет не всех в худшую сторону. Некоторые, напротив, начинают ценить жизнь, когда видят, какой хрупкой она может быть. Наверное, Костя поймет свою ошибку. Придет завтра, извинится и...

Светлана вытерла глаза и посмотрела на Елену Васильевну. Потом включила чайник, вскипятила воду и поставила три чашки. Но когда она принесла Саше чай, тот уже спал. Светлана вспомнила, что тетя Нина дала ему таблетку. Наверное, снотворное. Поправив полотенце и пакет с кубиками льда, чтобы он не касался кожи, Света еще раз посмотрела на него. Саша не шевельнулся. Может, ему не хотелось разговаривать?

Они легли вдвоем с бабушкой на диване. Только к утру, когда окна посерели, Светлана наконец заснула. Елена Васильевна тоже долго не могла сомкнуть глаз и только на рассвете погрузилась в дрему. Потому они обе и не слышали, когда Саша поднялся, тихо оделся и ушел.

Светлана пыталась убедить себя в том, что Костя сорвался, что это случайность. Но где-то в глубине души ее затаилось вроде бы ничем неоправданное ощущение опасности.

— Я люблю тебя, — не слушая ее слов, повторил Костя, прищурив желтые глаза. — И как только представляю, что до тебя кто-то может дотронуться, я готов... на все, что угодно!

— Ты избил доброго, мягкого, беззащитного человека только из-за того, что вообразил себе, будто имеешь какие-то права на меня. А если бы я действительно была твоей невестой? Да ты просто убил бы его. Нет, я не считаю, что людей могут связывать такие отношения. У нас с тобой разные представления о любви. Для меня — это доверие, радость. А для тебя... средневековье какое-то. Мне кажется, что ты вообразил себе, будто любишь меня. Но мы совершенно не подходим друг другу.

— Я не мальчик, — мрачно произнес Костя. — И знаю, что говорю. И если я выжил там... то только потому, что хотел вернуться. К тебе.

— Очень рада, что это чувство помогло тебе. Теперь все позади. И слава богу! Именно на это я надеялась, когда отвечала на твои письма. Но...

— Вчера ты не подумала о том, каково мне, а бросилась вытирать сопли этому тихушнику, который отсиживался здесь, пока...

— Ты же знаешь, из-за чего его не взяли и никогда не возьмут в армию. Я не понимаю, с чего ты вдруг так возненавидел его. Ты знаешь Сашу столько же, сколько мы все. И...

— ...и больше не позволю ему увиваться вокруг тебя. Никому не позволю. Запомни это!

Разговор шел совсем не так, как собиралась вести его Светлана. Она все время будто натыкалась на глухую стену. Костя не желал ее слушать. Не хотел понимать, о чем идет речь. Более того, принялся угрожать.

И тут Светлана почувствовала, как в ней вспыхнуло негодование.

— С кем мне видеться или не видеться, я буду решать сама, — проговорила она, стараясь не давать волю гневу. — Никто не может мне запретить общаться с теми, кто мне нравится. И ты — в первую очередь. Потому что люди, для которых единственный метод убеждения — кулаки, для меня не существуют.

Костя схватил ее за руку и так сжал, что она вскрикнула.

— Ты... ты будешь моей! Или ничьей, — добавил он чуть тише и глуше.

Все еще не веря своим ушам, Светлана смотрела на него во все глаза:

— Ты, наверное, шутишь? — Это единственное, что пришло ей в голову. Ну не может же нормальный человек требовать от другого, чтобы он вдруг разделил его чувства?

— Нет, не шучу. И советую тебе не устраивать мне проверок. Сашка еще легко отделался.

— Каких проверок? О чем ты говоришь? Я живу так, как жила всегда. — Она с недоумением смотрела на Костю.

— Нет, не так. Потому что ты выйдешь за меня замуж, — проговорил Костя. — Ребята из нашего полка нашли хороший способ зарабатывать деньги. И зовут меня в свою команду. Бабки будут.

— Перестань, Костя! Какое мне дело до того, сколько ты будешь получать! Я уезжаю в Москву, буду поступать. Ты прекрасно это знаешь. И замуж я пока не собираюсь. Выкинь, пожалуйста, все это из головы. У нас много симпатичных, хороших девушек. Ты и сам убедишься, что так будет лучше...

— Зачем тебе поступать? — мрачно бросил Костя. — Хочешь рисовать — рисуй. Я тебе накуплю бумаги, красок — всего, что нужно. Сиди дома и води кисточкой, кто тебе мешает?

— Знаешь, — Светлана задыхалась от возмущения. — По-моему, ты просто сошел с ума. Я не привыкла, чтобы со мной разговаривали в приказном тоне.