Придет серенький волчок - Юлия Владиславовна Евдокимова

Время пролетело незаметно, пришла пора расставаться, но так не хотелось! Саша давно не чувствовала себя настолько легко и тепло.

Каждому гостю досталось множество маленьких бутылочек с освященным маслом и святой водой. Дамиан о чем-то пошептался с настоятелем, кто-то подал знак, и выстроились монахи. А настоятель передал Дамиану кожаный футляр. Архимандрит открыл его и Саше в руки лег образ Василия Острожского в серебре с золотой короной нимба, в которой вспыхивали маленькие драгоценные камни. Святой Василий смотрел строго и печально.

«Благослов манастира Острог» – сияли золотые буквы на бордовом кожаном футляре.

Саша заплакала и залепетала что-то вроде:

– Да вы что все, с ума сошли? Да так же нельзя! Да я же не могу, я же не возьму!

Футляр снова закрыли, а ее подтолкнули к выходу:

– Пошли, времени мало. – И она пошла, прижимая к груди подарок.

***

Машина спускалась вниз по серпантину, а ошеломленная Саша печалилась, что никогда уже не сядет за старинный дубовый стол, не услышит смешных историй игумена Сергия, это казалось невосполнимой потерей!

Конец дня прошел для нее скомкано, хотя их принял глава черногорской митрополии в монастыре в Цетинье, открыли раку с десницей Иоанна Крестителя, а потом снова подавали шливовицу в маленьких рюмочках. Саша все еще плыла в каком-то облаке то ли счастья, то ли умиротворения, душой оставаясь в монастыре из старого камня под высокими деревьями ровно посередине огромной горы.

– Вот теперь все готовы. – Изрек Дамиан на обратном пути.

Неужели для них это так важно, не отправляться в странную экспедицию в глушь, не получив «поддержки с Небес»? Саша не могла понять, хорошо это или плохо, нравится ей странная сербская архаика, другого слова она и подобрать не могла, или нет.

Ехали молча, но Сашу мучило чувство вины. Наконец она решилась, обернувшись вполоборота спросила одновременно и православного архимандрита и католического кардинала:

– Это же неправильно, да? Люди сбивали ноги, из последних сил карабкались на гору, всю дорогу читая молитвы. С вами все понятно, но я? Я не должна была переходить им дорогу, это неправильно, что я попала в вашу компанию и для меня вот так окрылись все двери. Без малейшего усилия! Это ж не считается!

Кардинал улыбнулся:

– Алессандра, вы спорите с промыслом Божьим? Не вам решать, как и что должно происходить.

Дамиан кивнул:

– Именно так. Значит именно так вам и нужно было. А кому-то нужно идти, долго ждать своей очереди, о чем-то подумать в пути.

– Вот ведь я попала! С одной стороны католический кардинал, с другой – православный архимандрит. Кто еще мог так вляпаться?!

Представители обеих конфессий хором расхохотались:

– Не бойтесь, нимб у вас не вырастет.

А девушка обиженно пробурчала:

– Если бы мы приехали сюда на экскурсию, то вечером можно было собирать вещи и улетать.

– Это почему? – Удивились ее спутники.

– А потому что мы всю страну за день посмотрели. Ведь все исколесили, со всех сторон!

Этой ночью Саша спала так крепко, как не спала даже в Тоскане. Ее не пугали ни летучие мыши, ни раскаты далекого грома в горах. И даже предстоящее путешествие в горы казалось совсем не опасным.

Как она ошибалась…

Глава 5.

– Звони, звони в колокола! Вукодлак пришел! Вукодлак уже близко!

Отец Слободан выскочил из дома, едва успев натянуть подрясник. Несколько человек бежали к церкви, махали руками, кричали.

– А ну-ка успокоились! – Громовой голос, неожиданный для невысокого толстенького священника, разогнал морок, люди остановились.

– Что случилось? Уже среди бела дня у вас волки бегают? Совсем разум потеряли!

– Рассказывай, – вытолкнули вперед высокого, крепкого мужчину с обветренным лицом.

– Горан, и ты туда же? Волков испугался? Ты ж охотник, сколько ты этих волков пострелял!

Мужчина потупился, замялся.

– Оче, это не совсем волк…

– Плохо дело, оче, – заговорили все разом.

Отец Слободан поднял крест, который так и держал в руке, не успев надеть на шею. Крест засиял золотом на солнце и люди снова опустили глаза.

– Успокоились? Давайте по порядку. Только не все сразу. Ты, Горан, мужик разумный. Рассказывай.

– Тут такое дело… Я решил дом отписать… ну, мало ли что, все под Богом ходим, так вот чтоб никого не обидеть решил все заранее сделать. Нотариуса пригласил из центра, из Жабляка. А тут утром Драган, с которым мы вместе в лес ходим, зашел с утра, позвал в горы.

– На охоту позвал? А охота сейчас разрешена? – Строго нахмурился священник.

– Ну, это… если только зайца… так я вот чего… Драган сказал, оленей видел. Не, не подумайте, мы только на зайцев. Но посмотреть-то хочется на оленей!

– Ты давай ближе к делу, я тебе не полиция, разбираться с незаконной охотой.

– Так я и говорю… в лес позвал. Ну, Драган. А я не пошел, я нотариуса ждал.

– А что сам к нотариусу не съездил?

– Так надо осмотреть все, чтоб все по правилам, ничего не упустить.

– Ты дальше, дальше рассказывай.

– Так я рассказываю… В общем, один Драган в горы пошел. А потом нотариус позвонил, что не сможет сегодня. Ну, я и пошел за Драганом, чего дома сидеть. Я ж знаю, по какой тропинке он ходит. В общем, спускался я с того склона, – махнул он рукой в сторону ближней горы, – в долину. Смотрю- а на косогоре, на другой стороне, стоит Драган. И прямо весь красный.

– Почему красный?

– Солнце так падало. Не подумайте чего, оче Слободане.

– Ты давай без прикрас. А то я как фильм ужасов смотрю. – Две женщины захихикали, забыв, что только что вопили в панике.

– В общем, чем ближе я подходил…

– Нет, тебе точно романы писать! Ну, подошел, дальше что? До вечера будем тут стоять, тебя слушать?

– Подошел. А у него, смотрю, штаны и рубашка порваны, испачканы в грязи, сам еле дышит. Ну, я взял его сумку и ружье, и повел его в деревню, обратно. Как он дух перевел, так рассказал.

Не успел он войти в лес, как увидел оленей. И пошел за ними, так и забрел в чащу. Ну, он это… понял, что тут не выстрелишь, ветви мешают. Нет, мы не охотились, это он так… в общем, не стал он стрелять. Повернул обратно, слышит, рычит кто-то. Смотрит- а там овраг весь папоротником зарос, оттуда и рычат. Ну, Драган попятился, и тихонько, чтоб зверя не потревожить, пошел дальше. Метров, говорит, двадцать прошел, тут