Прямо в чудеса. В двух шагах от сказки - Зейнаб Салимова

Чем ближе они подходили к замку, тем ярче светились его окна, переливающиеся огнями новогодней елки. В глубине, за ледяными разводами заметны были какие-то движущиеся тени. Понемногу до ребят стала доноситься и музыка, играющая в замке. Но от её нелепых аккордов почему-то становилось страшно, аж мурашки бежали по телу.

Наконец по расчищенной аллее дети подошли к двери, и Саша постучал. Ответа не было. Тогда Саша постучал снова. Но и на этот раз никто не ответил. Мальчик взялся за дверную ручку и потянул на себя. Дверь бесшумно приоткрылась, но внутри было темно…

Глава 7

Неспеша продвигаясь вперёд по темному коридору незнакомого помещения, они ориентировались в основном на звуки той странной музыки, от которой внутри как будто холодок пробегал. Её было не слишком приятно слышать – как будто кто-то мокрыми пальцами возил по стеклу. Но другой дороги тут они не знали. Поэтому особого выбора не оставалось.

Стен и потолка из-за темени не было видно, а под ногами… судя по тому, что шагов совершенно не было слышно, а ступни на каждом шагу слегка погружались во что-то податливое и мягкое – наверняка там была ковровая дорожка. Только вот рисунка её нельзя было разглядеть из-за отсутствия освещения в этом странном коридоре.

Но вот, сделав очередной поворот, дети увидели впереди приоткрытые двери, сквозь которые в коридор широкими волнами проливались свет и музыка. Осторожно подойдя поближе, они заглянули внутрь…

Перед Сашей и Аней открылся вид на огромный и удивительно красивый зал. От двери к нему спускалась широкая мраморная лестница длиной в девять ступеней, по обеим сторонам которой протянулись резные перила из того же материала. Стены были украшены затейливыми фресками, изображавшими сюжеты зимних праздников во всём их многообразии.

Над залом для танцующих возвышались балконы второго этажа. Золочёные перила выгодно подчёркивались белыми колоннами, поддерживающими балконы. Те, кто находился здесь, в танцах не участвовали. Разбившись на небольшие группы по два-три человека, они увлечённо о чём-то беседовали, совершенно не обращая внимания на окружающее.

Замыкал пространство огромный куполообразный хрустальный потолок, сквозь который можно было разглядеть каждую звёздочку на тёмном ночном небе.

А внизу было необозримое пространство, заполненное танцующими парами.

Кавалеры бережно поддерживали своих дам и кружили их по залу, подчиняясь ритму странной музыки. Аня и Саша посмотрели в ту сторону, откуда неслись эти сумбурные звуки – на небольшом возвышении, справа от того места, где они стояли, располагался оркестровый балкончик. Инструменты которого были вполне привычными для детских глаз.

Но вот музыканты! – за роялем, например, сидел старый седой морж, многозначительный вид которого внушал уважение. Но стоило опустить глаза к клавиатуре… Не имея пальцев, морж с размаху ударял по клавишам всей шириной своих ласт, вызывая звуки, сотрясающие барабанные перепонки и не имеющие ничего общего с нормальной музыкой. В ритм таким «аккордам» он раз за разом качал своей клыкастой головой, без какого-либо подобия шеи переходящей в мощное тело. От чего создавалось впечатление, что он вот-вот всем телом упадёт на инструмент и тот развалится под весом этой мощной туши.

Контрабас держала в лапах большая лохматая горилла, которая управлялась со струнами инструмента без смычка и сосредоточенно кивала при этом головой. Глаза её были прикрыты от удовольствия, а нижняя губа самозабвенно оттопырилась и подёргивалась в одном ритме с движениями обезьяны.

Скрипками в оркестре владели мартышки. На месте им не сиделось, и они постоянно перемещались по всей площади балкона. Отчего подсчитать общее их количество было практически невозможно. При этом скрипку, вместе со смычком, они поочерёдно держали во всех четырёх лапах, и без устали всячески кривлялись друг другу, не забывая строить рожи и другим оркестрантам.

Духовыми инструментами уверенно заправляло семейство слонов: во главе был папа-слон с тромбоном, рядом мама-слониха вторила ему на трубе, две маленькие сестренки-близняшки в мини-юбках своими хоботами держали флейту и гобой, а самый маленький слонёнок мастерски управлялся с валторной.

Ростом здесь, конечно же, выделялся жираф. Его невозможно было охватить взглядом целиком и оттого создавалось впечатление, что их двое. Голова одного покачивается в такт этой какофонии где-то на уровне амфитеатра, а второй внизу лихо управляется с… да-да, с арфой! И у него это замечательно получалось, несмотря на кажущееся несообразие.

Ударными в оркестре заправлял, конечно же, заяц! И его лапки иногда выдавали такие громкие звуки, что перекрывали остальные инструменты. Но зайца это не смущало, и он продолжал вдохновенно выстукивать одному ему известные мелодии. Рядом, на барабанах помельче, самозабвенно выстукивали бешеный ритм десять зайчат…

Всего в оркестре было около сотни музыкантов, но для описания каждого в отдельности потребовалось бы слишком много времени. А оно, как известно – деньги. Да и внимание на себя обращали прежде всего самые яркие участники.

Поэтому, наконец-то насытившись общей пестротой красок и звуков, Саша и Аня обратили внимание на дирижёра – взлёты и падения этого музыкального вихря пыталась направлять крыльями очень красивая птица, белизной своих перьев слепящая глаза.

– Смотри, Саша – павлин! – прошептала Аня, которая от всего увиденного уже с большим трудом сдерживалась, чтобы не захлопать в ладоши. Такого концерта она никогда ещё не слышала. Да и музыкантов таких видеть не приходилось.

– А почему он белый? – спросил брат.

– Не знаю, наверное потому, что живёт во владениях Госпожи Зимы, – ответила Аня. – Посмотри, здесь все музыканты белые…

– Или седые, – поддакнул Саша.

– Нет, павлин не седой – он просто очень белый. На него днём, наверное, и смотреть-то больно…

Тут оркестр закончил одну из своих пьес и зал вздрогнул от аплодисментов и криков: «Браво, месье Горлопан!»

– Так это Горлопан, оказывается! – толкнул сестру Саша. – Помнишь, мы слышали его, когда были у Антонио?

– Ещё бы, – кивнула Аня. – Такой голосок не забудешь! Надеюсь, здесь он не будет петь, иначе все оглохнут от его криков. И уж точно не станут аплодировать.

Но месье Горлопан, похоже, и не думал петь. Он важно расхаживал по краю оркестрового балкончика, учтиво кланяясь публике и поворачивая к залу то одну, то другую сторону своей высоко задранной головы. Видно было, что дирижёр очень доволен таким вниманием со стороны публики. Ещё бы – отовсюду слышны были крики: «Браво!», «Такой музыкант, должно быть, чудно поёт!» Он пытался управлять своими эмоциями, но в конце концов не выдержал – распушив свой действительно очень красивый хвост, Горлопан высоко задрал голову и… запел!

Саша и Аня закрыли ладонями уши, чтобы не оглохнуть от этого крика, но овации не умолкали, как ни странно. Казалось, что присутствующим такое пение показалось верхом совершенства.

– Пойдём отсюда! Смотреть противно на такое совершенное безвкусие! – Саша взял сестру за руку и они уже повернулись, чтобы уйти, когда на другом конце зала заметили отливавший серебром трон, а на нём строгого вида седую старуху в белом, холодным взглядом изучавшую присутствующих. Вокруг неё кольцом стояли волки из ледяной стражи, готовые схватить любого, кто рискнёт подойти поближе к царице. И ни на одной из волчьих морд не было ничего, похожего на улыбку или хотя бы оскал. Наоборот – они строго смотрели в зал холодными глазами, отыскивая среди присутствующих малейший непорядок, с готовностью тут же его исправить ради спокойствия своей госпожи.

– Это Госпожа Зима, наверное, – прошептала Аня, глядя в сторону трона со строгого вида женщиной в белом.

– Очень милая старушка, – ответил Саша. – Но лучше давай держаться от неё подальше! – С этими словами он повернул сестру к выходу. И Аня нехотя подчинилась. Хотя она с таким удовольствием осталась бы среди этой сказочной красоты. Вот если б только тут было немного теплее. Но с этим здесь были проблемы. Которые никого, похоже, особенно не волновали – все привыкли жить в холоде…

Вдруг у строгой дамы в белом возникла в руках резная тросточка, которой она трижды звонко стукнула в пол. Освещение в зале полностью погасло, сквозь купол отчетливее стали видны звёзды, пёстрым ковром раскинувшиеся над головами. Лица присутствующих стали загадочнее, а Аня с Сашей, прятавшиеся около дверей, и вовсе растворились в тени.

Все притихли и как будто даже не шевелились. В установившейся тишине легко можно было бы расслышать даже комара под потолком, сумей он выжить в таком холоде. Но комаров здесь не было. Тем не менее присутствующие дружно смотрели вверх. Подняли головы и брат с сестрой.