Вольные упражнения (сборник) - Михаил Андросов

– А как же ноги? – удивлялась Таня.

Какое же это восстановление, если своих ног она не чувствовала по-прежнему?

Более того, реакция на внешние раздражители – будь то покалывание иглами или постукивание молоточком – пока отсутствовала. Спинной мозг бездействовал.

Таня всегда с нескрываемой тревогой наблюдала за тем, как врач в очередной раз простукивает молоточком её ногу, усердно пытаясь заметить хоть какой-то рефлекс. С таким же успехом он мог стучать по спинке кровати: Таня ровным счётом ничего не чувствовала. Ей в такие минуты с трудом верилось, что это вообще её нога.

– Потерпи немножко, – улыбался в усы Сергей Тимофеевич. – Не всё так сразу. У тебя был ушиб спинного мозга, поэтому отсутствие импульсов налицо. Но рано или поздно позвоночник должен прийти в норму. Нервные окончания не повреждены. Можно считать, тебе повезло.

Что поделать. Таня постепенно привыкала к своему новому положению. Да и какой тут мог быть выбор? Теперь оставалось жить только надеждой на выздоровление. Именно надеждой. Хотя врачи и старались всячески ободрить юную пациентку, Таня замечала, что в своих прогнозах они неуверенны. Особенно когда вопрос касался её ног.

Таня всегда терпела. Она терпела боль от первых травм в спортивной школе. Терпела и глотала обиду во время поражений на соревнованиях. Терпела смешки и унижения от тренеров, которые были далеко не всегда корректны в своих выражениях, терпела претензии, недовольство и зависть от товарищей и подруг по команде. Терпела боль в спине во время выступления на своих последних соревнованиях в Англии, после которых тренер неожиданно сделал заключение, что Тане нужен длительный отпуск, якобы для восстановления, и отправил её домой… Что же, потерпит она и сейчас. Главное, что рано или поздно, но она встанет, чего бы это ей ни стоило. Нужно не дать себе расслабиться, не уйти в уныние и депрессию от своего нынешнего состояния. А для этого нужны упражнения. Регулярные физические упражнения, и как можно больше. Она должна заставить работать обленившиеся за время бездействия мышцы. Тогда, глядишь, и ноги начнут действовать потихоньку.

Ночами, когда в палате выключался свет и на весь коридор хирургического отделения оставалась всего пара дежурных медсестёр, Таня начинала выполнять силовые упражнения, используя в качестве нагрузки… книги. Правда, она работала лишь руками, лёжа в постели, и иногда самостоятельно пыталась делать некое подобие наклонов и отжиманий, держась за спинку кровати. Получалось, но не всегда. Иногда накатившаяся волна боли заставляла Таню уткнуться лицом в подушку и плотно стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть. Но боль уходила, и Таня вновь пыталась начать выполнение упражнений. Хорошо ещё, что дверь в палату была прикрыта и ходившие изредка по коридору врачи не могли заметить, чем она занималась.

Накануне экзаменов Халиков навестил Таню ещё раз. Теперь, правда, уже в компании с Шуриком Пятновым и Ириной Рожковой.

С Ириной во время школьных занятий Таня почти не общалась, она даже не слишком хорошо помнила эту полненькую и молчаливую девочку. Очевидно, потому, что в классе та была замкнута и в массовых мероприятиях принимала участие редко. Тем не менее, Ирина упросила Халикова и Пятнова взять её с собою, когда узнала, что ребята собираются навестить Серебрякову в больнице. Она искренне была озабочена состоянием Тани. Из всего класса желание навестить Серебрякову больше не высказал никто.

Расспросив про самочувствие Тани, Ирина намекнула, что мама её работает в этой же больнице, правда, в поликлинике, и если что, можно обращаться за помощью к ней.

Халиков и Пятнов были более прямолинейны в своих высказываниях. Они даже чуть ли не хором отметили, что Таня за последние дни явно похорошела. Чушь полнейшая, если учесть, что Шурик не видел её в больнице вообще ни разу, а столь длительное нахождение в лежачем состоянии ещё никого не красило. Но слушать беспардонную болтовню одноклассников Тане было приятно.

На вопрос, что принести в следующий раз, Таня, к всеобщему удивлению, попросила какие-нибудь классические произведения из школьной программы – Достоевского, к примеру, или Тургенева.

Конечно, она пожелала ребятам удачи на предстоящих экзаменах и даже… передала привет Елене Михайловне.

Ребята раскрыли рты от удивления.

– Я передам обязательно, – пообещала Рожкова.

Скажи Тане кто-нибудь пару месяцев назад, что она классной руководительнице будет приветы передавать – она, пожалуй, рассмеялась бы тому в лицо. А вон как всё поменялось.

Приятное событие произошло в начале десятых чисел июня. Во время очередной проверки работы спинного мозга Таня вдруг почувствовала где-то далеко-далеко, в самом потаённом уголку сознания, как сигнал с чужой планеты, едва различимое: тук, тук.

Таня чуть не подпрыгнула от неожиданности на кровати.

«Тук, тук» повторилось вновь в точном соответствии с ударом молоточка по колену.

– Чувствуешь что-нибудь? – этот вопрос врач задавал Тане регулярно, но сейчас по выражению её лица он понял, что результат получился иным.

– Ещё раз, пожалуйста, – попросила Таня.

Врач перехватил молоточек удобнее и ещё несколько раз стукнул им по ноге.

– Я чувствую, – прошептала Таня. – Я чувствую! – теперь уже крикнула она так, что доктор вздрогнул. – Можно ещё?!

– Хорошо, – усмехнулся врач и вновь заработал молоточком.

– Рефлекс есть, – заключил, наконец, он. – Слабенький пока, но рефлекс появился. Так что поздравляю тебя. Твой спинной мозг начал восстанавливаться.

Он записал что-то в Таниной истории болезни и собрался уже уходить.

– А можно ещё раз? – вновь попросила Таня.

– Хватит с тебя! Если рефлекс вернулся, он уже не исчезнет, можешь быть спокойна.

Выходит, всё не так уж безнадёжно. Восстановление функций ног началось. Для Тани это было очень радостное известие.

Однако как ни пыталась она после пошевелить хотя бы одним пальцем ног, у неё так ничего и не вышло. Пальцы оставались неподвижны.

«Ничего, – успокаивала себя Таня. – Главное, положительный результат есть. Теперь нужно лечебной физкультуре ещё больше внимания уделять. Глядишь, и вернётся всё на свои места».

В тот же день ближе к вечеру в палате Тани вновь появился Халиков.

Федя притащил целую охапку книг и вывалил их на тумбочку перед кроватью, чуть не опрокинув пузырьки с лекарствами.

– Вот! – выпалил он. – Рожкова тебе передала! Здесь и Достоевский, и Островский, и Горький, и этот… как его… Тургенёв, – Халиков почесал в затылке. – Неужели ты всё это собираешься читать? Я обычно уже на десятой странице засыпать начинаю.

Судя по количеству принесённой литературы, Тане предстояло провести в больнице ещё месяца три, а то и четыре.

– Мне кажется, ты перестарался, – намекнула Таня. – Сергей Тимофеевич сказал, что меня, вполне возможно, выпишут к концу месяца.

– Правда? – просиял Халява. – Значит, ты к концу месяца уже будешь ходить?

– Да, прямо сейчас встану и пойду, – огрызнулась Таня. – Это будет лишь переход на амбулаторное лечение. Ко мне будут приходить домой врачи, массажист. У меня по-прежнему будет целый курс процедур.

– Но ведь ты уже будешь дома, Тань! – услышанная новость явно понравилась Халикову. – Это же здорово! И мне не надо будет таскаться через полгорода, чтобы навещать тебя.

– Дома… в четырёх стенах, – кивнула Таня. – Сергей Тимофеевич уже поручил моей маме достать инвалидное кресло. Весёленькая жизнь меня ожидает.

Халиков пожал плечами.

– Ну, ведь это не навсегда, – с надеждой сказал он.

– Я сама на это очень надеюсь. Когда разговор зашёл об экзаменах, выяснилось, что новость, которую принёс Халиков, на сей раз оказалась не из приятных. Хотя и была она вполне ожидаемой.

– Алгебру завалил, – сквозь нос пробурчал он. – Теперь переэкзаменовка в начале осени. А если и тогда не сдам, на второй год оставят или на хрен выгонят.

– Тебя Елена завалила? – не поверила Таня. – Неужели она мстит?

– Какой мстит?! – отмахнулся Халиков. – Я из пяти заданий только одно решил. А Нечаев, козёл, списать не дал. Хотя у него был тот же вариант, что и у меня. Ясен перец, пара мне обеспечена. Отец меня съест теперь, – Халиков с видом идущего на казнь несправедливо обвинённого узника воздел глаза к потолку. – А ведь я говорил им, что нет у меня таланта к точным наукам. Ничего не смыслю я в этих формулах… Э-эх, жизнь моя неказистая! Пойти, что ли, самому с бревна прыгнуть вниз головою!

– Прекрати! – такое высказывание Тане явно не понравилось, глаза её гневно сверкнули. – Дурак!

Халиков надулся и опустил голову.

– Сдашь ты свою алгебру! – немного погодя добавила Таня. – Вместе заниматься будем. Мне ведь тоже девятый класс как-то заканчивать надо.

– Ты согласна помочь мне в этом неблагодарном деле? – Халиков понял, что казнь его, похоже, отменяется… во всяком случае, откладывается.