Путешествия по ту сторону - Жан-Мари-Гюстав Леклезио

А люди в Кафе сидят как ни в чем не бывало. Они так хорошо умеют делать вид, будто ничего не происходит. Нет, они не лгут, просто они не знают. Курят свои сигары и сигареты, жуя, болтая, царапая пером на почтовой открытке. Они не умеют растворяться, им не хочется парить под потолком, вытягиваться и теряться в сизой пустыне. Им даже не хочется взмыть к облакам, нет, это их вовсе не интересует. Может быть, им хорошо и здесь?

[50]

Найе Найе очень идет ее имя. Правда, похоже на змейку? Гибкая и прохладная, легко скользит она среди камней, среди травы, среди людей, длинная и тонкая, без малейшего усилия огибает все препятствия, так быстро и бесшумно, что порой кажется — она еще здесь, а на самом деле она уже там. Идти за ней нелегко. Я знаю, почему она так быстро ходит: потому что не думает. Когда думаешь, то ноги заплетаются, травы и лианы цепляются за них, мешая идти. А Найя Найя не думает, и земля простирается перед ней бескрайней пустыней, залитой светом, где ветер гоняет тысячи и тысячи песчинок, или гладкой, черной асфальтовой площадкой, без малейших неровностей.

И всюду, где бы она ни прошла, все освещается. Она рассыпает вокруг себя маленькие светящиеся шарики, и они разлетаются во все стороны. Может быть, это из-за нее у нас на улицах так много света. Может быть, она сама зажигает по вечерам фонари, звезды и фары машин. Она идет быстро, очень быстро и никуда не спешит.

Когда Найя Найя идет по улицам города, она на самом деле не здесь. Она путешествует по своей собственной стране, стране змеек и ящериц.

Змейки всегда так — думаешь, что они здесь, а они совсем в другом месте. Найя Найя идет вперед, скользя, исчезает за дверьми и выходит через потайные ходы. В ее стране множество норок и других укромных мест, и из каждого есть по меньшей мере два выхода. Она проскальзывает сквозь кирпичные стены, словно они сделаны из воды или из песка. Найя Найя ни от кого не прячется, просто она так ходит. Чтобы следовать за ней, чтобы знать, где она, надо быть похожим на нее и зваться, к примеру, Водяной Мокасин. [51] Змейка нигде не оставляет следов и никогда не проходит дважды по одному и тому же месту. Змейка ползет через пустыню — это и есть ее страна, — скручивая свое тело в кольца и чуть приподняв головку. Тело змейки одето в панцирь, поэтому оно такое прохладное на ощупь. Она вся покрыта стальным панцирем, вся, даже глаза.

Там, где прошла Найя Найя, все озаряется светом и очищается. Она, как ветерок, разгоняет перед собой дым и туман. Город пустеет на ее пути, пустеют улицы. Но это и хорошо. Есть ведь страна, где люди не разговаривают, а здесь — страна, где нет препятствий.

Время от времени Найя Найя встречает кого-нибудь из нас, людей. То Сурсума Корду, то старого Аллигатора Баркса. Или Луизу, Леона, Уинстона, Теклаве. Она хорошо знает их всех, они хотели бы путешествовать вместе с ней. Остановились, улыбаются друг другу, произносят несколько слов.

Как дела?

Да так...

Куда идешь?

Туда...

Да, идти за Найей Найей нелегко. Она шагает быстро, переходит улицы, не глядя, бежит между двумя машинами, которые тормозят с отчаянным скрежетом. К тому же никогда не знаешь, куда она идет. Куда-нибудь, куда глаза глядят, просто идет, чтобы идти, вот и все. Идет широкими, упругими шагами. На ней черные джинсы и теннисные туфли. Сумочки она не носит. Говорит, что сумочка ей мешает, да и вообще ей ничего не нужно.

Она не любит разговаривать на ходу, это мешает ей широко шагать. А у Аллигатора ноги короткие, к тому же он старый, ему трудно поспевать за ней, он уже совсем запыхался.

Много куришь, вот что.

А ты разве не куришь?

Я — другое дело.

Ах так!

Да, я уверена, что ты куришь слишком много.

Она говорит так тихо, что Аллигатор Барксне всегда разбирает слова. Но он робок и не решается переспросить: «Как?» — чтобы она повторила.

Он идет за нею добрых четверть часа. Ему бы хотелось идти так весь день. Но вот настает минута, когда они оста- [52] навливаются на углу, и здесь их пути расходятся. Найя Найя говорит:

— Ну, пока, мне туда.

Аллигатору Барксу немного грустно, но он понимает: дальше она должна идти одна. Ведь если Найя Найя идет вот так, быстро, изгибаясь всем своим прохладным телом, значит, хочет отправиться в путешествие.

И уже в следующее мгновение Найя Найя растворяется в ходьбе. Это ее фокус, она сама его придумала для себя одной. Идешь, идешь, а потом растворяешься в ходьбе. Все, что скопилось у тебя в голове (ведь в голове всегда что-нибудь есть), плавно перетекает в тело, особенно в руки и в ноги. Все так удивительно уравновешивается, и ты просто идешь, словно перепрыгиваешь из одной бороздки на тротуаре в другую. Просто перепрыгиваешь и не глядишь больше ни на проходящих людей, ни на пробегающих собак, ни на автомобили, ни на грубые слова, написанные на стенах. Ты все это видишь, но ни на что не глядишь. Люди, собаки, автомобили, слова проплывают мимо, не мешая тебе. Главное теперь — ноги. Левая, правая, левая, правая, ставишь одну за другой на землю, а земля мягкая, пружинит, чуть колышется под твоими шагами. Это тоже занятная штука. Очень помогает идти: словно плывешь на лодке по морю, быстро- быстро, с волны на волну. Найя Найя не боится упасть. Она не заботится больше ни о времени, ни о направлении. Идет, как танцует, и ничего больше нет для нее на свете. Идет по своей пустыне, и ничто в городе не стоит на месте. Небоскребы и маленькие домики, башни, гаражи и замки идут вслед за Найей Найей. Они колышутся на своих фундаментах, выпрямляются, сжимаются, словно тесто. И машины плавно покачиваются на резиновых колесах. В самом деле, все стало так несерьезно!

Найя Найя подходит к морю и сама становится похожа на море: все ее тело волнуется. Расставляет небоскребы на глади залива: ей кажется, что здесь они выглядят куда лучше. Небоскребы покачиваются, дрейфуя, словно белые прямоугольные пробки на воде.

Занятно, но немного утомительно. Найя Найя идет на пляж и присаживается на гальку. Смотрит на раскинувшееся перед ней море, на дрейфующие небоскребы. Есть среди них один повыше других, Кастельмар-отель, так он называется. У него белые башенки, похожие на минареты, и широкие мраморные лестницы. Он покачивается, словно огромный [53] пароход, и волны разбиваются о его борта; он медленно плывет среди других зданий, и позади взвихряется бурун. Знаете, как легко унестись вдаль, глядя на море? Это каждый умеет: пристально глядишь в одну точку на воде и видишь стремительное течение. Уносишься в море, погружаешься в воду и уже не знаешь, где ты.

Найя Найя так не делает. Она внимательно смотрит на каждую волну, прокатившуюся от самого горизонта, и плывет, как идет. Вверх-вниз, снова вверх и снова вниз. В воде так хорошо двигаться.

А потом она идет отдохнуть в одну из комнат в Кастельмаре. Вытягивается на мягкой кровати под прохладной небесно-голубой простыней. Над головой она видит маленькое квадратное окошко: ее комната расположена на самом верху одной из башенок. Корабль-небоскреб тяжелый, он то погружается в воду на несколько метров, то высоко поднимается на волне, и тогда чувствуешь, как кровь стучит в висках.

Как хорошо путешествовать на одном месте! Проходят часы и часы, а в окошке — все тот же вид: полукружие залива и каменистый пляж. Наверное, небоскреб стоит на якоре и никуда не может уплыть.

Одна Найя Найя это умеет, никому больше не под силу расставить небоскребы на глади моря, в полукружии залива. А когда ей это надоест, она поставит их на место, и на синей воде не останется ни следа, ни даже клочка пены...

Некоторые люди недолюбливают Найю Найю: думают — она в игрушки играет. Но мы, Аллигатор Баркс & Со, — мы-то знаем, что это не совсем игра. Она на самом деле хочет исчезнуть, раствориться, вот и все. Потому-то мы все считаемся с ее желаниями.

Она всегда уносится куда-то, растворяется во всем, что бы ни делала. И не может долго оставаться в неподвижности. Вот и когда она плывет, тоже растворяется. Плавные движения кроля поглощают ее целиком. Ну, как если бы она сидела на скале у моря и смотрела на себя плывущую. Но это вовсе не значит, что она собой любуется или не интересуется ничем, кроме себя. Просто она старается делать все как можно лучше.

Удивительное это зрелище, когда она выходит из моря, проплыв кролем вдоль всего пляжа. Ее тело словно отполировано водой, холодной водой, которую она рассекала головой и руками, одновременно быстро-быстро перебирая ногами, так долго, что теперь ей трудно сразу вернуться на [54] сушу. Она сейчас похожа на нерпу, тем более что на ней закрытый черный, блестящий купальник.

Аллигатор Баркс— он терпеть не может холодной воды и совсем плохо плавает — выдавливает из себя несколько слов:

Ты не замерзла?

Хорошо плывешь, далеко пойдешь.

Найя Найя слушает вполуха. Она глубоко дышит, встряхивая длинными черными волосами.