Темная душа нараспашку - Марина Серова

Но Трейгиса мой вопрос не смутил. Он спокойно произнес:

— Это кому как нравится. Вообще, сейчас мода на любовниц с эстрады. Большинство моих знакомых присматривают себе юных певичек, раскручивают их. Видимо, это льстит их самолюбию.

— А вы, значит, не такой? — в этот вопрос я вложила непомерно много недоверия, и это заметил даже Гарик, незаметно пнувший меня ногой под столом.

— О-о, сколько агрессии! — улыбнулся Станислав. — Вижу, я разочаровал вас.

— Значит, вы врали?

— Ничуть. Все сказанное — чистейшая правда: вы же сами хотели ее услышать. — Мужчина явно наслаждался моим состоянием. Как и многим другим, ему тоже нравилось быть на высоте, демонстрировать свое превосходство.

Только он не знал, с кем имел дело, и уж точно не ожидал услышать от меня напрямую обвинения в том, о чем — он был уверен — никто не знает.

— Ага, значит, и вы выбираете себе здесь десерт. Причем вы, как я могу судить, любитель клубнички, сочной и молодой.

Станислав пока еще не понимал, о чем идет речь, но подсознательно уже напрягся.

— Интересно, такие молодильные яблочки, как Лиля, тоже среди таких, как вы, популярны? Или, может, сделаете вид, что школьницы вас не интересуют… А я ведь надеялась, что вы и про них в своем рассказе упомянете. Что ж вы их без внимания оставили?

Наши взгляды буквально схлестнулись над столом, а Гарик вжался в стул, даже не зная, чего от обоих можно ожидать. Но ничего катастрофического не произошло — Трейгис попросту усмехнулся на мое заявление и преспокойно произнес:

— Вы все совершенно не так поняли, Танечка. Уж не знаю, откуда вам стало известно, что я знаком с этой девочкой, но я этого и не отрицаю.

— Ага, значит, сознаетесь… — обрадовалась я.

— Не сознаюсь, а признаюсь, — холодно поправил меня мужчина. — Признаюсь в том, что я ее знаю. Только не пойму, что у вас за подозрения на наш счет?

— Да вот, интересуюсь, как давно вы запали на эту девушку? Что вы ей пообещали, чтобы она была с вами?

— А вы разве видите ее со мной? О, да вы, похоже, знакомы с ней ближе, чем я мог себе представить. Вы ее родственница?

— А если бы и так?

— Да вы не кипятитесь, успокойтесь, — подливая мне вина, спокойно продолжил разговор Трейгис. — Не знаю, что у вас там произошло, но могу заверить, что я к этому не имею никакого отношения, разве что косвенное. Так что с ней приключилось?

— А то вы не знаете, — усмехнулась я, не веря в то, что Станиславу неизвестно о беременности Лили.

— А разве должен? — спросил тот. — Да, эта девушка мне знакома, я первым подошел к ней, но лишь для того, чтобы предложить заработать.

«Ну вот, а я что говорю! — ликовала моя душа. — Этот наглец даже не пытается отпираться, он, видимо, уверен, что ему все сойдет с рук и бояться нечего. Подумаешь, мол, она должна была предохраняться, а коли залетела, так, значит, сама этого хотела и он тут ни при чем. Как же!»

— Да, заработать, — повторил Станислав. — Таких, как она, я обычно использую в целях налаживания контактов и связей со своими иностранными партнерами.

— Что?

— Я говорю, что знакомлю их со своими партнерами иностранцами. Это выгодно обеим сторонам: девушки получают на время состоятельного любовника, а я — скидку или согласие на подписание того или иного договора. Между мной и Лилей только деловые отношения.

— Да вы сутенер, господин Трейгис!

— Отнюдь нет, — моя колкость, кажется, его ничуть не задела. — Я всего лишь деловой человек. А в мире бизнеса… большого бизнеса, если вы понимаете, о чем вообще идет речь, приходится использовать разные методы. Таковы правила игры, и тот, кто их не соблюдает, в игре надолго не задерживается.

— Хотите сказать, что у вас с Лилей не было близких отношений?

— Я вообще не хочу об этом говорить. Но если уж вы так настойчиво от меня этого требуете — скажу. У меня с Лилей не было близких отношений.

— Я вам не верю!

— Это ваше право, — Станислав был совершенно спокоен. — Спросите у нее, если желаете. Кстати, вы так до сих пор и не объяснили, почему так резко перевели разговор на эту девушку. Подозреваю, что к журналистике, так же как и к актерскому делу, вы не имеете никакого отношения.

— Она частный детектив, — сдал меня Гарик. — Извини, что сразу не сказал тебе этого, но я не думал, что вы оба так разгорячитесь. Мне она ничего не сказала.

— Ну спасибо, ну удружил, — язвительно бросила я в сторону этого предателя. Но Папазян не обиделся, заявив:

— Это еще кто кому: ты едва не поссорила меня с моим очень хорошим другом и клиентом. Разве так делают?

— Спросили бы прямо, я бы и так все вам рассказал, — поддержал Папазяна Станислав.

«Ну вот, они против меня объединились. Я так и знала, что сработает мужская солидарность: вот и положись потом на кого-нибудь».

— Если вы не солгали…

— Говорю же, мне это ни к чему: я пока еще не насколько сбрендил, чтобы давать своим врагам повод обвинить меня в совращении малолетних. Вы ведь это имели в виду? У меня и без этого хватает женщин.

— Мне нужно знать, с кем вы познакомили Лилю?

— Я представил ее Густаву Шернеру. Это мой западный партнер.

— Его координаты! — потребовала я.

— Я не могу вам их дать. Надеюсь, вам не потребуется объяснять, что такое деловая этика.

— Я в любом случае их раздобуду, — заверила я его. — Но давайте все же не будем тратить мое время зря. Девочка беременна и не желает признаваться, кто отец ребенка.

— А вам, стало быть, поручено его найти, — догадался Трейгис.

Я кивнула.

— Что ж, святое дело. Хорошо, я дам вам адрес его конторы, — Станислав раскрыл свою визитницу и, немного порывшись в ней, протянул мне блестящую серебристую карточку. — Но только будьте добры, не упоминайте моего имени, я вас очень прошу.

— Хорошо, я постараюсь, — кивнула я и собралась уйти, но была остановлена Станиславом. Он мило мне улыбнулся и заявил:

— Вот сейчас я как раз и увидел в вас такую женщину, какие мне нравятся. Вы упрямы, своевольны, идете на все ради достижения цели. Ваша профессия даст фору многим мужским, а значит, вы стоящая женщина.

Я даже раскраснелась от такого комплимента, а мой язвительный внутренний голосок запел:

«Ну надо же, теперь они, значит, разглядели душевную красоту. Теперь я нужна стала… Только мне сейчас этого не нужно, я уже не хочу. Так что, дорогой, поезд ушел и скрылся за горизонтом…»

— Я прощаю вас за ваш обман… — вновь усаживая меня на стул, заявил коммерсант.

— Я не нуждаюсь в вашем прощении.

— … и очень прошу составить мне компанию на этот вечер. Я ведь уже говорил, что мне нравятся независимые женщины, знающие, чего они хотят.

— А я, кажется, упоминала о таком свойстве нравящихся вам женщин, как самодостаточность, — мило улыбнувшись, напомнила я.

Но тут к Станиславу подключился еще и Гарик, залепетав:

— Ты обещала, Танюша, что в награду мы проведем этот вечер вместе.

— Что-то не припоминаю таких слов. И потом, как женщине, мне свойственно передумывать. Так что — чао, мальчики, счастливо оставаться.

И я уверенно встала и направилась к двери. Папазян попытался меня догнать, но был остановлен Станиславом, начавшим что-то быстро ему говорить. Воспользовавшись этим моментом, я вынырнула на улицу и заторопилась к своей машине, мысленно проклиная всех мужчин на белом свете.

«Эти несчастные сами не знают, чего хотят. Мечутся, как маятники, между левой стороной и правой, вместо того чтобы один раз сесть и хорошенько подумать. И кто только назвал их сильной половиной человечества: слабее существ на земле сложно отыскать. Даже зверь-самец даст любому из них фору, уж он-то хоть обеспечивает семью, защищает ее, тогда как эти… — я грустно вздохнула. — Бедные женщины, которым приходится все это терпеть. Право, я вам не завидую».

«Отец ребенка — иностранец? — Я задумчиво глядела на блестящую визитку, на которой значилось: „Густав Шернер. Представитель немецкой компании „Kronos“.“ Дальше шел адрес компании и номер телефона. — Уж не потому ли девица и молчит теперь, как Штирлиц. Понимает, что мать удар хватит, узнай она об этом. А может, и не понимает, может, просто боится или чего-то ждет. Знать бы, каковы ее планы. Да и второй особы тоже. Вот ведь умудрились-то, словно специально подгадывали, чтоб так одновременно.

А если действительно — специально? Вдруг они сговорились, чтобы за что-то отомстить матери — я ведь не знаю, какие между ними отношения и что было в прошлом…»

Я совершенно запуталась в собственных версиях и предположениях, а потому решила потревожить свои двенадцатигранники. Достав из сумки замшевый мешочек, в котором они хранились, я несколько раз встряхнула его, мысленно задала «косточкам» вопрос и высыпала их рядом с собой. Двенадцатигранники приятно простучали по поверхности стола и выдали комбинацию: 14+25+1. Данная комбинация означала следующее: «На вашем пути есть препятствие, но непредвиденная задержка в достижении цели пойдет лишь на пользу. Не следует слишком рваться вперед».