Тевтонский орден - Вильям Урбан

«Я обещаю блюсти целомудрие моего тела, и бедность, и смирение перед Богом, святой Марией, и перед тобой, магистр Тевтонского ордена, и перед твоими преемниками, согласно правилам и обычаям ордена, я обещаю послушание до самой смерти».

Поскольку есть историки, которые говорят, что орден был политической организацией с маленькой или вовсе отсутствующей религиозной составляющей, то важно напомнить, что тевтонские рыцари мало отличались от других религиозных орденов, которые требовали от своих членов не «покидать мир», а пытаться исправить его. Применяя те же критерии оценки, нам придется признать, что институт пап является не более чем политической организацией, однако такое умозаключение будет неправильным (хотя деятельность некоторых пап в последнее время дает некоторые поводы так считать). В действительности духовная жизнь членов ордена представляла собой смесь религиозных и светских идей и интересов. Их нельзя отделить друг от друга, чтобы не исказился подлинный образ Тевтонского ордена. Общая молитва, включенная в статуты, хотя и написанная несколько раньше, иллюстрирует это сочетание идей лучше, чем длинная диссертация:

«Братья, молите Господа Бога, дабы утешил Святое Христианство своей благодатью и своим миром и защитил его от всякого зла. Молитесь Господу нашему за отца нашего духовного Папу, и за императора, и за всех наших вождей, и прелатов христианских, мирских и духовных, которых Господь использует на службе своей. И также за всех духовных и светских судей, чтобы они могли дать святому христианству мир и так хорошо судили бы, что божий суд миновал бы их.

Молитесь за орден наш, в котором Господь собрал нас, дабы даровал Он нам милость свою, чистоту и духовную жизнь, дабы избавил нас и все другие ордена от всего, что недостойно хвалы и противно Его заповедям.

Молитесь за Гроссмейстера и командоров, что управляют землями нашими и людьми, и за всех братьев, имеющих чин в ордене нашем, дабы служили они ордену так, чтоб не отдалил их от себя Господь.

Молитесь за братьев наших, чина не имеющих, чтобы они могли проводить свои дни с пользой и усердием, в трудах, так чтобы и они сами, и те, кто имеет чин, были бы полезными и набожными.

Молитесь за тех, кто впал в смертный грех, чтобы Господь помог им в милости своей и они избегли вечного проклятия.

Молитесь за земли, что лежат подле земель язычников, чтобы Господь пришел к ним с помощью, со своей мудростью и силой, чтобы вера в Бога и любовь могли распространиться там и они смогли противостоять всем своим врагам.

Молитесь за друзей и сторонников ордена и за тех, кто творит добрые дела и жаждет совершать их, дабы Господь вознаградил их.

Молитесь за всех тех, кто оставил нам наследство свое или дары, чтобы ни в жизни, ни в смерти не отдалил их Господь от себя. И молитесь особо за герцога Фридриха Швабского и брата его, короля Генриха, который был Императором, и за почтенных бюргеров Любека и Бремена, что основали орден наш. И поминайте также герцога Леопольда Австрийского, герцога Конрада Мазовецкого и герцога Самбора Померелльского… И поминайте также умерших братьев и сестер наших… и пусть каждый поминает души отца его, матери, братьев и сестер. Молитесь за всех верующих, дабы дал Господь им вечный мир. Да пребудут они в мире. Аминь!».

Осознание религиозного идеализма Тевтонского ордена фундаментально для понимания путей, которыми он выполнял свою миссию. Религиозный идеализм был столь же важной стороной существования всех военных орденов, сколь важным был протестантский радикализм для «круглоголовых» Кромвеля или членов коммуны чешских гуситов. И если местные источники не останавливаются подробно на этой религиозности, то это неудивительно. Ведь еще ни одному автору не удавалось сделать интересным для чтения повествование о бесконечных молитвах, службах, медитациях и благочестивых размышлениях. Однако в хрониках ордена постоянно упоминается набожность отдельных братьев и благочестие каких-то монастырей, даже если такие упоминания наносят ущерб повествованию. Следует иметь в виду, что и средневековым историкам было известно, как привлечь аудиторию, и они знали, что драматические события захватят их слушателей. Ветхий Завет был дороже их сердцу, чем Новый,– и в этом, возможно, таится ключ к загадке религиозной духовной жизни военных орденов.

Полностью погруженную в религию личность нечасто встретишь в наши дни, многим трудно поверить, что когда-то люди считали это нормальным поведением. Поэтому некоторые люди, живущие сегодня, считают тех, кто глубоко религиозен в средневековом духе, чудаками или ханжами. Мы легко принимаем противоречия в нашем собственном поведении, но требуем последовательности от средневекового человека,– последовательности, которая делала бы из него или святого, или отвратительного мошенника. Рыцари и священники, рожденные между 1180 и 1500 годами, не были ни теми ни другими. Это были сложные личности, принявшие религиозную жизнь по разным причинам, но наверняка почти все из них видели себя частью промысла Господа, что творил порядок из хаоса, и это было основанием их жизни. Все их деяния в мире имели мало смысла, если сравнивать их с беспредельностью вечной жизни, лежавшей за чертой смерти, что неминуемо ждет каждого из нас. Для них любое иное поведение, особенно безразличие к судьбе своей бессмертной души, было глупым и опасным. Уверенные, что выбрали правильный путь, рыцари следовали ему, убежденные, что судьба не оставила им иного выбора. Удача или неудача, победа или поражение – все было неважным, второстепенным, все было в руках Господа. Они знали, что за гордость своими деяниями могут тут же подвергнуться каре – поражением на поле боя, ибо не медлит Божий промысел ни на мгновение. Их долг было внять голосу Божьему и покориться ему – к счастью для них, Божий глас обычно говорил им то, что они хотели услышать.

Жизнь в монастыре тевтонских рыцарей не была скучной, как могло бы показаться, исходя из вышесказанного. Да, конечно, северная зима столь же долгая и мрачная, насколько палестинское лето в Святой земле долгое и жаркое, но в ордене всегда находилось, чем заняться. Как заметил Вольтер в заключении к «Кандиду», работа – это лекарство от бедности, пороков и скуки. Бесспорно, даже самые истовые католические священники и высшие чины Тевтонского ордена согласились бы с этим деистским анализом человеческой сущности.

В орденских монастырях у рыцарей было множество обязанностей. Глава каждого монастыря носил титул, который мы можем перевести, как кастелян или командор, и он надзирал за всеми остальными должностными лицами. Некоторые из должностей были весьма важными, например должность казначея, который теоретически должен был лично учитывать все доходы и расходы, однако на самом деле имел в своем распоряжении людей, чьи предки-бюргеры научили их разбираться в таких вопросах и хорошо считать. Большинство обязанностей было менее важными, как, например, присмотр за полями и конюшнями. Но на каждую должность назначался человек ответственный и преисполненный добродетели. При обсуждении кандидатур на освободившуюся должность такой добросовестный рыцарь мог рассчитывать на повышение.

В ордене поглощали немало спиртных напитков каждый день, а особенно много пили в праздники и дни приезда гостей. Рыцарям нравилось пиво и вино, особенно из их родных мест. Вместе с тем следовало соблюдать многодневные посты, и к этому относились вполне серьезно, о чем свидетельствуют обращения к папе с просьбами о позволении не придерживаться строгого поста тем, кто болен или стар.

Охота была страстью благородного сословия в целом, и тевтонские рыцари не были исключением. Позже, когда многие из их замков были построены в лесах или на окраинах диких мест, рыцари охотно договаривались с противником об «охотничьем перемирии». Рыцари главным образом держали собак, натасканных на оленя и зубра, кроме того, они нанимали местных воинов, которые кроме службы в качестве проводников на войне занимались в основном организацией охоты.

Рыцари ордена учили местные языки, пусть и не настолько глубоко и точно, как современные студенты. Рыцари, служившие на литовской границе, без труда понимали польских дам, взывавших к ним о помощи. И любому рыцарю, имеющему дело с местным ополчением, было нужно знать хотя бы основные команды на их родном языке, даже если те знали немецкий, а в пути – хотя бы несколько слов, чтобы потребовать еду, пиво и ночлег в трактире. Хорошее владение местными языками было особенно важно для тех рыцарей ордена, которые назывались «протекторами», жили среди местного населения и обучали местные воинские формирования.

Большинство рыцарей вступало в орден еще в ранней юности. Обычно это были вторые и последующие сыновья в семье, для которых такая служба оказывалась и полезной, и почетной карьерой. Даже не добившись славы и высокого поста, они знали, что будут окружены заботой в старости или если их ранят. Но важнее всего, верили они, было то, что они будут вознаграждены любовью Марии и ее Сына, их Господина и учителя. Годы лишений вознаграждались вечной жизнью. А мученичество давало гарантию вечной жизни даже тем, кто был далек от совершенства и не всегда соблюдал обеты бедности, целомудрия и послушания.