На полюс по воздуху - Александр Лебеденко

Ему удалось привлечь к участию в полете известного американского миллионера Линкольна Эльсворта. На деньги Эльсворта и были построены оба гидроплана экспедиции. Это были большие аппараты, с размахом крыльев в семьдесят пять футов. Каждый из них поднимал три тонны (183 пуда) и мог пролететь без остановки три тысячи километров, то есть от Шпицбергена до полюса и обратно.

В этой экспедиции принимали участие шесть человек: сам Амундсен, Эльсворт, лейтенанты Омдаль и Ларсен и немцы-пилоты Дитрихсон и Фойхт.

Амундсен предполагал, что ему удастся спуститься где-нибудь около полюса, произвести все нужные измерения и наблюдения и при первой возможности вылететь обратно на Шпицберген.

Если бы не нашлось места для спуска, то Амундсен сбросил бы на полюс норвежский флаг и немедленно вернулся бы на Шпицберген. Конечно, и в этом случае были бы возможны географические наблюдения, так как с аэроплана, находящегося на высоте пятисот метров и больше, можно видеть вокруг на несколько сот километров.

Пробные полеты на Шпицбергене показали хорошие качества обоих гидропланов, построенных итальянской фирмой Дорнье — Валль. Оказалось, что они могут поднять груз в три тысячи килограммов, то есть даже больше, чем было предположено. Эти аппараты имели целый ряд мелких усовершенствований, необходимых при полетах в полярных областях.

21 мая оба аппарата — N-24 и N-25 — поднялись в воздух, взяв курс прямо на север. Моторы работали без сучка, без задоринки.

Временами путники попадают в туман, который мало их беспокоит, — здесь путь хорошо известен. Через два часа полета аппараты попадают в ярко освещенную солнцем полосу.

Насколько хватает глаз — внизу белый ослепительный свет. Свежий северо-восточный ветер сильно уменьшает ход самолетов. В это время Амундсен со смущением замечает, что на всем протяжении полета нет ни одной полыньи, в которую можно было бы сесть. Таким образом, предприятие оказывается гораздо более опасным, нежели предполагалось. Выручает только вера в моторы.

Спуск в полынью

В час ночи 22 мая пилот первого самолета Фойхт сообщает, что уже израсходована половина горючего. К сожалению, в воздухе нельзя с точностью установить настоящее местоположение аэроплана. Для этого нужно спуститься.

Как раз в этот момент самолеты пролетают над сравнительно удобной полыньей, и Ларсен спрашивает Амундсена:

— Спускаться?

Однако Амундсен не решается сразу на спуск. Он боится, что движущиеся ледяные поля раздавят самолеты в маленькой полынье, прежде чем они успеют подняться в воздух.

Самолеты спускаются почти к самому льду, высматривая удобное место для спуска. В это время один из моторов останавливается из-за утечки воздуха. Ларсен останавливает самолет, и экспедиция совершает опасный спуск в ледяную кашу.

Полынья так узка, что крылья самолета выходят за ее края и почти касаются ледяных стен. Она коротка и извилиста, а в ледяной каше то и дело попадаются большие куски льда.

Нужна исключительная выдержка, смелость и находчивость, для того чтобы спуститься в эту ледяную дыру. Однако спуск произведен — и самолет N-25 цел и невредим.

Едва только отважные путешественники, покинув самолет, вышли на лед, как им пришлось убедиться в том, что опасения Амундсена были справедливы. Ледяные поля, разделенные полыньей, начинают сближаться и грозят раздавить самолет между огромными клешнями льда.

Положение настолько трудное, что путешественники почти решаются идти пешком на ближайшую землю.

Амундсен и его спутники даже не видели, где спустился второй аппарат, N-24. Место спуска было скрыто от них ледяными стенами. Только на следующий день при ясной хорошей погоде Амундсен и Ларсен увидели норвежский флаг у места спуска N-24. Между тем, видя что N-25 вскоре может быть раздавлен льдами, Ларсен, Фойхт и Амундсен в отчаянии начинают долбить ледяную стену, стоящую перед носом аппарата.

Ларсен работает топором, Амундсен ножом, а Фойхт ледяным якорем. Сначала работа кажется невыполнимой, но вскоре путешественники приспособляются к ней — и ледяная скала уменьшается. Решили попробовать вытащить самолет из полыньи на ледяное поле. После долгих усилий, при помощи мотора и человеческих рук, гидроплан извлечен из полыньи, но при этом в его носовой части открывается течь.

Экипаж все время принужден работать, откачивая воду и скалывая лед, для того чтобы держать самолет в состоянии, при котором можно подняться в воздух.

Еще через день Дитрихсон, Омдаль и Эльсворт сделали попытку перебраться по ледяным полям к месту стоянки первого гидроплана. Это, оказывается, не так просто сделать. Дитрихсон и Омдаль, таща на себе тяжелый груз, проваливаются сквозь снег, и сильное течение увлекает их под лед.

Эльсворт бросается на помощь. Ему удается вытащить Дитрихсона, и этот последний, только что бывший на волоске от смерти, немедленно бросается помогать Омдалю.

«Нет слов, — говорит Амундсен, — для описания нашей радости, когда из-за ледяных валов показались головы наших спутников».

Шоссе во льдах

Однако N-25 еще далеко не в безопасности. Он у самого края полыньи, где все время происходит передвижка льда. Необходимо вытащить самолет куда-нибудь наверх, на ровное поле, откуда можно будет подняться в воздух.

Начинается нечеловеческая работа.

Шесть отважных пилотов решаются строить «шоссе» на льдах у Северного полюса — «шоссе», по которому можно будет вывести гидроплан наверх. Сначала кладутся большие куски льда, потом более мелкие, потом еще мельче и мельче — совсем как строят обыкновенное шоссе. Вместо песку все щели засыпают снегом.

К вечеру шоссе готово. Запускается мотор, который, однако не в состоянии втащить самолет наверх. Все шесть человек дружно берутся за аппарат и с огромными усилиями вытаскивают его на ледяное поле.

Только теперь аэроплан находится в безопасности.

Но для полета и этого слишком мало.

Ларсен говорит, что для взлета нужна совершенно ровная площадка по крайней мере в двести метров длиной. А между тем вокруг аэроплана все взрыто и взрыхлено — ни одного метра ровной поверхности. Все ледяное поле движется на глазах у путешественников. То там, то тут возникают новые трещины, прикрытые снегом — опасные ловушки, грозящие смертью или в лучшем случае ледяной ванной.

Начинается новая работа. Усталые, измученные путешественники, посадившие себя на голодный паек, начинают счищать все неровности на поверхности льда на расстоянии двухсот метров.