Расследование доктора Уотсона - Стивен Кинг

Хотя моя наблюдательность уступала наблюдательности Холмса, я тоже осматривался вокруг. Двойные окна были закрыты на задвижки и длинные бронзовые штыри, которые, поворачиваясь, захватывали крюками вделанные в рамы петли. Стекла в окнах были целы. Большинство судоходных карт в рамках и бронзовая коробка с инструментами висели между ними. Две остальные стены были заняты книжными полками. В кабинете стояла чугунная печка, отапливаемая углем, но не было камина. Таким образом, убийца не мог спуститься по каминной трубе подобно Санта-Клаусу, разве что он был таким тощим, что мог втиснуться в печную трубу и был одет в асбестовый костюм, поскольку печка все еще была очень горячей.

Письменный стол стоял в одном конце этой длинной узкой, хорошо освещенной комнаты. В противоположном конце находились книжные шкафы, два глубоких кресла и кофейный столик между ними. На столике высилась стопка томов. Пол покрывал турецкий ковер. Если убийца проник в кабинет через люк в полу, я не мог представить себе, как он мог это сделать, не сдвинув ковра, а ковер не был сдвинут - тени от ножек кофейного столика лежали на нем совершенно прямые, без малейшего искажения.

- Вы верите в это, Уотсон? - спросил Холмс, вырвав меня из почти гипнотического транса, вызванного чем-то.., чем-то, связанным с этим кофейным столиком...

- Верю во что, Холмс?

- Что все четверо просто вышли из гостиной за четыре минуты до убийства и отправились в четыре разные стороны?

- Не знаю, - тихо произнес я.

- Я не верю в это, не верю даже на ми... - Он замолчал. - Уотсон! С вами все в порядке?

- Нет, - сказал я голосом, который сам едва слышал. Я опустился в одно из глубоких кресел. Мое сердце билось слишком часто. Я задыхался. Кровь пульсировала в висках; глаза внезапно стали слишком большими для глазниц. Я не мог отвести их от теней ножек кофейного столика, протянувшихся через ковер. Со мной.., вовсе не все.., в порядке.

В этот момент в дверях появился Лестрейд.

- Если вы уже насмотрелись, Хол... - Он замолчал. - Что за чертовщина с Уотсоном?

- Мне представляется, - произнес Холмс спокойно и размеренно, - что Уотсон раскрыл эту тайну. Не так ли, Уотсон?

Я молча кивнул. Не всю тайну, пожалуй, но ее основную часть. Я знал, кто... Я знал, как...

- С вами это тоже обычно так происходит, Холмс? - спросил я. - Когда вы.., узнаете?

- Да, - кивнул он, - хотя обычно мне удается оставаться на ногах.

- Уотсон раскрыл эту тайну? - нетерпеливо спросил Лестрейд. - Ха! За, последнее время Уотсон предлагал тысячи разгадок сотен преступлений, Холмс, как это хорошо вам известно, и все они оказались ошибочными. Это его любимое занятие. Я помню только нынешним летом...

- Я знаю Уотсона лучше, чем вам удастся когда-нибудь узнать, - прервал его Холмс, - и на этот раз он попал в точку. Мне знаком этот взгляд. - Он снова принялся чихать; кот с оторванным ухом вошел в кабинет через дверь, которую Лестрейд оставил открытой. Он направился прямо к Холмсу с выражением преданности на обезображенной морде.

- Если с вами так происходит всякий раз, - сказал я, - больше никогда не стану вам завидовать, Холмс. Мое сердце едва не разорвалось.

- Постепенно к этому привыкаешь, - в голосе Холмса не было самодовольных ноток. - Ну, рассказывайте.., или мы должны привести сюда подозреваемых, как это обычно случается в последней главе детективного романа?

- Нет! - воскликнул я с ужасом. Я не видел никого из них и не имел ни малейшего желания. - Я только покажу вам, как это было сделано. Если вы с инспектором Лестрейдом выйдете на минуту в коридор... Кот добрался до Холмса и, мурлыкая, прыгнул ему на колени, изображая самое довольное в мире существо.

Холмс принялся безостановочно чихать. Красные пятна у него на лице, начавшие было бледнеть, вспыхнули снова. Он сбросил кота и встал.

- Поторопитесь, Уотсон, чтобы мы могли побыстрее уйти из этого проклятого дома, - сказал он приглушенным голосом и вышел из комнаты, как-то странно сгорбив спину, опустив голову и ни разу не оглянувшись. Поверьте мне, я почувствовал, что вместе с ним ушла часть моего сердца.

Лестрейд стоял, опираясь плечом о притолоку. От его влажного пальто поднимался легкий парок, на лице играла малоприятная улыбка.

- Хотите, я заберу с собой нового поклонника Холмса, Уотсон?

- Оставьте его здесь, - сказал я. - Закройте дверь, когда выйдете из кабинета.

- Готов поспорить на пятерку, что вы напрасно тратите время, старина, заметил Лестрейд, но в его глазах я увидел что-то иное: если бы я принял его ставку, он нашел бы способ как-то уклониться от пари.

- Закройте дверь, - повторил я. - Я недолго.

Он закрыл дверь. Я был один в кабинете Халла.., за исключением кота, разумеется, который сидел теперь посреди ковра, аккуратно уложив хвост между лапами и следя за мной зелеными глазами.

Я пошарил в кармане и нашел свою собственную заначку, оставшуюся от вчерашнего ужина. Мужчины вообще-то весьма неопрятный народ, но причина, по которой в моем кармане оказалась корка хлеба, объясняется не просто неопрятностью. Я почти всегда ношу в кармане хлеб, потому что мне доставляет удовольствие кормить голубей, опускающихся на то самое окно, у которого сидит Холмс, когда к нам приезжает Лестрейд.

- Киса, - сказал я и положил хлеб под кофейный столик - тот самый кофейный столик, спиной к которому сидел лорд Халл, когда расположился за письменным столом, положив перед собой два завещания - презренное старое и еще более подлое новое. - Кис-кис-кис.

Кот встал и лениво вошел под столик, чтобы обнюхать хлебную корку.

Я подошел к двери и открыл ее.

- Холмс! Лестрейд! Входите, быстро!

Они вошли в кабинет.

- Подойдите вот сюда, - сказал я и подошел к кофейному столику.

Лестрейд оглянулся по сторонам и нахмурился, не увидев ничего. Холмс, разумеется, снова начал чихать.

- Когда наконец мы выгоним отсюда эту мерзкую скотину? - пробормотал он из-за салфетки, которая стала теперь совсем мокрой.

- Надо бы побыстрее, конечно, - согласился я. - Но где вы видите эту мерзкую скотину?

В его влажных глазах промелькнуло изумленное выражение. Лестрейд стремительно повернулся, подошел к письменному столу Халла и заглянул под него. Холмс понимал, что реакция полицейского не была бы столь стремительной, если бы тот знал, что кот находится на противоположной стороне кабинета. Он наклонился, заглянул под кофейный столик, не увидел там ничего, кроме ковра и нижних полок, стоящих напротив двух книжных шкафов, и снова выпрямился. Если бы его глаза не искали кота так напряженно, он, конечно, все сразу бы увидел: в конце концов, он стоял совсем рядом. Но нужно отдать должное художнику иллюзия была дьявольски хороша. Пустое пространство под кофейным столиком отца стало подлинным шедевром Джори Халла.