Божий поселок - Шаукат Сиддики

— А, ладно! Давай сколько хочешь!—потерял терпение собеседник Нияза.

Нияз вытащил из кармана пачку денег и отсчитал сто пять рупий.

— На чай хоть прибавь немного.

Нияз бросил ему монетку в восемь анн и процедил сквозь зубы:

— Возьми. Аж тошнит от твоей жадности.

Гость пересчитал деньги, спрятал их в карман и довольный вышел из лавки. Нияз внимательно рассмотрел часы — они были совсем новые. Он отнес их во внутреннюю жилую комнату и спрятал в шкаф.

Вернувшись, он застал в лавке Ношу. В руках он держал какую-то деталь от мотоцикла. Нияз только мельком взглянул на нее, вытащил из кармана десять рупий и протянул их Ноше.

— Иди, развлекайся.

Ноша застыл на месте — у него еще никогда не было таких денег.

— Ну чего ты смотришь на меня, спрячь деньги в карман,— со снисходительным великодушием сказал Нияз.

Ноша дрожащими руками спрятал деньги, вышел из лавки и побежал искать Раджу. На обычном месте он нашел только Шами. Ноша даже расстроился: ему так хотелось поскорее похвалиться деньгами.

Но Шами доложил ему, что Раджа в доме Кале-сахиба играет в лото и просил его, Шами, привести туда же и Ношу. Ноша обрадовался: сегодня-то уж можно будет поиграть как следует — деньги есть! Они вместе поспешили к Радже.

Дом Кале-сахиба стоял на окраине, там, где начинался христианский квартал.

В углу длинной, похожей на подземелье темной комнаты горела большая газовая печь. На низких скамьях сидели люди. Из-за табачного дыма с трудом можно было разглядеть их лица. В центре на высоком табурете в остроконечном колпаке, с черной золоченой тростью в руках, чем-то напоминая злого волшебника, восседал Кале-сахиб. На небольшом столике перед ним стояла корзинка. Пухленький мальчик, лет четырех-пяти, вынимал из нее фишки и передавал Кале-сахибу. Тот громко, как клоун в цирке, выкрикивал номера. Играющие быстро вычеркивали из своих карточек названные Кале-сахибом цифры. Все напряженно слушали его, боясь пропустить нужный номер. В это время смуглый мужчина в чалме поднял руку. Кто-то со злостью выругался. Поднялся гвалт.

Шами окликнул Раджу. Тот заметил друзей и подошел к ним. Ноше не терпелось усесться поиграть.

— Послушай, дружище, этот Кале-сахиб — страшный мошенник,— отговаривал его Раджа.— Он всех за нос водит. Я здесь весь вечер и ни разу не выиграл.

Кале-сахиб устраивал игры каждую субботу. Уже несколько недель Раджа был его постоянным клиентом, но так ни разу и не выиграл. Всю неделю он копил деньги, а проигрывал их здесь за один вечер. После каждого проигрыша Раджа проклинал Кале-сахиба и самого себя, но продолжал ходить в этот притон как завороженный.

Сколько ни пытался Ноша уговорить Раджу остаться, тот ни в какую не соглашался. Когда они вышли на улицу, Ноша показал свое богатство.

— Ого, как тебе сегодня повезло! — с восхищением протянул Раджа.

— Поэтому я и хотел сыграть.

Но Раджа и на этот раз воспротивился его желанию:

— Что в этой игре интересного? Я сюда прихожу посмотреть на танцовщицу, но она, окаянная, сегодня не явилась.

— Ты так хвалишь ее, хоть бы показал как-нибудь! — с завистью заметил Ноша.

— Да зачем это тебе? — вмешался в разговор Шами.— Она каждый день приходит к нам в лавку. Ерунда! Черная, как ворона.

Радже его слова пришлись не по душе. Он сердито взглянул на Шами:

— А уж твоя-то Ашу прямо Мадхубала! Косоглазая!

Ноша слушал их перебранку, и ему стало немного грустно.

— У вас есть возлюбленные, а вот у меня хоть бы какая-нибудь черномазая была,— вздохнул он.

Раджа и Шами, взглянув на его кислую физиономию, расхохотались.

— Бедняга! — пожалел его Шами.— Заведи и ты себе.

— Тебе-то хорошо, бездельник, сидишь себе целый день в лавке и только и делаешь, что заглядываешься на девушек,— поддразнил Шами Раджа.

Шами откинул со лба длинные, как у актера, волосы и самодовольно улыбнулся.

— Ноша, я придумал!—вдруг закричал Раджа.— В доме на углу перекрестка живет одна девчонка. Школьница. Клянусь богом, хороша! Я подружился с ее братом. Хочешь, и тебя познакомлю? Может, тебе и повезет. Согласен?— Раджа и Ноша крепко хлопнули друг друга по рукам.

— Ну, а теперь я сведу вас в одно местечко,— неожиданно предложил Раджа.

— Куда? — поинтересовался Шами.

— Пойдем, там узнаешь.

— А когда вернемся?

— Боюсь сказать точно, во всяком случае, не раньше одиннадцати.

Шами присвистнул.

— Нет, старик, я не могу так поздно. Отец пошел послушать проповедь маулана Куддуса, должен вернуться в десять. Если меня не будет дома, он мне потом всыплет. Я, пожалуй, пойду домой.

Шами направился к дому, а Раджа и Ноша пошли в сторону базара. Здесь уже почти никого не было. Кое-где в лавках еще светился огонь. Сторожа начали обходить свои участки, постукивая в колотушки. Раджа и Ноша пересекли базар и свернули на узкую темную улочку. Наконец они остановились у единственного освещенного дома. Раджа подошел к большим воротам с окошечком, открыл калитку, и они оказались в просторном дворе. На длинной веранде, обогреваемой газовыми печами, были расставлены неуклюжие металлические столы и стулья.

Это был низкопробный кабачок. Посетители громко разговаривали между собой. То и дело раздавался чей-то хохот. Раджа и Ноша облюбовали себе столик. Раджа взял у Ноши десять рупий и пошел к стойке. Вскоре он вернулся с бутылкой вина и двумя стаканами.

— Ты это для кого?—остановил его Ноша, когда он начал наливать вино во второй стакан.

— Для тебя! Для кого же еще?—засмеялся Раджа.

— Я не буду пить!—со страхом в голосе проговорил Ноша.

Раджа стал уговаривать его, но Ноша никак не соглашался. В это время заиграла табла и, пританцовывая в такт мелодии, тоненьким голоском запел кастрат. Какой-то изрядно подвыпивший здоровяк, покачиваясь, присоединился к нему. Кастрат был толстый, он усердно раскачивал бедрами и широким задом. Все покатывались со смеху. Ноша тоже смеялся, наблюдая за этой парой.

К их столику подошел пожилой официант.

— Покушать что-нибудь возьмете?

— Шашлык есть?—спросил Раджа.

— Только что кончился.

— Ну тогда принеси картофель. Только смотри, чтобы был хорошо поджарен.

Официант вскоре принес в грязной алюминиевой тарелке картофель, густо посыпанный красным перцем.

Ноша не мог оторвать взгляда от танцующих.

— Э, да выпей немного! Что за удовольствие так сидеть?— Раджа чуть не силой заставил его сделать глоток.

— Фу, ну и горечь!

— Закуси картошечкой! — пододвинул ему тарелку Раджа.

Ноша съел несколько картофелин. Раджа, прищурив глаз, посмотрел на свет полный стакан вина, поцеловал его и залпом выпил до дна. Ноша отпил немного из своего стакана.

— Ты молодец, Раджа!—с восхищением произнес он.— Тебе, должно быть, не впервой.

— Несколько раз приходилось выпить. А здесь я второй раз.

— Врешь! Ты пьешь, как настоящий пьяница.

— Клянусь!

Они сидели, болтая и потягивая вино. Когда бутылка опустела, Раджа принес другую.

— Я как-то странно себя чувствую,— едва выговорил Ноша. Язык у него заплетался.

— Так быстро? А ну, выпей еще немного!

Ноша отпил еще немного и вдруг начал беспричинно смеяться. Расхрабрившись, он сделал еще несколько больших глотков.

Пьяный верзила наконец свалился и лежал, широко раскинув ноги и руки, мыча, как буйвол. Довольные посетители гоготали.

Кастрат перестал петь и начал обходить столы, отпуская сальные шуточки и выпрашивая деньги. Подойдя к столику, за которым сидели Раджа и Ноша, он оглядел их с головы до ног и, захлопав в ладоши, громко крикнул:

— Ну и красавчики!

Ноша смутился, а Раджа невозмутимо поднялся со стула, обнял кастрата и звонко чмокнул его в щеку.

— За это дай мне монетку, малыш!—театрально воздев руки, сказал тот.

Раджа дал ему монетку в четыре анны. Кастрат, покачивая бедрами, пошел дальше.

Ребята сидели долго. Вскоре Раджа тоже опьянел. Теперь уже и он беспричинно смеялся, пытался что-то сказать Ноше, лез к нему с объятиями, строил гримасы.

Ноша свалился со стула. Пытаясь ухватиться за стол, опрокинул его. Раздался звон бьющегося стекла. Раджа выругался и ударил приятеля по шее. Ноша с трудом поднялся на ноги и сошел с веранды. Раджа окликнул его, но Ноша даже не оглянулся. Ему казалось, что голос Раджи

доносится из глубокого колодца. Он вышел через калитку и побрел не разбирая дороги.

Проблуждав более получаса по темным кривым переулкам, он наконец выбрался на людную улицу. Перед глазами все ходило ходуном. Словно светлячки, вспыхивали в темноте окна домов. Ноша сделал еще несколько шагов, постоял немного, раскачиваясь из стороны в сторону, и свалился на землю.