История Разума в галактике. Старик. Начало. - Олег Койцан

Да и еще: возможности современной ракетной техники, даже при условии более прочного скелета новосозданных космонавтов, позволяли доставлять их только на низкую (и весьма нестабильную) орбиту в небольших, заполненных вязкой субстанцией индивидуальных капсулах. Недостатком этого метода были повышенные риски при запуске – из-за небольшой массы капсулы, она обладала весьма ограниченным набором функций жизнеобеспечения. Так что, если корабль-носитель не подхватывал ее на первом же витке, то после данный маневр терял всякий смысл. Трупу все равно где его похоронят: на орбите, в море, в земле; либо еще через пару-тройку оборотов вокруг планеты, бренные останки метеором сгорят в плотных слоях атмосферы. Но иначе космос было не покорить; может быть, в далеком будущем потомки и найдут иные пути к звездам, а пока – или так, или вообще никак.

Ну, а после преодоления столь фундаментального препятствия, да при задействованных на освоение космического пространства ресурсов, пилотируемый полет к соседней планете уже не казался чем-то фантастическим. И (не без участия Старика) максимально быстро стал претворяться в жизнь.

Преобразование мирового океана другой планеты, приспособление его для существования нашего вида… Старик даже немного пожалел, что он и его соплеменники не являются существами сухопутными. Тогда все прошло бы куда легче. Преобразование атмосферы – цепь автокаталитических реакций. Материковая поверхность – вообще практически двумерный объект. Иное дело мировой океан – не статичный, самоорганизующийся объект, способный за счет неизмеримых внутренних ресурсов скомпенсировать, либо связать и вывести из оборота, почти любой объем неблагоприятных веществ. Нет: безусловно, можно банально сконструировать некоторое количество разновидностей вирусов, либо иных одноклеточных, ударить по основам пищевых цепочек, и через несколько лет получить огромное – размером с планету – кладбище. А потом заняться освоением получившейся помойки. Этот вариант рассматривался, конечно. Но гораздо предпочтительнее было бы, хотя бы ограниченно, вписаться в имеющуюся экосистему. И к этому имелись неплохие предпосылки, ведь средний солевой состав океанов у обеих планет-сестер был весьма схож, а местами вообще совпадал до десятых долей процента. И пока имелась надежда на относительно безболезненное врастание в действующую экосистему планеты-соседки, вариант тотального уничтожения ее биосферы рассматривался исключительно умозрительно, так сказать – в порядке научного бреда. Изучением возможности сосуществования двух экосистем, помимо общего сбора информации, и должна была посвятить себя экспедиция. Именно поэтому ее базу предполагалось расположить либо возле какого-нибудь небольшого внутреннего моря, либо предпочтительнее – глубокого узкого залива сообщающегося с мировым океаном. Опять же, если бы целью экспедиции было бы только организация пробной колонии, то предпочтительным бы оказалось почти пустынное (соответственно – более безопасное) полушарие, пострадавшее во время образования Сверхновой. Но поскольку основной целью экспедиции оставалось все же сбор генетической информации, то пришлось подбирать подходящее место в полушарии, не затронутом катаклизмом, и имеющим соответственно гораздо большее видовое разнообразие. Так, что пришлось поступиться безопасностью во имя результата.

Основной корабль экспедиции сопровождали еще два идентичных друг другу транспорта, несших на себе во внешних независимых контейнерах запасы топлива, пищи, запчастей и расходных материалов. Так же каждый из транспортов способен был выполнить роль буксира, в случае отказа двигателей головного корабля.

Корабль не столько пилотировали, сколько приглядывали за его целостностью и работоспособностью пятеро: медик, пилот-навигатор, энергетик, двигателист, кибернетик-связист. При чем каждый из этой пятерки, в своей области ответственности, разумеется, был специалистом экстра класса – еще из первой волны космонавтов. К тому же, они взяли на себя обязательства, за время полета хотя бы общих чертах изучить несколько дисциплин из круга задач другого члена экипажа – так решался вопрос с излишком свободного времени, поскольку полет должен был длиться почти год в автоматическом режиме, и заняться путешественникам (при отсутствии чрезвычайных ситуаций, конечно) большую часть времени было бы абсолютно нечем. Еще один немаловажный фактор: эта пятерка была воспитателями и преподавателями для остальной полусотни членов экспедиции (которым, кстати, весь полет предстояло провести в анабиозе). И это обстоятельство позволяло не только снять возможные вопросы о легитимности командования, или избежать мелких трений внутри коллектива, но и давало возможность, с высокой долей вероятности, спрогнозировать поведение в кризисной ситуации как всей команды целиком, так и каждого ее члена в частности. После прибытия на орбиту планеты-цели, и выхода из анабиозных капсул, основному экипажу надлежало заняться монтажом небольшой многофункциональной орбитальной станции – ретрансляционного центра и перевалочной базы для грузов. Тем временем мобильные автоматы должны были разведать обстановку на планете. Конечно, корабль летел не в пустоту – общее картографирование ее поверхности было проведено довольно давно, а районы, визуально наиболее удобные для организации научной станции, были исследованы еще и автоматами. Но уточнить текущую обстановку в районах предполагаемого базирования и окончательно определиться с местом размещения колонии, было возможно только по прибытии экспедиции на орбиту планеты, поскольку, из двоякой цели экспедиции проистекало и некое противоречие между ее безопасностью и эффективностью. Необходимо было подобрать: первое – наиболее безопасную площадку для закладки основ колонии; второе – она должна была находиться в районах с достаточно развитой экосистемой, что бы, при имеющихся весьма скудных транспортных возможностях, все же можно было бы вести эффективную научную работу. И такое место нашлось: узкий, но глубоко врезавшийся в материковую твердь древний разлом недалеко от экватора планеты, к сегодняшнему времени превратившийся в симпатичный заливчик, весьма плотно и разнообразно заселенный. А каменистые дно и берега этого милого местечка с легкостью позволяли построить отсекающую его от мирового океана дамбу. Да и водосток в сею обитель ограничивался парой ручьев и одной небольшой речушкой. Так, что, первоначально колонию предполагалось разместить на одном из его берегов, и уж со временем, после тщательных изысканий, переместить ее в сам залив.