Арина - Клод Анэ

Однажды вечером его затащили на ежегодный бал в гимназию Знаменской. Арина, одна из устроительниц праздника, при входе протянула Николаю цветок. Он взял его, неловко и надолго уставился на девушку, пробормотал несколько слов благодарности и в результате не отходил от нее целый вечер. Когда она танцевала, он следил за ней с растроганной улыбкой. Время от времени покидал бальный зал, бросался в буфет и залпом выпивал несколько бокалов вина, чтобы придать себе храбрости. Еще прежде, чем кончился бал, в приступе героического мужества он предложил Арине выйти за него замуж. Арина – ей тогда было шестнадцать лет – смерила его вызывающим взглядом с головы до ног и прыснула ему в лицо. Но на следующий день он пришел с букетом цветов к Варваре Петровне, напрасно пытавшейся объяснить ему, что племянница слишком молода для замужества. Еще через день он уже носил обручальное кольцо с выгравированным именем Арины и датой бала. Он рассказывал по всему городу, что Арина Николаевна Кузнецова по окончании гимназии станет госпожой Ивановой. С тех пор каждый день Арина получала цветы – в конце концов она стала испытывать от этого удовольствие и изредка соглашалась на прогулки в коляске с Николаем.

Трудно даже вообразить, насколько она, шестнадцатилетний подросток, сумела капризами и деспотизмом подчинить себе этого верзилу, почти вдвое старше ее. Удивительно, что ей отнюдь не понадобилось много времени, чтобы осознать, как безгранична ее власть над ним. С первого дня она поняла, с кем имеет дело и что в ее детских пальчиках Николай будет мягким воском. Она регламентировала его визиты и их продолжительность. Николай приходил только в назначенные ею часы. Боже сохрани его показаться на Дворянской без разрешения! Однажды по какому-то срочному делу он неожиданно появился в столовой. Арина молча ушла в свою комнату и отказалась принять его. Часто она приказывала ему пожить неделю-другую в его загородном имении. Иногда разрешала сопровождать себя в театр, куда ходила регулярно, не пропуская почти ни одного представления. Она была помешана на театре, бывала в обществе артистов, заявляла, что, возможно, сама станет артисткой, считая истинной жизнь только на сцене. Случалось, что посреди спектакля она шла за кулисы, в гримерные артистов, болтала с ними и совершенно забывала о Николае, который, надувшись, сжав зубы, уходил из театра один.

Однажды она попыталась проделать с ним такую штуку. Зимой в десять вечера, когда Николай сидел у нее в комнате за чаем, она объявила:

– Николай, я должна уйти, у меня свидание.

– Я провожу вас, – предложил он, – куда вы идете?

– Меня ждет друг на углу Соборной площади, но вы не должны знать, кто он.

Он удивленно посмотрел на нее. Через мгновение, сделав над собой усилие, промолвил:

– Хорошо.

Они вышли вместе, и когда при свете уличного фонаря она заметила того, кого искала, тут же распрощалась с Николаем, приказав ему возвращаться к себе.

Чтобы оценить эту выходку по достоинству, следует заметить, как отчаянно Николай ревновал Арину, имея все основания думать, что у нее в городе была не одна интрижка. Подтверждая справедливость его подозрений, она не делала из своих романов никакой тайны и сама говорила о них без умолку:

– Ах, Николай, знаете, кто приехал из Москвы? Старший сын Маклакова. Кажется, я влюблена в него, ведь он неотразим…

Подобных историй было множество.

После выходки у Соборной площади Арина, давясь от смеха, поведала об этом подруге. Свыкшаяся со многими капризами Арины, на этот раз Ольга не могла удержаться от упрека:

– Какая же ты злая, Арина! Подавив смех, та ответила серьезно:

– Да, так и есть, я злая. Но почему я не должна быть злой, если это доставляет мне удовольствие?

Пышнотелая блондинка остолбенела. Арина добавила:

– Хочешь, я скажу одну вещь, до которой ты сама никогда не додумаешься? Как раз потому, что я злая, Николай и любит меня. А вот тебя, пай-девочку, он не полюбит никогда.

При этих словах она начала кружиться в танце – несмотря ни на что, Арина оставалась еще дурашливой девчонкой, на которую находили приступы безудержного веселья, и она показывала на улице прохожим язык, разыгрывала своих соучениц и умела, как никто другой, доводить до отчаяния учителей, никогда не попадаясь с поличным.

Самое поразительное состояло в том, что Арина была права. Николай Иванов, единственное и избалованное дитя богатых родителей, которому разрешалось все, который никогда не слышал слова „нет" и знал только легкие победы у податливых женщин, сначала смотрел как на невиданное чудо на эту хрупкую девушку, говорившую с ним в приказном тоне. А подчинялся он ей по той простой причине, что не чувствовал в себе силы противостоять таинственной магии, исходившей от Арины.

Долгими часами в одиночестве он так и эдак раздумывал над этой странной проблемой: как согласился он стать рабом Арины и, прежде всего, почему она с ним так обращается? И вдруг все для него стало ясным. „Она подвергает меня испытаниям, чтобы убедиться в моей любви. И если она вновь и вновь так поступает, то только потому, что неравнодушна ко мне. Если бы она не любила, то оставила бы меня в покое. Раз мучает – значит, любит… Какая изумительная девушка!"

Так и шло, и чем больше Арина заставляла его страдать, тем больше росли признательность и привязанность Николая. Он даже думать не смел воспротивиться капризам Арины. Чем тяжелее были испытания, тем с большей радостью он соглашался подчиняться им и тем самым добиться любви этой бесподобной девушки. На другой день после того, как он проводил ее на свидание с соперником, Николай стал перед ней на колени:

– Арина, я благодарен вам, вы дали мне вчера высшее доказательство любви, какого может требовать мужчина. Благослови вас Господь!

Девушка вместо ответа повела плечами и сделала пируэт.

Случалось, что она еще более жестоко играла с ним. Иногда по вечерам она разрешала ему пить чай в своей комнате. Они подолгу беседовали. Николай в этих случаях обретал способность говорить и иногда даже становился красноречивым. Она усаживала его рядом с собой на диван, бросала на него то нежные, то дерзкие взоры. Тогда этот увалень обнимал ее за тонкую талию, не знавшую корсета, все ближе придвигался к ней и наконец припадал губами к обнаженному круглому и упругому плечу, осыпая его поцелуями.

Полулежа на диване, она делала вид, что ничего не замечает; казалось, она не участвует в этой страстной сцене.

– Ты любишь меня? – робко вздыхал Николай.

Арина хранила молчание. Наконец, когда, потеряв голову, Николай переходил в решительное наступление, Арина выскальзывала из его рук.