Секреты женщин Ренессанса - Эдуард Фукс

Материальные интересы являются базисом, определяющим началом – вот что главное. Необходимо прежде всего доказать правильность этого положения. Прекрасно сознавая важность этого пункта, являющегося краеугольным камнем всей нашей работы, мы, однако, должны ограничиться немногими характерными примерами. Но если нам удастся доказать это по отношению к некоторым важнейшим пунктам, мы докажем наше положение вообще. Мы приведем сначала несколько примеров, в которых связь между половой моралью и экономическим основанием общества сама бросается в глаза. В середине XVII века в некоторых местностях Германии чаще, чем когда-либо, встречаются случаи «бигамии», а именно в той форме, что один мужчина имеет двух законных жен, живущих с ним под одной кровлей. Это настоящая полигамия. Самое важное в этих полигамических связях то, что они существуют не тайком, не прячутся от глаз общественного мнения, как частное соглашение и частная тайна заинтересованных, а существуют открыто, устраиваются открыто и не только терпятся властями, а прямо даже предписываются. Иметь двух жен считалось тогда в этих местностях не только не преступлением, не безнравственностью, а чем-то заслуживающим похвалу и потому нравственным. Можно подумать, что такое положение является чем-то невероятным. Многие сочтут его даже чудовищным. Оно не было ни тем, ни другим, а совершенно естественным порядком, так как выражало вполне понятное последствие исторической ситуации, в которой тогда находилась Германия.

«Похищение сабинянок». 1627–1629 гг. Художник Пьетро да Кортона (Пьетро Берреттини)

Только что кончилась Тридцатилетняя война. Эта тяжелая и скорбная эпоха привела не только к полному опустошению и такому же полному обеднению значительных частей Германии, но и к сильному сокращению населения. Миллионы людей погибли в битвах или были уничтожены всюду появлявшимися мародерами, еще больше народа пало от болезней и эпидемий, сопутствовавших нескончаемой бойне. Тысячи местностей совершенно вымерли к концу войны. До этой злополучной войны Германия насчитывала 16 или 17 миллионов населения, а в 1648 году число жителей не превышало 4 миллионов. А среди них мужчины составляли меньшинство. На 2½ миллиона женщин приходилось 1½ миллиона мужчин. Таков был печальный итог войны. А всегда, во все времена главнейшим капиталом является человек: его рабочая сила, его рабочие руки. Так как в те времена чувствовался особенный недостаток в этом капитале, так как без живого капитала всякий другой «человек» остается мертвым, то в первую голову надо было создать именно этот капитал. Производство детей как можно в большем количестве становилось преобладающей экономической потребностью времени и даже высшим нравственным долгом каждого способного производить детей мужчины. Так как эта потребность приходила в конфликт с недавними господствовавшими представлениями, то власти предписывают просто этот долг всем и каждому. Пусть мужчина действует в этом направлении как можно усерднее.

Вы требуете доказательств. Вот они. Они содержатся в сжатом современном указе. 19 февраля 1650 года нюрнбергский крейстаг (районный совет. – Ред.) принял следующее решение: «Ввиду того что в кровавой тридцатилетней войне население погибло от меча, болезней и голода и интересы Священной Римской империи требуют его восстановления… то отныне в продолжение следующих десяти лет каждому мужчине разрешается иметь двух жен».

Нельзя было выразить цель этого решения деловитее, нельзя было обнаружить яснее экономическое основание этой поправки к господствующей морали.

Узкий идеолог, привыкший выводить все проявления половых отношений, все моральные критерии из более или менее повышенного нравственного чувства людей, возразит, что «это совершенно исключительное явление, объясняющееся крайним моральным упадком, бывшим также печальным наследием тридцатилетней войны». Такими или аналогичными рассуждениями обыкновенно и устранялся из исторической науки этот неудобный факт. Мы ответим: нет, это не исключительное явление, а в крайнем случае очень своеобразное pendant (пара, дополнение. – Ред.) к аналогичному, но уже безусловно типическому историческому явлению. Стоит только исследовать крестьянскую мораль, перелистать в особенности многочисленные Weistumer, эти формулировки древнего крестьянского права. В них мы найдем то же самое. При некотором терпении нетрудно будет среди них найти целый ряд документов, гласящих об этом почти дословно, как следующий, взятый из бохумского местного права: «Item (так же. – Ред.), муж, имеющий здоровую жену и неспособный удовлетворить ее женские права, пусть приведет ее к соседу, а если и тот не в состоянии ей помочь, то пусть муж ее бережно возьмет на руки, не делая ей больно, пусть опустит ее вниз, не делая ей больно, пусть оставит ее там на пять часов и позовет других людей себе на помощь. А если и тогда ей нельзя помочь, то пусть он ее бережно поднимет и снова опустит, не делая ей больно, пусть даст ей новое платье и кошелек с деньгами на пропитание и пошлет ее на ярмарку, а если и тогда ей нельзя помочь, то пусть ей помогут тысяча чертей».

Что это значит в переводе на наш современный язык? Это значит следующее. Если муж не в состоянии произвести со здоровой женой ребенка, то пусть отдаст ее соседу-«бракопомощнику», такому, который, по его мнению, может создать ребенка. Если и эта связь останется бесплодной, то пусть он сделает этот эксперимент со вторым и даже с третьим. А если и это бесполезно, то пусть ей помогут тысячи чертей, то есть тогда помочь могут только сверхъестественные силы. Муж сделал все, что требовал от него его долг. Его долг! Ибо иметь детей, быть возможно более плодовитой производительницей потомства – такова первая и главнейшая обязанность крестьянки. Такое воззрение, такая половая мораль всецело обусловлены крестьянским хозяйством, материальными интересами крестьянина. Ни для какого другого класса дети не являются таким важным капиталом, как для крестьянина, так как они представляют самые дешевые и необходимые рабочие руки. Вместе с тем дети – единственные рабочие руки, на которые он в экономически неразвитые эпохи может рассчитывать, единственные, которыми он может обзавестись при малой доходности его производства, и потому законность их для него вопрос второстепенный. Главное, чтобы жена производила на свет детей. Если брак остается бесплодным, то жена обязана по очереди отдаться всем тем, которые, по мнению мужа, могут помочь ему обзавестись детьми. Как видно, индивидуальная любовь здесь совершенно отсутствует, важна только половая способность мужчины, а жена рассматривается исключительно как детопроизводительная сила, которая в случае надобности может быть отдана в распоряжение то одного, то другого.

Важность детей для крестьянского хозяйства даже и в наше время объясняет в конечном счете и более мягкое отношение крестьян к прелюбодеянию. Крестьянин еще и теперь охотнее всякого другого закрывает глаза, если его жена выбирает ему заместителя в лице крепкого батрака или соседа, чтобы дать мужу необходимых детей.

На том же экономическом базисе основывается уже ранее упомянутый обычай «пробных ночей», встречающийся в разных местностях под разными названиями. «Годен ли он (или она) к любви», то есть можно ли рассчитывать на потомство, – такая проба санкционируется крестьянской моралью как законная.

Характерные аналогичные случаи можно встретить как массовое явление у всех неплодовитых рас. Так как потомство и для них самый ценный капитал, то «бракопомощник» у этих рас, так сказать, типичная фигура, и ввиду важности вопроса его деятельность рассматривается обыкновенно как привилегия святых или пророков. Такой расой являются, например, эскимосы. У них также охотно обращаются за помощью к высшему духу через посредство пророков. В своем описании путешествия к Северному полюсу Фритьоф Нансен приводит ценные данные, доказывающие вместе с тем, что он прекрасно понял саму сущность этого явления. Нансен говорит:

«Седьмая заповедь чаще других нарушается гренландцами…

Целомудрие у них не в особенном почете… Многие (на западном берегу) не считают позором для девушки иметь детей. В бытность нашу в Готгаабе по соседству жили две девушки, отнюдь не скрывающие свою беременность. Они почти гордились этим доказательством того, что ими не пренебрегали. Относительно восточного берега Гольм также утверждает, что никто не считает позорным для незамужней иметь детей».

Эгеде рассказывает, что женщины считают для себя большой честью и счастьем вступить в связь с angekok’om, как у них называются ученые и пророки, и прибавляет: «…многие мужья сами ничего против этого не имеют и платят angekok’y за то, что он спит с их женами, особенно если они сами бездетны.

Эскимосские жены пользуются, как видно, гораздо большей свободой, чем жены германцев. Причина, вероятно, коренится в том, что, если у германцев сохранение наследства, рода и родословной всегда играло большую роль, все это для эскимоса имеет очень малое значение, так как он почти ничего не имеет, что мог бы передать в наследство, и для него важнее всего иметь детей…»