Книга-2: Доктор из Лхасы - Лобсанг Рампа

Перед нами простиралась холмистая местность с нолями-террасами. Заросли на вершинах холмов казались нам, видевшим на родине лишь одинокие деревья, настоящими лесами. И везде, куда ни посмотри, на полях работали голубые фигурки, возделывая землю так, как возделывали ее их предки в течение многих веков. По дороге катили двухколесные, запряженные пони повозки, на которых крестьяне везли на рынок в Чунцин свои товары. Странные это были тележки. Колеса проходили через середину кузова, оставляя место для груза лишь по краям. На одной из попавшихся нам на глаза повозок с одной стороны сидели две старухи, а с другой – двое ребятишек.

Чунцин! Конец скитаний для моих спутников и начало новой жизни для меня. И нет у меня ни одного друга в этих краях, думал я, глядя с крутого берега на петляющую между холмами реку. Город стоял на возвышенности, плотно застроенной домами. С того места, откуда мы смотрели, город казался островом вдали, однако мы знали, что это не остров, потому что реки Янцзы и Чиалинг окаймляют его лишь с трех сторон.

У подножия холмов простиралась длинная песчаная отмель, которая обозначала место слияния двух рек. В будущем мне довелось часто бывать там. Не спеша мы снова сели верхом на лошадей и двинулись в сторону города. Подъехав поближе, мы заметили, что в нем много ступенчатых улочек. Тоска по дому охватила нас еще больше, когда мы поднялись по этим улочкам на семьсот восемьдесят ступеней вверх. Это напомнило нам Поталу. Но мы были в Чунцине.

ГЛАВА 2

ЧУНЦИН

Мы проходили мимо магазинов с ярко освещенными витринами, в которых были выставлены вещи и продукты, доселе невиданные нами. Похожие витрины мы видели на иллюстрациях в журналах, привозимых в Лхасу через Гималаи из Индии, куда они в свою очередь попадали из сказочной страны – Соединенных Штатов. Молодой китаец чуть было не сшиб нас с ног, пронесшись мимо на самом удивительном приспособлении, которое мы когда-либо видели. Это была железная рама с двумя колесами, одно из которых было спереди, а другое – сзади. Он уставился на нас и долго не мог отвести взгляд. Это привело к тому, что он перестал смотреть, куда катит его рама. Еще мгновение, и переднее колесо ударилось о камень, вследствие чего железная штуковина отскочила в сторону, а наездник перелетел через переднее колесо и распластался на земле. Падая, он едва не сшиб с ног пожилую китайскую леди. Она обернулась и выругала молодого неудачника, который, как нам казалось, и без того уже достаточно пострадал. Он встал, отряхнулся и с необычайно глупым видом поднял свою железную раму, переднее колесо которой теперь было изогнуто. Положив ее на плечи, он, пошатываясь, направился вниз по извилистой улице.

Мне показалось, что мы попали в город безумцев, потому что каждый здесь вел себя в высшей степени странно. Мы медленно шли вниз по улочке, с удивлением разглядывая товары в витринах и пытаясь выяснит сколько могли стоить эти вещи и зачем они были нужны Ведь несмотря на то, что раньше мы видели американские журналы, никто из вас не понимал в них ни слове мы просто с восторгом рассматривали иллюстрации.

Пройдя еще немного, мы подошли к колледжу, в котором я должен был в будущем обучаться. Мы остановились, и я вошел внутрь здания для того, чтобы сообщить о своем прибытии. У меня были друзья, оказавшиеся в руках коммунистов, и поэтому я старался не сказать ничего лишнего. Мне нельзя было упоминать о них, чтобы никто не догадался о том, что я тесно связан с молодыми тибетцами из Движения Сопротивления. Мы в Тибете оказывали коммунистам самое активное сопротивление.

Я прошел через входную дверь внутрь здания. Перед собой я увидел три ступеньки. Поднявшись по ним, я вошел в комнату. Здесь стоял стол, за которым сидел молодой китаец. Он сидел на одной из тех странных деревянных подставок, которая опирается на четыре столбика и имеет с одной стороны еще две планки с поперечиной для того, чтобы опираться на нее спиной. Едва ли можно вообразить себе более неудобное положение, – думал я, – ни за что на свете я не буду так сидеть!

Парень казался еще совсем молодым. Он был одет в голубую рубашку подобно большинству китайцев. На отвороте рубашки у него был приколот значок, свидетельствовавший о том, что он работает в этом колледже. Когда он увидел меня, сначала у него широко открылись глаза, а затем рот. Потом он встал на ноги, всплеснул руками и низко поклонился мне.

– Я – один из новоприбывших студентов, – сказал я. – Я из Лхасы, что в Тибете, и у меня есть рекомендательное письмо от настоятеля ламаистского монастыря Потала.

Тут я протянул ему длинный конверт, который бережно хранил в течение всего нашего путешествия, стараясь не потерять. Он взял его из моих рук, еще три раза поклонился и сказал:

– Достопочтенный настоятель, не посидите ли здесь, пока я вернусь?

– Хорошо, у меня уйма времени, – сказал я и сел на полу в позу лотоса.

В его взгляде отразилось беспокойство, и он нервно забарабанил пальцами по столу. Затем он промямлил, переминаясь с ноги на ногу:

– Достопочтенный настоятель, с величайшим смирением и глубочайшим уважением разрешите мне предложить вам сесть на один из этих стульев, потому что в нашем колледже все должны сидеть именно так.

Я поднялся на ноги и неуклюже сел на одно из этих отвратительных приспособлений. Я думал тогда – и по-прежнему думаю, – что больше этого не повторится! Это приспособление казалось мне орудием пыток. Молодой человек ушел, оставив меня сидящим в комнате. Я все ерзал и ерзал на стуле. Вскоре у меня заболела спина, затекла шея и мне стало совсем не по себе. Почему, думал я, в этой несчастной стране человек не может даже сидеть правильно, так, как мы всегда сидим в Тибете? Почему здесь нужно отрываться от земли и подпирать себя чем-то для того, чтобы не упасть? Я покачался из стороны в сторону, и от этого стул заскрипел, застонал и зашатался, после чего я больше не рисковал двигаться, опасаясь, чтобы вся эта конструкция не рухнула.

Молодой человек вернулся, поклонился мне снова и промолвил:

– Директор ждет вас, достопочтенный настоятель. Пройдите, пожалуйста, со мной.

Он жестами попросил меня пройти вперед. – Нет, – запротестовал я – Вы идите вперед, потому что я не знаю, куда идти.

Он снова поклонился и повел меня. Мне все это казалось необычайно глупым, ведь он сказал, что покажет мне, куда идти, а затем предложил мне пройти вперед. Как же я мог идти впереди, если я не знал, куда идти? Сейчас мне это кажется столь же нелепым, как и тогда.

Молодой человек провел меня по коридору, а затем постучал в дверь в самом его конце. Еще раз поклонившись, он открыл ее передо мной, а затем объявил:

– Достопочтенный настоятель Лобсанг Рампа. Вслед за этим он закрыл за мной дверь, и я оказался в комнате. Возле окна стоял пожилой человек. Это был приятный на вид китаец, лысый и с бородкой. Странно, но он тоже был одет в эту ужасную одежду, которую я уже видел раньше и которую все называли западной. На нем был голубой пиджак и такого же цвета брюки с тонким белым ремешком, протянутым через петли на поясе. У него был белый воротничок и цветной галстук, и мне стало грустно, что такой солидный пожилой джентльмен должен носить такую никудышную одежду.

– Значит, вы – Лобсанг Рампа, – сказал он. – Я много слышал о вас и очень рад принять вас здесь в качестве одного из наших студентов. О вас сообщается еще в одном письме, которое я получил независимо от вашего. Уверяю вас, что все, чему вы научились ранее, не раз пригодится вам здесь. Мне писал о вас ваш наставник, лама Мингьяр Дондуп. Я близко познакомился с ним несколько лет назад в Шанхае до отъезда в Америку. Меня зовут Ли. Я – здешний ректор.

Мне пришлось сесть и отвечать на всевозможные вопросы для того, чтобы продемонстрировать свою осведомленность в анатомии и других науках. Те же знания, которые действительно чего-то стоили, знания Писаний, он и не собирался проверять. Я удовлетворен вашими познаниями, – сказал он. Однако вам придется еще немало позаниматься, ведь помимо китайской системы мы преподаем еще и американские медицинские науки и хирургию. Поэтому вам придется познакомиться с несколькими предметами, которых не было раньше в вашем расписании. Я получил диплом в Соединенных Штатах Америки. Комитет Попечителей доверил мне преподавать американскую медицину молодым людям и исследовать вопрос о том, как согласуются западные представления с традиционной китайской медициной.

Продолжив свой пространный рассказ о чудесах американской медицины и хирургии, а также о современных методах диагностики, он затем сказал:

– Электричество, магнетизм, учение о тепле, свете и звуке – все это вам придется изучить в дополнение к тому, что вы узнали от своего наставника.

Я посмотрел на него в ужасе. Названия этих двух предметов – «электричество» и «магнетизм» – совершенно ничего не говорили мне. Поэтому я не имел ни малейшего представления о том, что он имеет в виду, когда упоминает о них. А вот в отношении тепла, света и звука, – что ж, думал я, о них знает каждый дурак. Тепло используют, когда разогревают чай, с помощью света видят, а звук дает нам возможность разговаривать. Что здесь еще можно изучать? Но тут он добавил: