Звезды Сан-Сесильо - Сюзан Барри

Когда они возвращались к машине, у Лайзы было такое чувство, что вилла, в конце концов, не так уж восхитительна, а заросший сад — просто преступление перед хозяевами виллы. Даже солнце не казалось ей таким золотистым, как прежде, а сосны вообще загораживали свет.

Если уж она осталась здесь жить, она никогда не уедет отсюда такой, какой приехала сюда, — его клеймо пройдет через ее сердце, как тень от сосен на выстланном плитами полу дворика, но в отличие от этой тени, оставив свой неизгладимый след. Она была так уверена в этом, что села в машину абсолютно молча, и доктор Фернандес, включая зажигание, посмотрел на нее с некоторым любопытством.

ГЛАВА 4

На обратном пути он задал ей несколько сугубо личных вопросов, и она автоматически отвечала на них, все еще пытаясь избавиться от влияния тех последних мгновений на вилле.

— Вы должны простить меня, если вам кажется, что я вторгаюсь в ванту жизнь, — промолвил доктор, — но в данных обстоятельствах мне бы хотелось, чтобы все было выяснено. Вас действительно больше ничего не связывает с вашей страной?

— Нет. — Она, казалось, на мгновение заколебалась. — Ничего, это правда.

— Что вы имеете в виду?

— У меня только дальние родственники. — Лайза печально улыбнулась. — Но они вряд ли идут в расчет, не так ли?

— В Англии — вероятно, — признал он, — но в Испании мы придаем семье довольно большое значение. Семья по-настоящему дорога сердцу каждого испанца. Мы не расстаемся и не теряем связи друг с другом, как это, похоже, происходит у вас. — Он нахмурился, глядя на дорогу перед собой, и, кажется, не одобрял англичан с их обычаями.

Лайза ловила себя на том, что ей интересно, в каких кругах он вращается в Мадриде и можно ли судить по этому худому умному лицу, что он находится в зените своей известности, а она подозревала, что это так и есть. Он не только производил впечатление умного человека, но был богат, что свидетельствовало об успехе.

— В Испании, например, молодая женщина вашего возраста вряд ли искала бы средства к существованию. Кто-нибудь из ее семьи почти наверняка взял бы ее под крылышко, и, вероятно, она бы вышла замуж, а брачный контракт был бы составлен в ее пользу.

— А мы в Англии предпочитаем заключать свои брачные контракты, когда решаем выйти замуж, — решительно ответила она.

Хулио продолжал пристально всматриваться в дорогу, поглощавшую все его внимание. Он только слегка пожал плечами.

— Я ведь просто заметил, что в нашей стране ваше положение было бы более прочным. Однако, — преодолев крутой поворот, продолжил он, — я пытался выяснить, насколько вы свободны в своих решениях и не связывает ли вас с родиной что-нибудь, кроме уз крови, что может заставить вас затосковать по Англии после нескольких недель, проведенных здесь.

— Вы имеете в виду, — она предательски покраснела, хотя он и не смотрел на нее, — не помолвлена ли я?

— У вас нет обручального кольца, но ваше сердце может быть занято! — чуть заметно улыбнулся он, когда она искоса взглянула на него.

— Я — нет, я не… Я хочу сказать, что у меня никого нет!

— Это самое предпочтительное, — произнес он таким тоном, словно с его дороги убрали последнее препятствие. — Вы легче адаптируетесь, если у вас в Англии не осталось никаких сердечных привязанностей и ностальгия не помешает вам выполнять вашу работу. От тех, кого я нанимаю, я требую хорошей работы и сосредоточенности, а также преданности в моих делах. — Он бросил на нее мимолетный взгляд. — Я задаю вам слишком много вопросов, мисс Уоринг? Не забывайте, что это мой единственный ребенок и его я доверяю вам, а вы будете предоставлены самой себе в мое отсутствие!

— Да, я вас отлично понимаю! — Но именно в этот момент Лайза усомнилась, следует ли ей поступать к нему на работу, не разумнее ли передумать и извиниться за свой отказ.

Он как-то необычайно хладнокровно говорил о ее сердечных привязанностях, словно надеялся привить ей иммунитет против них, по крайней мере пока она будет работать у него.

— Вероятно, — неожиданно предположила она, — вы хотели бы получить обо мне более исчерпывающие сведения, прежде чем серьезно решить, стоит ли доверять мне девочку?

— Нет, — он покачал головой так, как будто не видел в этом предположении ничего странного, но уже принял решение. — У меня складывается впечатление, что вы с Жиа отлично поладите, а это самое важное. Так что, если экономка и ее муж завтра вернутся, а они не очень далеко, я бы хотел, чтобы вы переехали на виллу послезавтра, и разумеется, вместе с Жиа.

— Вы совершенно уверены, что я соглашусь? — услышала она свой шепот, испуганная тем, что этот испанский эпизод — а это, конечно, не более чем эпизод — получил такое неразумное продолжение.

Когда они вернулись в отель, мисс Гримторп занялась Жианеттой, и Лайза подумала, что ни за что на свете не взяла бы такую женщину в няни девятилетнему ребенку — уж больно сурова была эта няня. На Лайзу она смотрела с упреком, как будто девушка отняла у нее работу, потерю которой не могло возместить и месячное жалованье.

Конечно, отказ от услуг мисс Гримторп характеризовал ее, но Лайза была так взволнована и обеспокоена всякими невольными мыслями, что не могла почувствовать удовлетворения от того, что предпочли ее.

Она приняла ванну и переоделась к обеду. В ресторане отеля она с удовольствием увидела пустой столик, за которым обычно сидел доктор Фернандес. Однако на столике стояли бархатистые алые розы, и вид у них был такой, будто они были уверены, что не останутся неоцененными в этот вечер.

Покидая ресторан, Лайза увидела, что через вращающуюся дверь входит доктор Фернандес в сопровождении рыжеволосой дамы с короной кос на голове. Донья Беатрис де Кампанелли! В этом не было никаких сомнений!

В черном платье, таком же потрясающем, как и прежнее золотистое, с плечами, покрытыми газовой накидкой с блестками, и кроваво-красным ожерельем на белоснежной шее она была великолепна. Лайзу осенила мысль, что цвет роз на столике специально подобран под цвет ожерелья.

Она как можно быстрее выскользнула из ресторана, чтобы никто из них не увидел ее. Каково же было ее изумление, когда мальчик-посыльный, догнав ее, протянул записку. В ней просто, но властно говорилось: «Я обедаю с приятельницей, но мне доставит удовольствие, если вы не откажетесь выпить с нами кофе на террасе. Я хочу познакомить с вами свою приятельницу. X.Ф.».

X. Ф. — Хулио Фернандес! Ее новый хозяин!

Лайза спустилась в сад, чтобы дождаться окончания обеда, и наконец увидела, что они вышли на террасу.