Из Парижа в Париж - Надин Арсени

Он уже говорит о нас «мы». Я давно отвыкла от этого местоимения; отец Люси еще лет пять назад сумел от него отучить. «Я», «ты», «он» уверенно вытеснили только что прозвучавшее «мы». Я с удивлением обнаружила, что это слово не было мне неприятно, как и осторожное прикосновение пальцев Жерара.

Время приближалось к полудню. Стало нестерпимо жарко, хотя в машине и были опущены все стекла. Горячий ветер не приносил облегчения, только ставил торчком мои коротко подстриженные волосы и покрывал влажную кожу тонким налетом дорожной пыли. Нельзя раскисать! Я решила попробовать придать себе человеческий вид и потянулась через Жерара к карману своего рюкзака, где должны были находиться косметичка.

Машину качнуло, и я повалилась ему на грудь. От белой рубашки Жерара веяло свежестью. Я неловко выпрямилась и принялась извиняться, смутившись, как давно не смущалась даже моя юная дочь. Может быть, виною тому был его взгляд? Он смотрел на меня без улыбки, совершенно серьезно.

Ярость снова закипала во мне. Или она разрасталась, как снежный ком? Все началось с бессильной злобы на себя — перезрелую идиотку, сохранившую только одно, но зато самое поганое свойство юности — помидорно краснеть по малейшему поводу. Потом досталось и голливудским красавцам, прекрасно переносящим тропическую жару. Когда очередь дошла до наглых мальчишек и девчонок, разъезжающих в «мерседесах» с кондиционерами, я почувствовала, что совершенно выдохлась.

Откинувшись на спинку сиденья рядом с невозмутимым Жераром, я купалась в горячих волнах жалости к себе. До одурения хотелось пить, есть, встать под холодный душ… Да и вообще… (я искоса взглянула на руки Жерара) хотелось чего-нибудь… просто хорошего.

Глава 3

Жуаньи

Мы простились с хозяйкой «седана» на самой пыльной площади самого душного городка Бургундии.

Я позволила себе сообщить Жерару, что ужасно хочу пить, есть, встать под холодный душ. О «чем-нибудь просто хорошем» предпочла умолчать.

— Понимаю. Но за все это нужно платить.

— Несомненно. Вы считали, что я придерживаюсь противоположного мнения? — я полезла за деньгами в рюкзак, валявшийся под ногами.

— Вы что — забыли? — Жерар с удивлением наблюдал за моими манипуляциями. — Мы же договорились выезжать из Парижа без денег и зарабатывать прямо на месте, по мере необходимости!

— Но ведь мы-то с вами не дети!

— Ну и что? Чем это мы лучше них? — он легко подхватил свой рюкзак и решительно зашагал прочь.

Я едва за ним поспевала, проклиная жару, Жуаньи и красивых мужественных максималистов.

Дожидаясь меня, Жерар замер на месте. Не заметив этого, я сзади врезалась в него со всего маху, как вчера его красная машина — в мой несчастный «фольксваген». Жерар перенес удар значительно лучше «жука». Я расхохоталась, как дурочка. Мой спутник воззрился на меня несколько обалдело, потом взял у меня из рук вещи, взвалил их на плечо, развернулся и направился к садовой скамейке на краю площади.

Мы уселись в тени огромного платана (каштана? бурьяна? тюльпана? — не сильна и в ботанике тоже). Жерар прикурил мне сигарету — это становилось традицией. После первой затяжки я поинтересовалась тем способом, которым мы, с его точки зрения, могли воспользоваться в целях срочного обогащения.

— Как насчет местного отделения банка? — в глазах Жерара заплясали веселые искорки. Потрясающе! Он умеет шутить!

— Ну, а если серьезно, я немножко умею играть на кларнете, — он извлек из футляра, привязанного к рюкзаку, некое подобие длинной деревянной дудки.

— А мне что — сплясать прикажете? — я уже устала злиться и продолжала переругиваться с ним лениво, почти по инерции.

— На сегодня пляски отменяются! Я угощаю! — он вдруг протянул руку и взъерошил мне волосы. Я просто не успела отпрянуть…

Посреди безлюдной площади били струи фонтана, представлявшего собою нагромождение кусков гранита с какими-то яркими вкраплениями. Брызги ослепительно сверкали на послеполуденном солнце, создавая ореол вокруг головы Жерара, сидевшего на низком бортике с кларнетом в руках. Мелодия лилась плавно, перекликаясь с журчанием воды. Из дверей окрестных лавчонок медленно выползали местные жители, привлеченные непривычными звуками. В раскрытых окнах показались удивленные лица.

Казалось, Жерар не замечает появления публики. Он производил впечатление человека, вбиравшего всем своим существом звуки, раздававшиеся вокруг него, чтобы тут же возвратить их миру, предварительно превратив в музыку.

Я поймала себя на рассуждениях о «высоких материях» и постаралась вернуться с небес на землю, чтобы не оказаться смешной в собственных глазах. Я вспомнила о том, что Жерар работает в оркестре (так вот откуда странное сочетание фрака и красного спортивного автомобиля — вчера у него был концерт, а зал находится рядом с нашим домом!). Интересно, он играет сейчас кое-как или с полной отдачей, как перед «серьезной» публикой? Надо будет задать ему этот вопрос!

Я сделала это во время обеда в крохотном ресторанчике. Мы сидели за столом, покрытым скатертью в крупную красно-белую клетку. Вопрос показался Жерару странным, чтобы не сказать — глупым. Он рассмеялся и произнес:

— Даже камни имеют уши! Музыканты вольны понимать это выражение по-своему, не так ли?

Я покраснела и с удивлением поняла, что меня несомненно интересует мнение обо мне этого человека. Очень не хотелось выглядеть идиоткой в его глазах!

Я прекрасно знала, что должна была сказать ему что-нибудь хорошее о его игре — этого требовала элементарная вежливость. И не только — мне действительно понравилось… Но я всегда страшно смущалась, когда хвалили меня, и еще больше — когда должна была сама это делать. Дурацкое свойство! Я решила выйти из неловкого положения, спросив Жерара, что именно он играл, — пусть считает меня полной невеждой, в конце концов, я — художник, а не музыкант!

— Импровизировал… — ответил он, и у меня отлегло от сердца — на сей раз я не попала впросак.

Пора было сменить тему разговора, и я наконец поинтересовалась предстоящим маршрутом — в таинственную Остраву можно попасть разными путями. Мы уже пили кофе. Жерар отодвинул чашки в сторону, чтобы разложить на столе объемистый атлас Европы, извлеченный из бездонного рюкзака.

То, что он продемонстрировал, повергло меня в состояние легкого шока. Все оказалось не так-то просто! Самый короткий путь в Чехословакию пролегал через Германию, но наших любителей путешествовать это, вероятно, не устраивало — они решили ехать через Италию и Австрию.