Загадки и тайны холодной войны - Леонид Михайлович Млечин

в Тибете 10 марта 1959 года. Холодная война в Гималаях могла перерасти в горячую. Повстанцы довольно уверенно вели борьбу против китайских войск. Пекину пришлось отправить в Тибет подкрепления. Но тибетцы не пожелали учиться искусству партизанской борьбы, которая могла бы быть успешной. Они верили, что амулеты спасут их от пуль. Пытались вести настоящую войну с превосходящими силами Народно-освободительной армии Китая и потерпели поражение.

17 марта 1959 года далай-лама и духовенство бежали в Индию. За ними последовали сто двадцать тысяч беженцев. Автономия была уничтожена. Монастыри закрывались, монахов отправляли на перевоспитание. Тибетцев выселяли, а переселяли китайцев из других районов страны. Тибет имел стратегическое значение для Пекина, потому что здесь нашли около двухсот урановых месторождений и разместили заводы по переработке урана. Неру и его министр иностранных дел Кришна Менон уговаривали далай-ламу требовать автономии, а не полного суверенитета Тибета. Но далай-лама настаивал на полной независимости, считая иной вариант «предательством интересов народа».

Индия помогала тибетским повстанцам, это привело к войне с Китаем, которую Неру проиграл… Нападал Китай, который не признавал «линию Мак-Магона», границу, проведенную британцами. Воевали из-за двух спорных пограничных районов площадью около ста двадцати пяти тысяч квадратных километров. Москва заняла нейтральную позицию. Китай возмущался: Советский Союз в любом случае обязан поддержать социалистическую страну.

Американская и британская разведки тщетно пытались раздобыть информацию о китайской ядерной программе. Руководитель резидентуры в Гонконге Джон Коллинз потратил большие деньги и докладывал, что с помощью сети информаторов и агентов создал досье на важнейших китайских чиновников. Но выяснилось, что надежной информацией он не располагает. Попытки заслать агентов в КНР не удались. Все переброшенные по ту сторону бамбукового занавеса агенты или исчезали, или возвращались с пустыми руками.

Запад поздно понял, что ситуация в социалистическом блоке меняется: дружба Москвы и Пекина оказалась недолговечной. Китай был недоволен слишком малыми объемами советской помощи. Встревожен желанием Хрущева добиться разрядки напряженности. Мао желал полной экономической самостоятельности, чтобы обходиться без помощи иностранных государств.

В 1957 году артиллерия Народно-освободительной армии Китая стала обстреливать прибрежные острова, занятые тайваньскими войсками. На следующий год Мао Цзэдун попытался захватить архипелаги Цзиньмыньдао и Мацзу. 23 августа 1958 года вечером начался артиллерийский обстрел островов. Затем последовали авиационные налеты и атаки торпедных катеров.

Главная задача Тайваня состояла в том, чтобы снабжать острова всем необходимым. Это удалось с помощью американцев. 7-й флот перебросил на острова тайваньские подкрепления, доставил артиллерию. Бои продолжались до 30 сентября 1958 года. Потери были немалыми с обеих сторон. Но выбить гоминьдановцев Народно-освободительной армии Китая не удалось.

В Пекине обижались на Москву, которая не пришла на помощь. ЦРУ не знало, что Мао Цзэдун просил Хрущева дать ему ядерное оружие. Осторожный Хрущев ограничился обещанием прийти на помощь, если американцы вмешаются. Мао счел это предательством. Он мечтал о своем ядерном оружии и сделал все, чтобы его получить.

Вот тут американцы оценили возможности разведывательных спутников.

В 1964 году директор ЦРУ Джон Маккоун (он сменил Даллеса) объехал руководителей европейских государств, чтобы их предупредить: вскоре Китай испытает ядерную бомбу. Он вспоминал: «Я рассказывал им, что Китай может взорвать свою бомбу в течение ближайших месяца-двух. Китайцы провели испытание через месяц. Европейцы смотрели на меня как на пророка».

Первое ядерное испытание вызвало у китайцев невероятный восторг. Солдат без колебаний бросили прямо в эпицентр взрыва, чтобы доказать: китайская армия готова к войне с применением ядерного оружия. Испытание китайской ядерной бомбы сделало баланс сил еще менее предсказуемым. Через три месяца, в январе 1965 года, в Вашингтон прилетел премьер-министр Японии Эйсаку Сато. Его приняли президент Линдон Джонсон и министр обороны Роберт Макнамара. Сато умолял Соединенные Штаты в случае войны Японии с Китаем прийти на помощь и пустить в ход ядерное оружие.

Мао Цзэдун считал возможной ядерную войну во имя окончательной победы над западным капитализмом. На встрече в Кремле вождь итальянских коммунистов Пальмиро Тольятти спросил китайского ВОЖДЯ:

— Что же останется от Италии после такой войны?

Мао холодно ответил:

— А кто сказал, что Италия должна выжить? Триста миллионов китайцев останутся, и этого достаточно, чтобы человеческая раса продолжила свое существование.

Советские руководители никак не могли определиться: можно или нельзя вести ядерную войну.

Георгий Максимилианович Маленков, когда возглавил правительство, хотел добиться каких-то позитивных перемен в жизни страны. Он сделал упор на производстве товаров широкого потребления, за что потом — когда дойдет до него очередь — его будут жестоко критиковать. 12 марта 1954 года, выступая перед избирателями накануне выборов в Верховный Совет, Маленков сказал, что новая мировая война «при современных средствах ее ведения означает гибель цивилизации». То есть он отказался от прежних представлений советского руководства о неизбежности войны и о том, что она поможет уничтожению мирового империализма.

Но эта идея не прижилась. Слова Маленкова о возможности гибели мировой цивилизации в случае третьей мировой войны стали желанным поводом для Хрущева избавиться от соперника. Никита Сергеевич обвинил главу правительства в отказе от основных принципов советской политики.

— Своим неправильным утверждением о гибели цивилизации, — настаивал Хрущев, — товарищ Маленков запутал некоторых товарищей… Теоретически неправильное и политически вредное положение способно породить настроения безнадежности усилий народов сорвать планы агрессоров…

Хрущева поддержали военные, уверенные в том, что и в ядерной войне можно победить. На Маленкова обрушился и Молотов:

— Не о «гибели мировой цивилизации» и не о «гибели человеческого рода» должен говорить коммунист, а о том, чтобы подготовить и мобилизовать все силы для уничтожения буржуазии… Разве можем мы настраивать так народы, что в случае войны все должны погибнуть? Тогда зачем же нам строить социализм, зачем беспокоиться о завтрашнем дне? Уж лучше сейчас запастись всем гробами…

Мысль о том, что ядерная война станет катастрофой, отвергли как ошибочную. Маленкову, снятому с должности главы правительства, пришлось опровергнуть самого себя. При первом удобном случае он заявил, что нападение на Советский Союз закончится тем, что «агрессор будет подавлен тем же оружием и подобная авантюра неизбежно приведет к развалу капиталистической общественной системы».

Хрущев говорил об использовании ядерного оружия как о чем-то вполне реальном. Сын Никиты Сергеевича рассказывал: его отец не хотел, чтобы мир понял, насколько он слаб. Был только один способ вселить если не уважение, то страх — напугать Запад бомбой. Хрущев блефовал, рассказывая, что у него больше оружия, чем на самом деле.

Зять первого секретаря главный редактор «Известий» Алексей Иванович Аджубей вспоминал, как Хрущев принимал редакторов западногерманских газет. Один из них спросил: сколько ракет нужно для полного уничтожения ФРГ? Хрущев позвонил в