Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

В целом можно заметить, что во все времена богатство связывалось в глазах людей или с предметами (скот, дома, утварь, украшения…), или с деньгами (золото, серебро…).

Все считают, что тот человек богат, у кого этих денег или вещей много. Но что значит — много?

В средние века английской королеве подавали на завтрак кусок сала и кружку пива. Как назвать такую трапезу — роскошной или скудной? Сравним: завтрак крестьянина состоял из миски овсяной каши, сваренной на воде. И не все могли эту кашу заправить салом. А кто-то даже подобный завтрак мог позволить себе не каждый день. Это считалось признаком бедности, но еще не признаком нищеты.

Лет 200–300 назад у среднего английского ремесленника были холщовая рубаха, кожаная обувь, постельное белье из полотна; у него были ножи и ложки, глиняная и оловянная посуда[4], стекла в окнах, уголь в очаге. Красочно описав всю подобную обстановку и утварь, Адам Смит замечает, что в сравнении с роскошью богача все это очень скудно и просто, но превосходство обстановки европейского короля над обстановкой ремесленника, возможно, меньше, чем превосходство последней над обстановкой многих африканских царьков — абсолютных владык жизни и свободы тысяч нагих дикарей.

Итак, богатство человека (в экономическом смысле этого слова) измеряется тем, насколько велико количество полезных и приятных вещей, которыми он может пользоваться.

Однако вещи изнашиваются, портятся, становятся хламом и выбывают из употребления. Так что набор вещей сам по себе, даже широкий и разнообразный, — это еще не настоящее богатство. Наверное, правильнее будет понимать богатство как возможность постоянно пользоваться большим количеством разнообразных полезных и приятных вещей, приобретая новые вместо выбывших из строя. Такую возможность человеку дают деньги. На них можно обновлять свою обстановку — покупать вещи или заказывать их изготовление, нанимать людей для каких-то работ или услуг. Неудивительно, что во все времена многие люди представляли себе богатство главным образом в виде большого количества денег.

Что неподвластно мне? Как некий демонОтселе править миром я могу;Лишь захочу — воздвигнутся чертоги;В великолепные мои садыСбегутся нимфы резвою толпою…И добродетель и бессонный трудСмиренно будут ждать моей награды…Мне все послушно, я же — ничему…

Так говорит Скупой рыцарь у Пушкина, озирая в своем подвале сундуки с золотыми монетами. Но подумаем немного, действительно ли богат такой человек? Молодой Альбер говорит об отце:

Как пес цепной, в нетопленой конуреЖивет, пьет воду, ест сухие корки,Всю ночь не спит, все бегает да лает —А золото спокойно в сундукахЛежит себе…

Альбер мечтает о дорогом убранстве, атласных одеждах, новых конях, красивых женщинах… Деньги отца для него будто и не существуют. Пока он не может их тратить, он беден и унижен перед другими рыцарями. Но ведь и отец его, имея горы золота, живет, как последний бедняк!

Мы можем сказать, что отец Альбера — скупердяй вроде Плюшкина. Но что было бы, не будь он таким скрягой? Сам Скупой рыцарь представляет себе это так:

Едва умру, он, он! сойдет сюдаПод эти мирные немые сводыС толпой ласкателей, придворных жадных.Он сундуки со смехом отопрет,И потекут сокровища моиВ атласные диравые карманы…Он расточит… А по какому праву?

Конечно, Альбер очень быстро промотал бы сокровища отца. И во все времена собранные отцами богатства действительно сплошь и рядом расточались детьми. И уже мало что оставалось внукам, которые беднели и нищали. Сам Скупой, если бы стал жить в роскоши, тоже растратил бы свое золото, хотя, наверное, и не так быстро.

Беречь или тратить? Выходит, то и другое можно понимать как богатство. Однако то и другое могут на деле означать отсутствие богатства. Деньги, сберегаемые в сундуках, не приносят пользы. А начни их тратить, они рано или поздно иссякнут…

…Если только эти запасы не будут постоянно пополняться.

… Когда-то в древности один человек, отправляясь в долгое путешествие, позвал трех своих слуг и поручил им хранить его богатство. Одному он дал пять талантов серебра, другому — два, третьему — один талант[5].

Первый слуга осенью накупил зерна на пять талантов. Второй истратил два таланта на шерсть. Третий, помня о наказе хранить богатство хозяина, зарыл серебро в землю в укромном месте, В течение зимы первые двое продавали зерно и шерсть с большой выгодой. Весной вернулся хозяин и потребовал отчета. Первый слуга сказал: "Ты поручил мне пять талантов. Вот они, а вот еще пять, которые я за них выручил". Второй слуга сказал: "Ты поручил мне два таланта. Вот они, а вот еще два, которые я на них заработал". Подошел третий и сказал: "Ты поручил мне хранить один талант. Вот он, я его сохранил".

Тогда хозяин двух первых похвалил и наградил, а третьего отругал и выгнал с работы[6].

Вот мы и подошли к самому интересному и, наверное, наиболее правильному пониманию богатства. Это не просто запас денег или вещей. Богатство — это такой запас (неважно, чего), который, если его тратить, возобновляется и при этом еще с добавкой (с придачей, с избытком, с прибылью).

Осенью, когда собран урожай и овцы обстрижены, в продаже появляется много зерна и шерсти. Когда чего-то на рынке много, цены всегда невысокие. Зато в течение зимы запасы у всех сокращаются, и цены таких товаров поднимаются. В том и состоял расчет первого и второго слуг. Они действовали как купцы. То, что они сделали с порученным им серебром, называется "пустить деньги в оборот" (или 'в ход", или "в дело", или "в работу"). А такой запас, который можно пустить в ход, чтобы возобновить, да еще получить доход, называется КАПИТАЛОМ.

Может показаться, что капиталом непременно является сумма денег. Это не так. В рассказанной истории капитал сперва был запасом денег, потом он превратился в запасы зерна и шерсти, а эти запасы затем снова превратились в деньги. Такая последовательность превращений называется оборотом капитала. Деньги удобны как начальный запас, потому что их можно пустить в дело различными способами. Как говорят экономисты, деньги обладают наибольшей ликвидностью[7]. Денежная форма создает свободу выбора употребления капитала. Но капитал может и не быть деньгами.