Комната для трех девушек - Анна Васильевна Дубчак

с ним случилось на пустыре, его сочтут либо лгуном, либо патологическим фантазером, либо просто покрутят пальцем у виска, мол, чокнулся мужик.

Поначалу, увидев девушек, он так испугался, что словно окаменел. Он не мог повернуться, не мог даже ничего говорить. Просто стоял и смотрел на этих покойниц, тела которых располагались буквой «х», то есть их ноги были перекрещены, лежали одни на других, а верхняя часть туловища и головы расходились в разные стороны. Случайно ли так вышло или же таким образом девушки, еще живые, должны были улечься, чтобы их ветром сдуло из одного мира в другой, из одного временного пространства в другое?

Он не боялся покойников, но вот эти девчонки жути навели. Оставлять их здесь, на пустыре, было нельзя. Не по-людски это. Да и с научной точки зрения девушки представляли большой интерес. Поэтому, приняв девушек за покойниц, он первым делом вызвал бы полицию, рассказал бы, при каких обстоятельствах их нашел. Он был уверен, что полицейские, услышав его рассказ и увидев чудны`х покойниц, и не вспомнят о том, что делал он сам на пустыре, не оштрафуют за то, что выбросил там мешки с битым кафелем.

Но когда он приблизился к ним, склонился, чтобы пощупать пульс, то вздохнул с облегчением – они обе были живы.

Дрожащими руками он поднял сначала одну и понес к машине, уложил на заднее сиденье, потом вернулся за второй, положил ее валетом по отношению к сестре. То, что девушки были сестрами, он понял сразу, как только поближе рассмотрел их лица. Симпатичные, светловолосые, молоденькие, стройные. Их лица были сильно напудрены, а яркая красная губная помада размазалась вокруг губ.

Промелькнула мысль, что их могли изнасиловать, но уж больно аккуратно выглядела одежда, а задирать юбки он бы не посмел, чтобы хотя бы осмотреть нижнее белье. Нет, все было чистым, опрятным и даже выглаженным. Но когда нес девушек, понял, что ботинки обуты на голые ноги, ни чулок, ни колготок. Если бы он понял, что на них современные эластичные колготки, он сразу успокоился бы. Мало ли кто из современных модельеров-дизайнеров одежды не придумал новую моду на основе послевоенных моделей, уж как-то эти наряды можно было бы объяснить. Но ни одного признака того, что девушки современные, реальные, ни одной детали одежды или аксессуаров, которые свидетельствовали о том, что они из настоящего времени, он так и не нашел.

Он привез их в больницу, пока вез, думал только об одном – чтобы довезти их живыми.

Припарковался у входа в клинический центр (это было самое близкое к Водыкинe медицинское учреждение), вышел из машины, вошел и бросился к первому попавшемуся человеку в белом халате. К счастью, им оказался врач. Павел сообщил ему, что нашел девушек на пустыре и что они, к счастью, живы…

И тут началось. Забегали, забрали и уложили девушек на носилки и увезли куда-то, покатили вдоль белоснежного коридора… Очень быстро появился полицейский, затем приехал следователь. Им предоставили маленький кабинет, где следователь Валентин Михайлович Ромих (Павел на всю жизнь запомнил его странную фамилию) расспрашивал его об обстоятельствах дела: как он оказался на пустыре, в каком положении находились девушки, может ли он показать это место.

Конечно, он мог! И тогда они отправились на пустырь уже вместе с Ромихом и в сопровождении полицейского. Но, оказавшись на пустыре, не сразу пошли к месту, а дождались, как Павел понял позже, экспертов. Приехала машина, оттуда вышел человек с чемоданчиком, за ним появился фотограф.

– Вот здесь я их и нашел. – Павел показал точное место, небольшую вытоптанную полянку с примятой травой и торчащими вокруг сухими грубыми стеблями чертополоха.

В какой-то момент ему так захотелось пить, что он не выдержал и попросил следователя дать ему воды, надеясь, что в его машине найдется дежурная бутылка.

– А что вы делали тут? – Cледователь, протягивая ему бутылку и пластиковый стаканчик, уже в который раз спросил это. Павел знал эту странную черту многих людей, задавая вопрос, не дожидаться ответа, типа спросил и хватит, затем еще и еще. Такое случается, если человек крепко о чем-то задумывается и становится рассеянным.

– Я же говорил вам: выбросил здесь мешок с кафелем, я мастер, ремонтирую квартиры. Поленился ехать на городскую свалку и решил оставить мешок здесь.

Он намеренно сказал про один мешок, мало ли, если он скажет, что мешков было пять, следователь отреагирует уже конкретно, после чего его оштрафуют.

Он понятия не имел о размерах штрафов, а потому, вдруг прикинув, что штрафы могут быть слишком большими, испугался, что ему придется отдать все, что он заработал за последнее время. Нет-нет, этого он не мог допустить, а потому решил поменять тему разговора, сбить следователя.

– Вам не показалось, что их занесло сюда из сороковых годов? Вы видели их одежду? Обувь?

И он начал делиться впечатлениями и мыслями с Ромихом. Но на озабоченного своими мыслями следователя его слова не произвели ровно никакого впечатления. Бросив через плечо: «Да сейчас все одеваются так, кто как хочет», он внимательно наблюдал за работой экспертов, до этого обследуя территорию метр за метром. Понятное дело, следователя интересовало одно: кто и зачем привез девушек на пустырь? Предположения впечатлительного свидетеля о том, что девушки могли быть занесены сюда фантастическим ветром прошлого, его мозг не воспринял вообще.

Он постоянно кому-то звонил, чаще всего, судя по разговору, судмедэксперту, потому что расспрашивал о том, что с девушками и в каком они состоянии, когда будет готов анализ крови, не изнасилованы ли они.

– Похоже, их просто чем-то накачали, – позже говорил он кому-то по телефону. – Следов инъекций нет, значит, напоили. Предположительно, снотворным. Но каким-то бронебойным, завтра все узнаем точно.

Павла отпустили поздно вечером, когда все его показания были записаны, запротоколированы. Ну прямо как в кино! И какое счастье, что девчонки оказались живы!

Примерно в полночь в ворота постучали. Ромих! Надо же, какой дотошный следователь! Приехал по указанному в протоколе адресу, чтобы проверить, действительно ли свидетель работал в этом доме. Напугал старика, с которым Павел прикончил бутылку самогона за рассказом о случившемся, но быстро и уехал.

– Да, парень, вот не послушал ты меня, – ворчал Александр Васильевич, открывая вторую бутылку после того, как за следователем была заперта калитка. – А если бы девчонки были мертвые, влип бы по полной, может, и загремел бы на нары.

– И не говорите… – Павел наложил себе в тарелку квашеной капусты и соленых огурцов. – Самому не по себе. Завтра заеду в больницу, проведаю их. Интересно же посмотреть, проснулись