Назад в молодость - Евгений Силаев

и носки. Все это можно назвать старьем, которое бабушки и дедушки хранят на даче. Стиль «ретро» другими словами.

Желания надевать это старье не было, но и светить перед соседями иностранные бренды 21 века тоже не стоило. Потому, скрепя сердце, достаю старые вещи, а футболку от HM и джинсы из Levis прячу в сумку.

Переодевшись, остаюсь сидеть на кровати. Виной всему то, что резко и без предупреждения пришло осознание: у меня нет четкого плана действий. Я хотел увидеть прошлое? Я его увидел. Можно по-тихому валить обратно в свое вермя, пока не успел наворотить делов.

Но ради чего? Что меня там ждет? Пустая квартира, пять рабочих дней и два выходных, которые я тупо просиживаю в компе. Разве это жизнь? А главное — стоит оно того?

Возможно, судьба мне дала шанс начать жизнь сначала, выйти из тупика, в который я попал волей случая? Может быть, стоит остаться тут? Благо, статус «человека из будущего» (и сопутствующие ему знания) помогут мне.

Из размышлений вывел робкий стук в дверь. После двух «тук-тук» она распахнулась, и на пороге нарисовалась девушка. Гостья хотела что-то сказать, но, увидев спящих соседей, смутилась, позвала меня пальцем и вышла. Недолго думая, направляюсь следом.

В коридоре мне удалось рассмотреть гостью повнимательнее. Ею оказалась молодая шатенка в футболке не по размеру, огромными карими глазами и маленьким аккуратным носиком.

— А ты тот самый новенький, о котором все говорят? — спросила она.

— Да.

Стоп. «Тот самый новенький», «все говорят». Вот как сарафанное радио работало в те времена! С ума сойти. Хотя, за пару дней слухи дойдут даже до самых отставших от жизни.

— Будем знакомы, я Катя. Заходи ко мне в 305-ую комнату. Пригодится твоя помощь, — заговорщицки прощебетала новая знакомая и поспешила скрыться, ни разу не оглянувшись.

Обдумывая новое знакомство, захожу в комнату. И что же там такое у нее случилось, что без помощи новенького из другой республики не обойтись?

В этот момент Петя-Шурик уже проснулся. Он смотрел на меня с трудно скрываемой улыбкой.

— Что, уже познакомился с местной звездой? — спросил он ехидно.

— А как ты…? Какой?

— Успокойся, — сосед снова ухмыльнулся, — тут стены дай Бог какие. Я все слышал.

Он стал и подошел ближе.

— Это Катя Иванова, местная обольстительница. Выбрала себе роль милой скромницы, а парни на это так и ведутся. Вот она их коллекционирует. Так что не удивляйся, что и до тебя «очередь» дошла.

Коллекционирует парней? В каком плане? В СССР ведь секса не было, известный факт.

— Ну и что мне делать? — спросил я, осознав, что ШурикоПетя так и ждет этот вопрос.

— Решай сам. Если мораль тебе не позволяет поматросить и бросить, то не ходи. В другом случае соглашайся смело. Говорят, она много что умеет.

— Говорят? А сам ты, типа, не проверял?

От моего вопроса приятель подпрыгнул на месте. Он хотел было перекреститься, но вовремя осекся.

— Нет-нет-нет. Мне такое не интересно. Я больше науку люблю. Анализы, опыты, исследования, все дела. А это…. нет, ни за что!

Отрицание — первый признак, как известно. Но напирать на соседа мне не хотелось. Его дело.

— Кстаааати, — Петя поспешил сменить тему, — расписание надо сходить посмотреть. Ты в деле?

— Конечно. А когда пойдем?

— Да хоть сейчас, — выпалил сосед.

— Ну, давай.

****************************************************************

Оказалось, что фраза «хоть сейчас» в исполнении Пети имела максимально буквальный смысл. Стоило только мне согласиться, как парень схватил портфель и направился к выходу из комнаты. Пришлось спешно следовать за ним.

До универа (который тут называется институтом) мы дошли минут за 20. Все это время товарищ трещал без остановки, (свою болтавню он назвал «введением новичка в курс дела») чередуя размышления о великих научных открытиях с размышлениями, завезут ли в местную столовую новые булочки, ибо привычное сочетание теста с воздухом уж больно утомило.

— А вот в Москве в столовых, представляешь, дают бутерброды с колбасой. Их там так много, что каждый может по 2-3 за раз съесть. А у нас пару раз в неделю урвать это чудо за счастье. А у вас с этим в Литве как? — «Шурик» и не думал униматься.

А как в Литве было с этим? Понятия не имею. Из мемов знаю про популярность шпрот, но это в Латвии. Хотя обыватели часто путают эти две страны. Они вообще думают, что Прибалтика - это одно государство с тремя штатами: Латвия, Литва и Эстония. А вот чем одно от другого отличается, без Гугла никто не скажет.

— А у нас шпрот много. Или шпротов. Не знаю как правильно, я не филолог.

— Погоди, а разве шпроты не в Латвии популярны?

Подловил, хитрец. Придется выкручиваться.

— Так она рядом, к нам тоже завозят. Все же соседи, Вась-Вась, туда-сюда, все дела.

— ААААА. Поняяяяятно.

Так бы продолжалось вечно, но порог вуза и особенно стоящие возле него студенты прекратили разговор. Петя попросил догнать и ускорился, желая обработать мозги кому-то еще.

Я же заприметил четверых курильщиков: три парня и девушка. Подхожу к ним и прошу угостить сигаретой, на что одни из них молча, без лишних слов протянул мне «Приму».

Я знал, что это такое. Дешевые и оттого популярные у стариков сигареты без фильтра. Из минусов: они жутко крепкие и табак попадает в рот (пару раз даже глотал его, ощущения так себе). Зато плюсом была низкая цена.

Затягиваюсь, и легкие просто обжигает. Такое ощущение, словно внутри распылили едкий газ и подожгли все это дело, вызвав пожар четвертого ранга сложности. Тут впору вызывать дополнительные бригады МЧС и авиацию.

— Ты что, в первый раз куришь? — с усмешкой спросил один из парней.

— Нет, - прокряхтел я, — просто привык к сигаретам с фильтром. Marlboro там или Camel.

— Ничего себе! Ты что, блатной? — поинтересовался другой.

— Да это ж новенький, Модест. Сын литовского партработника. Ему не по статусу курить всякий говняк, — сказала единственная в этой компании девушка, — На, возьми привычную.

И протянула мне красный Marlboro.

— Спасибо, — благодарю безымянную спасительницу, снова закуриваю и говорю, как бы оправдываясь, — Я не ханжа, но без фильтра не люблю. Слишком крепко для моих легких, пусть и изношенных почти 20-летним стажем курильщика.

— Ого, партийный. А что забыл в нашей провинции, среди