Прощай, крысуля! - Пруденс Эндрью

— И не подумаю, — поморщилась она.

— Но это же интересно!

— Мерзость, по-моему.

Ее лицо исказила брезгливая гримаса. Она и в самом деле считала этого землееда отвратительным. Тони вздохнул. Мать просто не понимала ничего, ее заклинило на том, чтобы сын стал служащим в белой сорочке. Разве она не видит, что Тони хочет другого? Но вот чего — в этом-то вся загвоздка. Если бы только он мог придумать, чем заняться. Уж тогда он заставил бы мать прекратить разговоры о делопроизводстве.

— Сегодня же вечером ты ответишь на это объявление, — сказала мать.

— Не отвечу, — сказал Тони.

Но в глубине души знал, что она заставит его сделать это.

Иногда ему не хотелось взрослеть. Стать взрослым — значило переживать из-за работы, из-за денег, из-за безработицы. Взрослеть — это значит стараться быть таким, каким тебя хотят видеть.

Червячок добрался до дна сосуда. Его розоватое тельце дернулось, сократилось, а потом растянулось, как мехи аккордеона. Тони поймал, себя на успокаивающей мысли. Он вспомнил, что у него ужасный почерк. Когда увидят его ответ на объявление, то разорвут его и наверняка выбросят.

Червячок пятился задом. Если достать самку, может быть, удастся получить потомство.

— Скажи, мама, чем отличаются червячки-джентльмены от червячков-леди?

— Тьфу! — сказала мать. Она ненавидела все, что имело хоть какое-то отношение к половым вопросам.

Майк и Луи стояли на запруженном людьми тротуаре. Была суббота. Вокруг бурлила толпа покупателей. Приближался день красной горки[6]. Сияло солнце. Девушки были одеты в летние платья. Майк шел наниматься на работу в новой сорочке. Луи — в пиджаке, под которым красовалась майка, надетая задом наперед, чтобы скрыть череп и кости. Над большими качающимися дверями было выведено крупными буквами: «САГМОРС». Мальчики вошли в магазин. Здесь пахло духами, лосьоном для бритья, пудрой, губной помадой. Стоял аромат ветчины, жареной курицы, сыра, апельсинов, кофе. Все радовало глаз. Громадный первый этаж походил на сокровищницу, доверху набитую бархатом, колье, дамскими сумочками, париками и искусственными цветами.

— Здорово! — сказал Майк.

Года два он поработает носильщиком и будет таскать эти красивые вещи. А потом, может быть, получит повышение. Скажем, станет помощником в гастрономическом отделе, где будет нарезать тонкими ломтиками мясные деликатесы. Потом помощником в отделе мужских товаров, потом администратором на этаже, потом генеральным управляющим. Ведь говорят же люди, что для роста нет предела. Ноги его утопали в мягком ковре.

— Руками не трогать! — прошипел старший продавец, и Луи положил на место браслет, который только что рассматривал.

Найдя служебную лестницу, они поднялись на пятый этаж и оказались у двери с надписью: «Начальник отдела кадров».

— У меня лицо чистое? — спросил Майк.

— Только сотри с него озабоченное выражение, — ответил Луи.

Молодая блондинка в приемной вскинула брови:

— Чем могу помочь?

— Мы по объявлению. Насчет носильщиков.

Она посмотрела на них дружелюбно. Ее стол украшала ваза с тюльпанами. Блондинка пригласила:

— Пожалуйста, пройдите за мной.

Майк и Луи двинулись следом. Она обернулась:

— Нет, пожалуйста, вы!

— Кто? Я? — спросил Майк.

— Да, вы.

— А как же мой друг?

— Мистер Саммерс принимает по одному.

— А, понятно. Сейчас выйду, Луи.

— Ладно. — Он улыбнулся Майку. Его шевелюра торчала над головой, как черный нимб.

Мистер Саммерс восседал за длинным письменным столом. Он был в сером костюме и сорочке цвета густых сливок. Очки в тяжелой темной оправе делали его похожим на человека с рекламной картинки. Он не предложил Майку сесть, а прямо с порога спросил, с какого дня он сможет начать работать. Майк ответил, что с 19 июля, в первый же день после окончания учебы. Он бросил взгляд на руки Майка, попросил его написать фамилию и адрес, спросил, сколько будет шестью семь, а затем вновь оглядел его.

— Сможешь поднять сто фунтов?

— Да, сэр, конечно. И мой друг тоже. Он ждет меня. Нам бы хотелось работать вместе.

— Вид у тебя приличный, здоровый. Не патлатый, к счастью. Что ж, Майк, дам тебе испытательный срок. Первую неделю будешь работать с восьми до пяти, вторую с десяти до шести. Курить в помещении запрещается. Будь пунктуальным. Не бездельничай. И принеси характеристику из школы.

У Майка опустилось сердце. Ведь мистер Локли написал, что не может дать рекомендации Майку и Луи. Потом Майк вспомнил, что белые анкеты давно спущены в унитаз. Может быть, рекомендацию даст заместитель директора? Ведь он не вредный старикан, хотя и боится крыс.

Мистер Саммерс продолжал:

— Отнесешь эту записку в отдел трудоустройства молодежи. В июле получишь там рабочие карточки. Выйдешь на работу 19-го в 9 утра. Подойдешь к синей двери со стороны переулка. Спросишь мистера Браунинга, он там старший. Делай, что тебе говорят, и все будет в порядке. Старайся. Будь ответственным, не балуйся, и все будет хорошо. Будешь получать шесть с половиной фунтов в неделю.

— Всего?

— О такой работе мечтают многие мальчики. Здесь, в Сагморсе, хорошие перспективы. Ну, так как же? Хочешь работу?

— Да, сэр, конечно. И мой друг тоже, сэр.

В конце концов, шесть с полтиной лучше, чем вообще болтаться без работы. Какая-никакая, а работа.

Майк кинулся в приемную:

— Луи, со мной в порядке. Теперь твоя очередь. С ним можно иметь дело. Будем обедать здесь и все такое.

— Сюда, пожалуйста! — Секретарша открыла дверь на служебную лестницу.

— Но ваш начальник еще не говорил с моим другом, — удивился Майк.

— Боюсь, что прием закончен, — доброжелательным тоном ответила она.

— Вы же сказали, что начальник примет моего друга.

— Мне кажется, мистеру Саммерсу не нужен второй носильщик. Вакансий больше нет. Вам досталась последняя.

Майк не мог поверить своим ушам. Он рассвирепел. Ему захотелось вцепиться в светлые волосы секретарши, схватить вазу с тюльпанами и разбить ее о блестящую лысину мистера Саммерса.

— Вы не хотите брать его, потому что он черный!

— Брось, Майк, — сказал Луи.

Из него как будто выпустили весь воздух.

— Пожалуйста, уходите, — сказала секретарша.

— Мой друг тоже хочет работать. Вы обязаны дать ему работу.

— В чем дело, Бетти? — раздался масляный голос мистера Саммерса.

— Мистер Саммерс, они отказываются уходить.

— Возьмите на работу моего друга, — настаивал Майк.

— Была только одна вакансия. Вы заняли ее, — спокойным, приятным голосом ответил мистер Саммерс.

— Это все потому, что он черный!

— Не кричите. Я имею право нанимать, кого хочу.

— Пошли, Майк, — устало сказал Луи.

— Будь он белый, как я, все было бы по-другому, — буркнул Майк.

Мистер Саммерс порозовел.

— Смотри, парень, я ведь могу и передумать.

— Да подавись ты своей паршивой работой! — взорвался Майк, в котором, стоило его довести, просыпался лев. — Дерьмо она, эта работа, плевать я хотел на нее, коль она слишком хороша для моего друга!

— Откройте дверь, Бетти, — сказал мистер Саммерс.

Выйдя на лестницу, Майк сплюнул. Вообще-то ему хотелось плюнуть прямо на ковер мистера Саммерса, но он не посмел.

— Раз тебя не берут, то и я не пойду, — заверил Майк.

— Пошли, угощу кока-колой, — сказал Луи.

Все-таки замечательный он парень, этот Луи. Никогда не унывает.

— Ах, Тони, неужели ты не можешь писать поаккуратней?

Тони посмотрел на нацарапанные слова: «Уважаемый сэр, я хотел бы обратиться…» Казалось, подвыпивший жучок, намочив ножки в чернилах, прополз по бумаге. Тони улыбнулся.

— Что же, придется мне сделать это самой, — сказала мать.

«Уважаемый сэр, — начала она, — мой сын хотел бы обратиться к Вам…»

— Пожалуй, Луи, их надо подрезать, — сказал Майк.

— Чего?

— Волосы. Постричься надо. Уж больно торчат. Наверное, пугают начальство.

— Ты что? Срезать прическу «афро»?

— Точно.

— Теперь, когда я отрастил ее до десяти с половиной дюймов?

— Отпустишь опять, когда устроимся.

— Да как же я буду без этой красоты?

— Красота-то красота, но у тебя волосы торчат прямо как кусты. Ты же знаешь начальство. Оно хочет, чтобы все выглядели одинаково.

Глава 7

На город обрушилось лето. Раскаленный асфальт прожигал подошвы. Младшие братья и сестры Майка ходили в одних трусах. Мать Луи настежь распахивала окна, вместо прохлады заполняя комнату запахом выхлопных газов. Тони выставил на подоконник тазик с водой, чтобы в нем могли плескаться воробьи.

Школа походила на парилку. Все обливались потом и тяжело вздыхали. Умники целыми днями сидели в актовом зале: здесь сдавали экзамены на ОУ и ПУ. Майк видел, как всё пишут и пишут те, кто станут учителями, врачами, адвокатами, управляющими. Сейчас они проходили через ад, чтобы потом преуспевать, ловить удачу. Завидовал ли он им? Конечно. Но потеть на экзаменах — нет уж. Конечно, без одного невозможно рассчитывать на другое. Впрочем, у него все равно не было выбора. Хоть убей, он не смог бы сдать эти проклятые экзамены.