Закон постоянного невезения [Невезуха] - Иоанна Хмелевская

— Что именно воняет? — деловито поинтересовался Вильчинский.

— Вот этого я вам не скажу, — возмутилась Михалина. — Сами понюхайте. Имение как имение, тоже мне! Сад большой, это правда, а дом обыкновенный, как у каждого человека.

— У богатого человека, да? — насмешливо произнёс капрал. — Безработного, на пенсии…

— Спокойно, Гжесь, — шикнул на него Вильчинский, неплохо ориентирующийся в общей ситуации в стране. — Не дай бог, какой-нибудь скандал выйдет, и все СМИ разом сядут нам на шею. Деньги — это деньги, и с этим ничего не поделаешь.

На самом-то деле капрал Тшенсик прекрасно знал, кто здесь живёт, потому ещё сильней скривился и замолчал. Мрачная и страшно расстроенная Михалина впустила сотрудников в дом.

— Ну, в общем-то, воняет, факт, — признал Вильчинский у дверей кабинета. — Откройте, пожалуйста.

— Не получится.

— У нас все получится, — проворчал капрал.

— Что значит — не получится? У вас нет ключа?

— Вы лучше поглядите на эту дверь и на этот замок, и тогда не будете задавать дурацких вопросов.

Если бы можно было, я бы и сама открыла, вместо того чтобы шум поднимать. А ключа у меня нет.

— А через окно?..

— Да пожалуйста, попытайтесь.

Капрал сплюнул, можно сказать, про запас, так как прекрасно понимал, что будет дальше. Он и в самом деле знал, кто здесь живёт. Оба они с Вильчинским все яснее распознавали этот запах. Делать нечего, в помещение нужно было войти.

У Михалины все сильней сжималось сердце, однако она все ещё лелеяла остатки надежды, с каким-то мрачным удовлетворением наблюдая за усилиями пары специалистов, ибо экипаж патрульной машины был вынужден вызвать подкрепление. Стекла в окне оказались пуленепробиваемыми, дверь же оказывала сопротивление, достойное сейфа в Форте Нокс.

То-то же, вот на что был способен её благодетель, сам все это придумал, сам смонтировал; выходит, она обожала не какого-то там обыкновенного прихожанина, а человека, равного которому нет во всем мире…

Отказавшись от идеи взорвать весь дом, полиция наконец к полуночи выломала чёртовы двери. Вонь повалила прямо-таки удушающе; в кабинет заглянули все, в том числе и Михалина.

— Это та сучка!!! — раздался её ужасный крик. — Это та сучка!!! Больше никто!!! Это та сучка!!!

4

Зациклившись на своём проклятом благоразумии и предусмотрительности, я все стены в квартире обклеила датой приезда родни. Последним телефонным звонком они уточнили все свои пожелания и намерения, благодаря чему я смогла заказать им гостиницу в Кракове. Гданьск я предоставила Элеоноре, пусть там разбирается со своими знакомыми, коль скоро сама предложила.

— Боже милостивый, — нервно сказала я своим детям. — Порассовывайте куда-нибудь свои вещи, чтобы здесь было хоть чуть-чуть места. Пусть они думают, что это апартаменты.

— В кино апартаменты выглядят как-то иначе, — заметила Кася.

— Мать, а наши аттестаты тебя вообще не волнуют? — заинтересовался Томек. — И на кой черт я так старался?.. Каждый год ты нам продыху не давала, а теперь что?

— На этот раз у вас будет льготный год. Я с кем говорю, с людьми или с придурками? Да от этого вся наша оставшаяся жизнь зависит, прабабушка же не бессмертна…

— На Кавказе люди по сто сорок лет живут!

— Но прабабушка живёт не на Кавказе. Я ей плохого не желаю, пусть проживёт ещё лет двадцать, половина состояния нам по наследству…

— На дряхлую старость, — презрительно фыркнул Томек.

Я возмутилась.

— Слушай, ты, сопляк, через двадцать лет ты будешь моложе, чем я сейчас! Или ты на самом деле меня уже в гробу видишь?!

— Так ведь ты же не ляжешь…

— Куда я должна лечь, где у тебя здесь гроб?!

Я вас всех поубиваю, и все!..

— Медея, — оскорбление заявила Кася.

— Хотела бы тебе напомнить, что Язон её с носом оставил. Да позаботьтесь же о своих вещах, черт вас всех побери, для вашей собственной пользы!..

Собственная польза детей убедила, они попрятали все, что можно, куда попало, а я, идиотка, даже не посмотрела, куда. Мне и в голову не пришло, что большую часть своих сокровищ они сумели засунуть в нечто вроде чердачка — маленькую пирамидку под крышей, которая изнутри выглядела, как люк в потолке.

Совместными усилиями они сумели его закрыть, но, к сожалению, видимо, не достаточно плотно.

Из-за все той же разбушевавшейся предусмотрительности я отвезла их к Элеоноре за два дня до приезда семейства. Мне хотелось иметь хоть немного времени про запас, ведь разве ж предусмотришь, что может случиться по дороге. Сенокос, похоже, в самом разгаре, вдруг у меня под носом снова вывалится природная баррикада? Или произойдёт ещё какая-нибудь глупость, и я не успею вернуться вовремя, к послезавтра…

Я раздобыла для австралийцев сотовый телефон; вроде бы заокеанские мобильные телефоны у нас плохо работают; я в этом никогда особенно не разбиралась, однако полагала, что с гостями следовало бы поддерживать непрерывный контакт. Если они захотят разделиться, одни — сюда, другие — туда, то мне на всякий случай нужно будет держать руку на пульсе. Времени у меня было страшно мало, об этих устройствах я вообще ничего не знала, поэтому я попросила помощи у Рысека.

Рысек был моим соседом, он жил подо мной, на первом этаже, со своей старшей сестрой, её мужем и их двумя близнецами, и это обстоятельство заметно способствовало тому, что мы с ним подружились. Как-то раз он пришёл с большим букетом цветов, униженно умоляя позволить ему время от времени посмотреть по телевизору хоть какую программу, потому как дома у него это невозможно. Близнецы либо спят, и тогда нельзя шуметь, либо орут, как бешеные, и тогда ничего не слышно. У меня было два телевизора, один — у детей наверху, а второй — внизу в гостиной, так что я согласилась без особого сопротивления, одновременно урегулировав вопрос силы звука. К счастью, Рысек был не глухой и не нуждался в грохоте.

При случае он признался мне, чего он уж точно никогда в жизни не сделает. У него никогда не будет детей, и он даже не женится, потому что все девки — дуры, и, став женой, одна из них вполне могла бы упереться, а он отнюдь не намерен рисковать.

Тогда ему было двадцать два года, теперь уже двадцать три. Два года назад он нашёл себе работу, которая, впрочем, не совсем совпадала с профилем его учёбы. Дело в том, что он изучал астрономию, но на третьем курсе вдруг обнаружил, что Вселенная слишком велика для него, после чего стал автомехаником. Правда, специальность он себе выбрал тоже далёкую от миниатюризации, так как больше всего на свете обожал автокраны, пожарные автомашины и тому подобные средства передвижения, добившись в этой области поразительных успехов.

В электронной связи он разбирался просто великолепно, как и большинство его сверстников, и накануне прибытия семейства принёс мне сотовый телефон, который купил для себя — ведь какая нам разница, он такой же, как и мой, только чуточку другой.

Он научил меня пользоваться этой техникой и сразу же загнал в него несколько полезных номеров. Одновременно он передал мне и зарядное устройство.

Едва он ушёл, как я вспомнила о багажнике.

Когда я осознала, что объём имущества у семейства, которое приезжает на целых шесть недель, вполне может превысить вместимость моей автомашины, я прикупила багажник — такие железки на крышу, поперёк, но не стала его сразу устанавливать, так как меня убедили, что машина этого не любит. Навьюченная этим украшением на долгий срок, она сдавливается или деформируется, во всяком случае как-то реагирует, не говоря уже о том, что медленней ездит. Не дай бог, семейство заметило бы какие-то изъяны в оплаченном ими транспортном средстве…

Однако теперь эти железки следовало бы смонтировать, не буду же я возиться с этой дрянью в аэропорту! Я схватилась за трубку.

— Рысек! — простонала я. — Где ты?!

— Этажом ниже. Под вами.

— Вернись, умоляю! Нужно поставить багажник на крышу! Все железки я уже купила и даже винты для стяжки, но я же не сумею, сам понимаешь…

— Нет проблем, — успокоил меня Рысек. — Мне сейчас нужно срочно смотаться в город, но через часок я вернусь, и мы все сделаем. Все будет в порядке.

Вернулся он через полтора часа. За это время я успела топором для разделки мяса отрубить себе кусочек большого пальца на левой руке вместе с частью ногтя. Точнее говоря, половину кусочка, остальное уцелело, да и вообще у меня ничего не отвалилось, даже отрубленная часть как-то держалась. Однако кровь из кончика пальца хлестала фонтаном, и прежде чем я нашла пластырь, салициловый спирт и тому подобные медикаменты, моя кухня превратилась в запущенную городскую бойню. Кровь была в раковине, на туфлях, на всем кухонном шкафчике и даже в кофе и сахаре.

Разумеется, подобную операцию я совершила вовсе не из мазохистских соображений, все было гораздо проще: я хотела опробовать разные коктейли для родственников. Каким-то образом у меня получалось, что летом они много пьют, причём напитки со льдом, и хотя у них сейчас как раз была зима, но у нас-то наступал разгар лета, поэтому их следовало встретить соответствующими напитками. Я решила не трогать контейнер со льдом, а слегка очистить морозилку, которая не должна была замерзать, но, похоже, об этом не догадывалась, так как в самой её середине образовалась могучая ледяная шишка. Я соскребла её большим ножом и попробовала разрубить топором на куски поменьше.