Возвращение Урмана-1 - Глеб Борисенков

Солдаты выстроились перед дворцом. Им что-то читали, кричали с балкона, говорили о долге, правде. Но Урман, как и все остальные, был далёк. Его интересовала горячая еда, крыша над головой и отдых. Бесконечные переходы надоели до чёртиков.

Ночь прошла жарко. Нет, сам Урман и его звено, остались в расположении, но охотники, приставшие в пути, по-своему поняли предложения консула «быть как дома». Ватаги разбрелись по ночным улицам, грабили лавки, вытряхивали жителей из домов, звенели железом со стражей.

Утром полк настоятельно попросили покинуть городскую черту. Многие искренне недоумевали: «И чего этому Карасю не сиделось! Не жизнь была, а сказка»!

Тем временем приходили тревожные вести. Местные болтали о вражеских агентах, отрядах налетчиков в лесах, пожарах вверх по тракту. К сожалению, единственный путь к Дубно проходил через опасный лес.

– Все понятно? – Полковник Карась, толстый краснолицый наемник с выпуклыми, как у рака, глазами и отвисшей нижней губой, обвел слушателей взглядом. – Идем тремя колоннами. Сбор в Дубно. Вопросы есть?

С инструктажа начался переход к крепости – месту сбора войск Лиги. Урман успел, как минимум трижды проклясть солдатскую долю, Карася и нанимателей. Только звено, пятерка наемников, удерживало его на плаву.

Вместо выбывшего Малыша приблудился Ковыль, паренёк Неждан сменил Торквилу. За каждым из солдат, каким бы простым на вид он не был, скрывался целый мир и Урман получал особое удовольствие разгадывать товарищей по отдельным зацепкам. Неждан, начитавшись книг, сбежал от родителей, Марий не хотел становиться священником, Серый сохранял инкогнито, Ковыль бродяжил и проповедовал культ Тьмы. Урман понимал, что все они хотели изменить жизнь, но не умирать за чужие идеалы.

Всё чаще Урман с тревогой наблюдал за другом. Марий изменился, стал дерзким, себе на уме, ищущим сиюминутную выгоду. «Он готов отказаться от рыцарства, чести, ответственности. Долг больше не властен над ним. Я не должен был тянуть Мария за собой»! – думал усташ.

Лес с обеих сторон напирал на дорогу, сухие крючья ветвей тянулись к притихшей от страха колонне. Чужая земля. Вроде бы только слова, но нет, и дышится не так, и солнце другое, ноги не держат, будто некая потусторонняя воля противится гостям. Несколько раз кто-то будто бы видел смутные силуэты между деревьев. Солдаты, посланные за хворостом, слышали лошадиное ржание. Утром двух наемников не досчитались. Никто не знал, сбежали ли они, или столкнулись с лазутчиками. Враг был близко, и местные, Урман особенно поражался этому, поддерживали роялистов.

Наемники, с тряпками на головах, угрюмые и злые топали на запад и ждали привала. Колонна вздымала пыль столбом, песок хрустел на зубах и забивал нос. Но хуже всего была невыносимая духота и состояние тягостного отупения. Солдаты, то один, то другой поднимали изможденные головы и просили ливня. На голубом небе то там, то тут проглядывали тонкие белесые пленки облаков, но без никакой надежды на дождь. Поэтому, когда легкий ветерок принес прохладу и свежесть реки, солдаты вздохнули с облегчением.

– Вот я бродяга, птица вольная, – На лице Ковыля сияла улыбка. Это почти животное самодовольство ограниченности сильно раздражало Урмана, хотя он и старался ко всем относиться с пониманием. – Сегодня тут, а завтра там. Нынче ваш брат, а потом ищи-свищи. А вы рабы, всю жизнь лямку тяните, роетесь в грязи, головы не поднимаете!

– Ты просто никому не нужен! – взорвался Серый. По ровному и правильному лицу наемника пробежала нервная судорога. – Сорняк!

– А вы? – ухмыльнулся бродяга и поднял палец к небу, придавая весомость словам.– А вы сильно нужны? Да все люди рождаются мусором и мусором помирают, никто не нужен! Но она, она дает другой путь…

– Что она дает?

– Понимание, – Ковыль был безупречным, безупречным полным идиотом. – Всех обманывают! Надо бросать быть как все и жить только для себя. Где лично мне хорошо, там и правда.

– Вот я тебе щас голову расшибу, – вмешался Торквила и потряс костлявым кулаком. – И что тогда, с таким пониманием, Тьма придет тебе на помощь? Заткни пасть!

Цельнолитой черно-белый мир Урмана давал трещину, слово за слово, но Ковыль заставлял сомневаться. «Мне плохо. Я растерян, не знаю, что хорошо, а что плохо. А если достаточно принять Тьму, раз Свет не помог? И тогда, может я обретет равновесие»? – колебался рыцарь.

Неждан, хрупкий парнишка из местных, был полной противоположностью бродяге. В другое время он бы сошелся с Марием, таким же книжником, но в отличие от островитянина, мальчишку тянуло на подвиги. Неждан жаждал боевой славы, дорожной пыли, колодезной воды и охотничьих трофеев.

– Каждая жизнь – это сказка, а человек писатель. В моей сказке будут сражения, драконы и принцессы! – смеялся веселый Неждан. – Я за Свет и солнце, зелень лугов и честную сталь!

– Вот почему исконные поморцы потеряли власть, – буркнул Серый. – Нечего было сидеть по библиотекам, пока Рюгенцы ломали городские ворота. Собрать бы все книги вместе, да и сжечь! Может, в мире стало бы поменьше романтиков и дураков.

Двадцать лет назад, когда только-только отгремели великие войны против диких кланов, рюгенцы под шумок захватили власть в поморских городах. Они были приглашены как союзники, но не захотели возвращаться. Так вместо Словенского союза появилась Лига вольных городов. Местное коренное население всей душой ненавидело хозяев.

Рота вышла из леса к вырубке перед мостом. За рекой начинался ровный тракт на Дубно, где можно было отдохнуть и пополнить запасы.

– Немного осталось, – осклабился десятник Торквила – Скоро зальемся пивом под завязку и пощупаем шлюх!

Наемник так противно захихикал, что Урман едва удержался от оскорбления. Между ним и десятником неприязнь существовала с первого знакомства.

– Засада! – Впереди колонны раздались крики. – Враги!

Солдаты сгрудились вокруг офицеров. На такой жаре совсем не хотелось драться, и Урман всей душой желал покоя. «Может это всего лишь ложная тревога»? – с надеждой подумал воин. Урман обернулся и увидел серьезные сосредоточенные лица друзей.

– …Ать! – донеслось из головы колонны и передние ряды разом тронулись вперед. Урман не расслышал приказ, но не мог не повиноваться воле толпы. Все побежали, и он тоже куда-то побежал.

– А-а-а! Убили! – заверещал кто-то. Впереди что-то грохнуло, зазвенело, будто несколько кастрюлек столкнулись между собой и, смачно булькнув, пролился суп. В открывшемся зазоре между передними Урман увидел каменный мост и маленькие фигурки на другой стороне. – Капитана убили!

Колонна рассеялась в стороны от дороги. В небе мелькнули черные полоски и метнулись вниз. Урман услышал пронзительный свист, как будто бы Ангел смерти гнал на колеснице, и стон раненных.