Владимир Высоцкий. Сто друзей и недругов - А. Передрий

В 1976 году Александр Наумович дал большое интервью журналу «Искусство кино», загадочно озаглавленное «Когда оживают гравюры». В нем интервьюер, кинокритик Л. Карахан, подробно расспросил режиссера о роли Ибрагима Ганнибала, сыгранной Высоцким в картине:

— Почему арапа играет, скажем, не настоящий эфиоп, а откровенно загримированный, как в театре, актер?

— На роль Ибрагима пробовались несколько эфиопов. Но они имели совершенно непривычные стереотипы поведения: жесты, походку, манеру говорить. Это было экзотично и... уводило от нашей задачи. К тому же Ибрагим, — по существу, русский человек. «Лицом арап, а душой русский», — как он сам о себе говорил. Нам это было важно подчеркнуть. И, поскольку вся картина несколько маскарадна, мы решили, что большой беды не будет, если арапа сыграет загримированный русский актер. На пробах лучше других был Высоцкий, и мы пригласили его на роль.

Для нас было важно, что помимо драматических способностей Высоцкий обладает еще и ярким комедийным талантом. Актерская техника Высоцкого, приобретенная в театре Любимова, необычна для кино и, по-моему, очень интересна. Он способен делать внятным любое движение души, находит конкретное выражение любому режиссерскому заданию, раскладывая его на ряд движений, которые пластично увязываются друг с другом. Высоцкий делает это виртуозно...»

Приятно услышать в свой адрес исполнителю главной роли в фильме такие слова от режиссера! Хочется думать, что Владимир Семенович был знаком с интервью Митты популярному журналу о кино.

Впрочем, лучше других о перипетиях, связанных с картиной, и о ролях, в них сыгранных, расскажут его создатели и актеры, снявшиеся в его ленте, — в своих воспоминаниях...

— У фильма «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» могла быть совсем другая судьба. Фильм задумывался специально для Высоцкого, с которым я тогда дружил, — вспоминает режиссер Александр Митта. — И вдруг один известный французский продюсер, узнав о проекте, послал мне телеграмму: «У тебя на картине будут американцы».

Для 1976 года это было вещью совершенно диковинной. Француз, приехав в Москву, тут же радостно сообщил: главную роль хочет играть САМ Гарри Белафонте!

В те времена этот темнокожий антирасист был широко известен по лентам «Остров под солнцем», «Ставки против завтрашнего дня».

Митта ответил не раздумывая:

— Главную роль будет играть Высоцкий.

— Ты с ума сошел, кто такой Высоцкий? Может быть, ты чего-то не понял? — француз был в шоке.

— Конечно, для француза Высоцкий был никто, — усмехается Александр Наумович. — Но я-то знал, что его слава на родине ни с чем не сравнима.

Но главная угроза Высоцкому пришла от советских чиновников. Режиссеру советовали попробовать на роль другою актера и даже предлагали съездить в Париж, поискать исполнителя в работавшем там Эфиопском национальном театре.

Митта от поездки отказался, а чтобы от него отстали, позвал на пробу никому не известного студента-эфиопа из литинститута.

Парнишка-эфиоп с восторгом прибежал на пробу:

— Мне очень нужна эта роль!

— Почему? — удивился Митта.

— Если я сыграю роль нашего национального поэта, я стану богатым человеком.

— Вашего?

— Конечно! У нас в Аддис-Абебе каждый второй с виду вылитый Пушкин!

Словом, паренька так и не утвердили.

— Владимир Высоцкий к тому времени уже стал настоящим европейцем, — вспоминает Михаил Кокшенов. — Похудел, постройнел, обрел несоветский лоск. На съемки он приезжал вместе с Мариной Влади, всегда одетый с иголочки. Но его доброжелательность осталась прежней. Мы в Москве были соседями, и он подвозил меня на шикарном «Мерседесе». «Как едем? Летим!» — не скрывал он восторга перед машиной.

Не подозревала о всенародной любви к исполнителю лишь одна актриса — Ирина Мазуркевич, по сюжету — возлюбленная арапа. Шестнадцатилетняя девочка только год как приехала из небольшого белорусского городка Мозыря. Там магнитофоны были редкостью. Поэтому когда кандидатке на роль сказали, что ее партнером будет Высоцкий, она только кивнула: Высоцкий так Высоцкий.

Режиссер выбрал Ирину по фото из картотеки. Сейчас Ирина вспоминает:

— Я была маленькая, с огромными глазищами и — полным незнанием жизни. Но когда режиссер спросил у Высоцкого, с кем он хотел бы работать, тот указал на меня.

К своей молоденькой партнерше Высоцкий относился покровительственно. Сам большой модник, одевавшийся в Париже, он дарил ей то французскую парфюмерию, то кофточку, то бархатные штанишки, которые изначально вез для сына. Однако романа между ними, несмотря на слухи, не было.

После той роли Ирина Мазуркевич снималась во многих картинах: «Трое в лодке, не считая собаки», «О бедном гусаре замолвите слово», «Тайна «Черных дроздов», «Ты у меня одна», «Все будет хорошо».

Вот уже более двадцати лет она живет в счастливом браке с Анатолием Равиковичем, незабвенным Хоботовым из «Покровских ворот».

Актера на роль Петра Великого искали очень долго. Первоначально Петру отводилась роль эпизодическая. Но, столкнувшись с бешеной энергетикой Алексея Петренко, режиссер дописал новые сцены.

— Высоцкий, увидев, как из незначительной фигуры Петр превращается в одну из ключевых, даже стал ревновать меня к актеру, — говорит Александр Наумович. — Но я считаю, что Петренко — уникальный артист. Это тип актера, с которых Станиславский писал свою систему.

— Это был, наверное, лучший мой фильм, — продолжает кинорежиссер. — Но на мое несчастье, перед сдачей этой картины запретили уже принятый на худсовете исторический фильм Элема Климова «Агония». Чтобы подстраховаться, мой фильм было решено сокращать.

Сначала из картины вырезали кульминацию, после чего трагикомедия превратилась в незатейливую комедию.

Но самое бредовое было впереди. Митта отобразил исторический факт — у Петра Великого было 86 карликов, изображавших сенат. Чтобы получить допуск к Петру, надо было сначала согнуться в три погибели, наговорить карлику кучу любезностей и, взяв его на руки, как ключ к государевому сердцу, нести перед собой.

— У меня в фильме карликов было всего восемь, — вспоминает Александр Митта. — Но они постоянно присутствовали в кадре у ног персонажей. Начальству изображение того, как самые маленькие становятся самыми важными, показалось поклепом на современность. И всех карликов велели вырезать! Из готовой картины убирали все кадры, в которых были замечены карлики. Сидел редактор и следил: «Вот карлик пробежал, вот еще один». После такого монтажа исчезали необходимые эпизоды...