А чем Россия не Нигерия? - И. Смирнов

О прошлом чувашей ничего не слыхало не только большинство русских, но и многие из самих чувашей. Таково наше школьное образование! Между тем именно чуваши сохранили булгарский язык — конечно, в изменённом виде. У поволжских татар этот язык был вытеснен кыпчакским (половецким). Основные предки чувашей — сувары, или сувазы, одно из четырех племён в составе средневековых булгар. В отличие от остальных булгар сувары в большинстве своем так и не приняли ислам, навязывание которого вызвало у них противодействие. Отсюда русофильская ориентация некоторых суварских князей ещё во времена Владимира Красное Солнышко. Впоследствии сувары смешались с соседними финноязычными народами (марийцами, мордвой) и сблизились с ними в культурном отношении.

Но всё это было давно. А как же современный Татарстан?

В 2003 году в республике был получен средний урожай зерновых в 34 ц/га. При этом некоторые хозяйства собрали с гектара и по 70, и по 80 центнеров. Очевидно, такие урожаи в условиях Татарстана должны стать нормой. В Западной Европе на той же широте подобную среднюю урожайность имеют Великобритания и Швеция. А там всё-таки природные условия менее благоприятные, чем в Татарстане: и летнего тепла меньше (в этом отношении страны с континентальным климатом всегда имеют преимущество над странами с морским климатом), и чернозёмов нет. В Татарстане же встречаются отличные чернозёмы. Да и животноводство в этой республике на неплохом уровне. Во многих хозяйствах надои от коровы достигают 5-7 тысяч литров в год. В среднем ни по Советскому Союзу, ни по России таких удоев никогда не бывало.

Напрашивается вывод: у нас нет оснований жаловаться на континентальность климата. Будь он мористее, наподобие Исландии, в нечернозёмной полосе европейской части России смогло бы жить не более 12-15 млн человек. А сейчас только в Москве и ближнем Подмосковье живёт как раз столько! Что же касается Сибири, то там при той же средней годовой температуре и менее континентальном климате плотность населения наверняка бы упала до уровня свободной ото льда части Гренландии (0,3 человека на кв. км). То есть вместо нынешних 30 с лишним миллионов в Сибири и на Дальнем Востоке жило бы около трех миллионов человек. Другое дело, что всё сказанное выше в сослагательном наклонении, безусловно, невозможно. Наш континентальный климат обусловлен как раз огромной площадью России и шире — материка Евразии. В высоких широтах нашего крупнейшего на планете материка не только зима холоднее, чем где-либо на Земле (кроме Антарктиды), но и лето довольно жаркое.

Характерный пример — Центральная Якутия. По средней годовой температуре (минус 10,3°C) Якутск похож на необитаемые арктические острова, например на Северный остров Новой Земли. Но средняя температура июля в столице Якутии 18,7°C — выше, чем в Москве! Поэтому в Центральной Якутии и лес растёт — а вот Фарерские острова в Западной Европе, расположенные на той же широте, безлесны. Под Якутском можно выращивать рожь и ряд овощных культур. А то, что остепнённые луга Центральной Якутии вполне пригодны для выпаса коров и лошадей, предки современных якутов установили ещё за несколько веков до прихода русских. Так что и Центральная Якутия, где зима действительно исключительно суровая (в январе -43,2°C), а разница летних и зимних температур едва ли не рекордная (61,9°C), подходит для проживания устойчивого населения, а не только каких-нибудь вахтовиков.

Разумеется, проблема отопления зимой для всей России — одна из наиболее серьёзных. Но она вполне разрешима, и притом сжигание невосполнимых запасов ископаемого топлива отнюдь не является ни единственным, ни лучшим её решением. Однако об этом мы поговорим в другом месте.

А вот ещё одно великое открытие г-на Паршева в области климатологии и заодно медицины. «Но разница температур ещё не даёт полной картины: жара не холод, — утверждает автор книги «Почему Россия не Америка». — Плюс 50° человек может выносить довольно долго, а переохладиться и умереть можно и при +10°!» (с. 48).

Интересная мысль! Если ходить голым, то, наверно, и в самом деле можно переохладиться и умереть и при +10°C. Но, к сведению г-на Паршева, населяющие Россию народы всё же имеют давний обычай носить одежду и обувь. Так что нашим соотечественникам ничто подобное не угрожает.

А вот утверждение, что человек может долго выносить температуру +50°C, могло не вызвать возражений у российских читателей лишь по одной причине: у нас таких температур, к счастью, не бывает. Но есть на земном шаре места, где подобная жара не редкость. Пример — Сахара. Чтобы понять, как там чувствует себя человек, предоставим слово известному немецкому исследователю Африки Хайнриху Барту. В 1850 году он с караваном пересекал Сахару и решил в одиночку осмотреть развалины старинной крепости. И вот что из этого вышло: «Я поднимался вверх, пока не дошёл до большого ущелья... Так как я очень устал, то такое разочаровывающее препятствие едва не обезоружило меня, и потребовалась вся сила воли, чтобы спуститься и вновь подняться на другой стороне пропасти... Я спустился в голое ущелье, надеясь отыскать колодец. Было очень жарко, и так как мне нестерпимо хотелось пить, то я сразу выпил остававшийся ещё у меня небольшой запас воды. Это было примерно в полдень. Наконец я добрался до широкой равнинной подошвы горы, чтобы передохнуть. Напрасно осматривался я по сторонам. Подавая сигнал, я выстрелил из пистолета. Но ответа не последовало. Вдруг с невыразимой радостью я увидел в некотором отдалении маленькие круглые хижины. В восторге я бросился к ним, но хижины оказались заброшенными. Ни живого существа, ни капли воды. Теперь силы окончательно оставили меня. На одно мгновение мне почудилось, будто вдали проходит караван верблюдов. Но видение было обманчиво. Ничто так не полно обманчивых видений, как нагретые палящим солнцем равнины и просторы пустыни. Это издавна известно опытным арабам, и выражают они свои чувства тем, что населяют пустыню духами, смущающими одинокого путника и уводящими его в сторону. Я снова поднялся, чтобы осмотреться, но был уже так слаб, что едва держался на ногах...

<...> Но на следующее утро моё состояние стало ещё более невыносимым. Я ползал, каждую минуту меняя положение, чтобы использовать слабую тень какого-то оголённого, без листьев, дерева. В полдень исчезла и эта последняя тень. Её не осталось даже настолько, чтобы защитить хотя бы голову. Я страдал от невыразимой жажды и сосал собственную кровь. Наконец я потерял сознание и снова пришёл в себя, только когда солнце ушло за горы. Вдруг я услышал крик верблюда, самый приятный звук, какой я когда-либо слышал в своей жизни. С трудом поднявшись, я увидел медленно ехавшего верхом, озиравшегося по сторонам тарги (туарега).

Разжав высохшие губы, я слабым голосом произнёс: "Аман, аман! — Воды, воды!" Как счастлив я был, услышав в ответ ободряющее: "Вуа, ивуа!" Через несколько мгновений тарги присел возле меня и обрызгал мою голову водой. Лишь после этого мой спаситель дал мне напиться. Говорить я мог первое время очень мало и невнятно и в течение первых дней, прежде чем восстановил силы, ничего не ел»[10].

Не правда ли, плюс 50°C — очень приятная температура? Но, может быть, это только европейцы так плохо переносят жару, а местному населению она нипочём? Увы, нет. То есть физически выжить уроженцы Сахары могут дольше, но крыша от немыслимой жары и у них съезжает достаточно быстро. Французский археолог Анри Лот, изучавший наскальные рисунки Сахары, подробно излагает историю поисков заблудившегося поварёнка экспедиции — 15-летнего негра Билаля. Подросток ухитрился потеряться в 400 м от лагеря экспедиции! Лот категорически запретил участвовать в поисках Билаля всем французам, поскольку не сомневался в том, что они тоже заблудятся, и по той же причине: от перегрева мозги отключаются. Спасательную группу составили исконные жители Сахары — туареги.

Спасатели обнаружили следы пропавшего, которые «много раз пересекаются и уходят во все стороны, ясно показывая, что шедший был неуверен в направлении... Какое-то время мальчик шёл по верблюжьей тропе... но сошёл с неё, опять некоторое время блуждал, хотя, по-видимому, до того добрый час двигался в сторону И-н-Итинена [лагеря экспедиции]. Он уже совершенно ничего не узнавал».

Туареги всё-таки нашли и спасли Билаля. «Целых три дня он почти не двигался и много спал. У него так болели ноги, что он едва мог стоять». Лот попытался узнать у парня, как тот сумел заблудиться. «Но Билаль теряется и ничего объяснить не может. Для него, так же как и для туарегов, тут всё проще простого: он попал во власть дженуна Он шёл, не отдавая себе отчёта в направлении, и не особенно заботился о том, чтобы найти лагерь, от которого один раз был всего в ста метрах. Он полностью потерял понятие о времени и помнил только, что шёл ночью и шёл долго, потому что скалы были очень красивы в лунном свете. Рассказывая, он много раз подчёркивает эту странную, абсолютно фантастическую красоту; при этом воспоминании глаза его загораются...»[11]