Повороты судьбы - Кристина Французова

на руки моей маме. Но я резко воспротивилась, так как точно не хотела сейчас общаться с мамой и тем более пересказывать ей происшествие. Всё чего мне хотелось, это оказаться в моей комнате в гордом одиночестве. И попытаться справиться со шквалом эмоций, которые так неожиданно пробудились рядом с Игорем. Хотелось разложить все чувства по полочкам, обязательно их посмаковав. Чтоб можно было по-девичьи покружиться вокруг своей оси, глупо улыбаться своим мыслям, пускать розовые пузыри и не бояться быть застуканной и тем более осмеянной другим человеком.

— Беги, пигалица, — напоследок сказал мне Игорь, и опять щёлкнул меня по носу как малявку. Я уже не рычала на его «пигалицу», лишь глупо захихикала и бегом припустила в подъезд, чтобы совсем не казаться простушкой в его глазах.

Уже в квартире с замиранием сердца позвонила и сообщила Игорю, что я дома и всё хорошо. А в ответ получила обещание, что он завтра мне позвонит. И вот тут меня накрыло новой волной эйфории, радости, волнительного предвкушения, в общем, всего самого сладкого, что сопровождает каждую влюблённую девушку в столь нежном возрасте. Благо, мама не стала настаивать, чтобы я поужинала. Младшая сестра, с которой я делила нашу комнату, смотрела какую-то телепередачу в зале. Поэтому я, сославшись на усталость и головную боль смогла побыть в своей комнате одна, как того требовала моя окрылённая душа. И всласть натешилась совершенно новыми и неизведанными для меня чувствами.

Жили мы втроём: я Жанна Владимировна Титова, мама Светлана Борисовна Титова и моя младшая сестра Лилия Владимировна Титова. В трёхкомнатной квартире не в самом центре города, но и не на окраине, в так называемом спальном районе. Мы с Лилькой занимали одну комнату на двоих, но мама отдала нам самую большую спальню, поэтому тесно нам не было. Вторую меньшую спальню мама оставила себе. А в зале мы собирались втроём почти каждый вечер поделиться событиями уходящего дня, также использовали его как столовую по праздникам и дням рождениям.

Школа наша с Лилей была в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Я дополнительно посещала три раза в неделю занятия по рисованию, Лиля же увлеклась последнее время танцами. В одном из соседних домов около полугода назад открылась частная студия современного и не только танца. Вот Лиля несколько месяцев уговаривала маму отпустить её научиться танцевать танец живота. Ха-ха, почему именно танец живота не знаю. Наверно увидела выступления по телевизору вот и загорелась.

Мама сначала была настроена категорически, уговаривала Лильку переключиться на латиноамериканские танцы, а ещё лучше классические бальные танцы. Но Лиля впервые в жизни так заупрямилась, что ничем не сдвинешь. Мол, хочу только танец живота и ничего больше. Кивала на меня, что я уже несколько лет хожу на рисование, и мама оплачивает мои уроки. Вот пусть и Лилины оплатит. Ежедневные ссоры, крики, топот — и мама не выдержала. Отправилась вместе с Лилей к тамошней танцовщице, преподавательнице танцев. Так сказать, хотела со всеми познакомиться, убедиться, что её родной кровиночке ничего не угрожает. Мы с Лилей так и не поняли, кто и чем может угрожать Лиле на этих танцах, но не решились спорить.

Преподавателем оказалась молодая женщина двадцати пяти лет, очень симпатичная, жгучая брюнетка, с миниатюрной фигуркой, приятно воспитанная. Лилька однажды попросила меня пойти за компанию с ней на один урок. Так девушка мне показалась очень доброй. Она крайне вежливо со всеми общалась, не повышала голос, терпеливо все объясняла, и конечно двигалась безумно красиво. Я сравнила её с пантерой.

В то время как моя учительница по художественному кружку иной раз могла и прикрикнуть на кого-то в нашей группе, была очень строгой и вежливостью не отличалась. Я её не любила, просто старалась не обращать внимания на регулярные придирки. Поэтому мы с Лилей и удивлялись маминому упорному нежеланию отправить Лилю на танцы. Но в итоге после знакомства со всеми преподавателями в этой танцевальной студии, и конечно после знакомства со всеми записавшимися в Лилину группу будущими танцовщицами мама дала добро. И теперь Лилька два раза в неделю посещала свои курсы по танцу живота.

Утро после знаменательного знакомства с Игорем-спасителем я встречала с улыбкой на губах. Солнце казалось светило ярче, жизнь будто заиграла новыми красками.

Пританцовывая, сходила в ванную, умылась, провела все утренние процедуры. Одевалась и причёсывалась я особенно тщательно, придирчиво осматривая себя в зеркало. Не появился ли какой-нибудь прыщик на лице, который испортит мне всё настроение? Удостоверившись, что форма сидит на мне отлично, причёска собрана волосок к волоску, быстро покидала тетради и учебники в сумку и отправилась в кухню на завтрак.

— Доброе утро всем, — мама и Лилька уже завтракали.

— Доброе утро. Жанна, вчера ты отказалась от ужина, а сегодня улыбаешься и песни поешь в ванной. Вчера произошло что-то особенное? — мама сразу же решила прояснить все странности моего недавнего поведения. От её цепкого взгляда ничего не утаить. За нами с сестрой она всегда пристально следила. Чем мы живём, какие у нас интересы. Вроде бы именно так и должны вести себя хорошие родители. Но иногда (а в последнее время всё чаще и чаще) мне казалось такое пристальное внимание со стороны мамы излишне навязчивым что ли.

Как-то раз я попыталась ослабить давление с её стороны, аргументировав тем, что в школе пусть я и не круглая отличница, на золотую медаль к выпускному классу претендовать не буду, но училась всегда на твёрдые хорошо и отлично. Уроки не прогуливала, а свободное время посвящала художественному кружку, который посещала три раза в неделю. В свободное от занятий время я всё равно в основном занималась любимым рисованием. Мальчиками не увлекалась, да и интереса особого противоположный пол у меня не вызывал.

Но мама меня тогда жёстко обрубила, что пока мы с сестрой несовершеннолетние она за нас отвечает. Живём мы в её квартире, на её содержании и будем следовать только ею установленным правилам, нравится нам это или нет. И любые другие попытки отвлечь родительское внимание от нас с сестрой и переключить на что-то другое воспринимались ею в штыки, и пресекались на корню. Мне и Лиле оставалось только вздыхать и следовать маминым правилам.

Но, честно говоря, бунтовала только я. И не сказать, что сильно бунтовала. Просто пыталась расширить личные границы, чтоб не приходилось отчитываться перед мамой за каждый сделанный шаг. А Лилька моя сестра младше меня на три года всегда с мамой соглашалась, и не переживала по поводу усиленного маминого контроля. С