Кундуз-Гардез. Бригада уходит в горы (СИ) - Бикбаев Равиль Нагимович

Здравствуй ж….а — Новый год! «Тили-тили, трали-вали… по просьбе Афганского правительства… ввести наши части… для оказания интернациональной помощи, братскому народу…» Вот такой приказ значит, в первых числах января 1980 года получили.

Вот мы и поперли, оказывать братскую помощь, дружественному афганскому народу.

Батальон наш первый он же единственный в бригаде парашютно-десантный, остальные десантно-штурмовые, они на технику, мы на вертолеты. Десантировались прямо на аэродром, вокруг чисто поле, сопротивления не было, потерь нет. Как нож в масло вошли, нет, не так, как в г….но вляпались. Вляпались буквально, аэродром на глиняном плато расположен, зима снег с дождем, глину развезло, а нам приказ: «занять оборону приступить к оборудованию места дислокации» Как? Из строительной техники, только малые саперные лопатки. Да как хотите! Вы же десантники, вот и покажите, на что способны. Через пару дней остальные батальоны, батареи и прочие средства усиления бригады подошли.

Не воинская часть, табор, нет хуже. Боевая техника БМД, БРДМ, машины, полевые кухни, минометы, станковые противотанковые гранатометы, зенитная батарея. Все брошено, все под снегом и дождем на пронизывающем ветру. Между техникой голодные замерзшие солдаты как одурелые бродят, большинство всего то третьего месяца службы, офицеры матерятся, порядок хотят навести. Да какой тут порядок, если они своих солдат толком и не знают, да и сами мечутся как щенки беспомощные. Жрать нечего, спать негде, вода и то привозная. Воюйте ребята! Палатка полевая рассчитана на четверых, ни черта, мы туда весь взвод впихнем, теплее будет. Печка чугунная «буржуйка» модель образца 1917 года, а топлива нет. Полевая кухня есть, а продукты когда будут? А х. й его знает! Сухие пайки жрите. Как это закончились? По плану вам их еще на две недели должно хватить, ничего не знаю, выкручивайтесь как хотите.

Сказку про русского солдата, что кашу из топора сварил, небось, помните? А в песне что поется? «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!». Вперед товарищи десантники делать сказку суровой военной реальностью! Сказано — сделано! У кого взять? Где взять? Ясное дело, пусть местное население нам тоже братскую помощь окажет. Ах, они не хотят?! Родной ты мой! Так кто же их спрашивать то будет? Вот в таких обстоятельствах афганцы с пламенными интернационалистами знакомство свели. Так был заложен прочный фундамент дружбы между афганским народом и нашей армией.

Слева от аэродрома подошла и встала гарнизоном 201 мотострелковая дивизия, а у них, мать честная, половина личного состава «партизаны» (прим. автора. «партизаны» жаргонное наименование призванных на время, и уже отслуживших срочную службу солдат. Тогда это называлось: «военные сборы»). «Партизаны» сплошь узбеки, по русски решительно отказываются понимать любое слово кроме «жрать» и «спать». На службу и войну им насрать. Бардака у них еще больше было, а вот материально-техническое снабжение лучше. Дивизию с наскоро сформированной бригадой не сравнишь. Стали наши орлы к ним в гости ходить. Время такое старались выбирать, когда хозяев нет. Делились мотострелки с нами, всем чем только могли, вот только не подозревали об этом. А если ловили наших десантных соколов за этим делом, то подбивали их, но знаете «голод не тетка», прорывались наши избитые бойцы из окружения мотострелков, и добычу с собой уносили. Вот вы как бы их назвали? Только десантура, другого ругательства и не подберешь. Генерал комдив нашего комбрига подполковника ругал и стыдил. Комбриг ругал и стыдил командиров батальонов, командиры батальонов ставили на вид командирам рот. А те?

Жизнь строевого офицера от быта солдата — срочной службы первые полгода пребывания в Афгане почти не отличалась. Те же палатки, тот же сухпай, та же форма. И тоже неукротимое желание есть досыта и спать в тепле. В упор не видели командиры рот и взводов как уходили на дело их бойцы-мародеры. Вот так родилось в боевой обстановке, полное взаимопонимание между солдатами и строевыми — ротными офицерами. Недавние мальчишки быстро постигли науку, как выжить там, где как бы и жить то невозможно. А каждый офицер точно знал, на что способен подчиненный ему воин. Идиллия! Под такую ее мать!

Бардак это непременное условие и гордость нашей армии. Все меняется, страна, форма, оружие, а вот бардак остается. Этим мы похваляемся и чванимся, перед иными армиями. А вот если случится чудо и бардак исчезнет? Затоскуют тогда солдаты, офицеры и генералы. И вообще это уже не наша армия будет, а какая то иноземная. Но пока стоит нерушимо среди бардака наша любимая Родина, то не быть нашей родной армии — иноземной. На том стоим, и стоять будем непоколебимо! Как пьяный солдат-дембель перед застукавшим его командиром.

В Афгане первые месяцы бардак рос в геометрической прогрессии, и чем больше его пытались искоренить, или хотя бы скромно поставить в рамки, тем сильнее он разливался как вширь так и вглубь.

К февралю 1980 года все более-менее стабилизировалось. Спали в палатках, блиндажах и землянках не раздеваясь, жрали не раздеваясь, про мытье горячей водой даже и не мечтали, обмыли личико холодной привозной водицей и ладно. Закалились, оборвались, нижнее белье и форму не стирали, негде, да и незачем в таких то условиях, обовшивели, но оружие держали в чистоте и полном порядке. Ко всему привыкли. Поняли соколики десантники, хоть воздушные хоть штурмовики службу до самых печенок.

— Ребята! Нашу роту усиливают расчетами АГС-17 из других подразделений, и лететь нам на вертушках, брать Чертов мост, — ставит боевую задачу своим многократно проверенным в мародерстве, воровстве и жестоких битвах: за кусок хлеба; банку тушенки и ведерко угля, бойцам — командир первой роты старший лейтенант К***.

Сам то ротным только четыре месяца как стал, взводные офицеры молодняк после училищ, а солдаты в основном призыва осени 1979. Но ничего, уже притерлись, пообвыкли, озлобились, оборзели, в первые месяцы выжили, а дальше уж и так попрет. Опыта боевого нет? А у кого он в феврале восьмидесятого был? Опыт он ведь кровью добывается, и чем больше крови, чужой естественно, тем он дороже. А пороха хватало! Погрузилась рота в вертолеты, полетели. Сколько противника? Знаменитый ну просто стратегический русский ответ: «А х…й его знает!? Бой покажет. На месте разберемся» Усиленная парашютно-десантная рота это всего то шестьдесят пять бойцов, а из этих шестидесяти пяти, пятьдесят восемнадцатилетних пацанов, только, только среднюю школу закончили. А мост обороняло около полтора тысяч афганцев, вооруженных естественно.

В числе приданого первой роте расчета АГС — 17, летел захватывать мост и мой земеля, прозвище Цукер. Настоящее его имя говорить не буду, разрешения такого не имею, но кто служил в то время в первом батальоне, личность его легко идентифицирует. Рассказываю я, об этой операции исключительно с его слов, с официальной версией подвига, эта версия чуть расходится, если какая ошибка и есть, то оставляю это на его совести и памяти. Сам то я в то время, февраль 1980 г., еще книжки на гражданке читал.

Когда наши части вошли в Афганистан, то сопротивления практически не было, афганская армия засела в казармы, и носа своего не высовывала, многие ее солдаты и офицеры дезертировали. В стране неразбериха, кто… как… зачем…, никто ничего не понимал. В Кабуле пытались порядок навести, а в провинциях…, безвластие, да наши отдельно стоящие гарнизоны. Первое время наши части в боевые действия не ввязывались, да и не с кем было. Отряды моджахедов — душманов — духов, только создавались. Зато по Афгану полно бродило вооруженных дезертиров, и всяких там других любителей половить золотую рыбку удачи в мутной воде безвластия. Вот такой то отряд и захватил мост. В Афганистане других средств сообщения кроме автомобильного транспорта, не было, и нет. Через тот мост, проходили колоны и одиночные машины, и захватившие его дезертиры и прочая, прочая… шваль, очень недурно устроилась. Афганские машины и колоны они или полностью грабили, или пропускали за выкуп. Разок обстреляли и советскую войсковую колонну.