Страховочный вариант - Андрей Кивинов

Но мне больше нравятся разыгрываемые комбинации, где состав преступления и доказать-то практически невозможно. Но это отдельная тема, я опять отвлёкся.

Марк Сергеевич деловито вышагивал в потёртой дублёнке, держа в руках полиэтиленовый пакет и изображая безобидного рассеянного пенсионера, решившего купить подарок внучке.

Я незаметно подобрался к Шварцу и, подтолкнув, сделал изумлённое лицо.

– Ба, Марк Сергеевич! Какими судьбами?

– Кирилл Андреич? Очень рад видеть. Что вы тут делаете? Это же не ваш участок.

– Какая осведомлённость, я прямо тронут. Кстати, Марк Сергеевич, вас тут в «600 секунд» показывали, не видели?

– Не может быть, я всё время смотрю эту замечательную программу, но ни разу себя не заметил.

– Ну как же? Помните, сюжет с блоками «Мальборо»? Ну, когда кто-то открыл купленный блок сигарет, а там – мятая бумага. Невзоров, конечно, кооператоров обвинил, но мы-то знаем, в чём дело, а?

– Право, Кирилл Андреевич, я вас не понимаю. При чём тут я и какие-то сигареты?

Я взял его под руку и медленно пошёл по Галере.

– Да, можно сказать ни при чём. Ну какие к вам могут быть вопросы, ведь вы же просто рассеянный человек? Подходите к ларьку, даёте продавщице деньги и просите запечатанный блок сигарет. Она, естественно, даёт, вы бросаете его в свой пакет, а потом стучите себя по лбу, мол, старый склеротик, купил ведь уже один. И возвращаете блок назад, требуя вернуть деньги. Продавец без вопросов возвращает их, забирая у вас сигареты. Вот, собственно, и всё. За исключением сущей мелочи: в возвращённом блоке вместо сигарет – бумага, а вы с сигаретами уже отвалили. Всё гениальное просто.

Марк Сергеевич натужно улыбнулся.

– Хорошая история. Только поверьте, Кирилл Андреевич, она про кого-то другого.

– А в вашем пакетике сейчас, конечно, настоящие сигареты?

– Не знаю, я только что купил.

– Так давайте покурим за компанию.

– Я вообще-то в подарок приобрёл.

– Понимаю. Подарки – дело нужное. Только, Марк Сергеевич, мы ведь старые знакомые, и я бы не стал рассказывать вам всю эту историю, если б хотел, к примеру, вас посадить. Слово даже какое-то неприятное. А может, хватит притворяться джентльменами, поговорим попроще? Матюги не забили, сэр?

Мы остановились.

– А можно спросить, откуда вам про эти сигареты известно? – поинтересовался Шварц.

– Я вообще много чего знаю. Если б не знал, то на этом месте долго бы не задержался. Я имею в виду, в ментуре.

– Понимаю. Настучали.

– Угу. Ну, как насчёт поговорить?

– Смотря о чём. Если кого вломить, то это не по адресу – я одиночка. Да и по характеру не стукач.

– Это только так кажется. Припрёт – кого угодно сдашь, и брата, и свата. Но я не об этом. Мне нужна всего лишь консультация. Мне помнится, Марк Сергеевич, вторую свою ходку вы получили за аферу с ювелирными изделиями? Сколько влепили?

– Я не помню.

– Зато я помню – пятерик. Я всё помню, а что делать – без этого нельзя. Пойдёмте отсюда куда-нибудь в тишину. Не нравится мне тут, в давке и суете, беседовать с интеллигентным человеком. Может, в Катькин садик?

Марк Сергеевич, посмотрев незаметно по сторонам, кивнул, и мы, как два старых друга, спустились вниз.

Возле подземного перехода, увидев нищего, Шварц вынул из кармана червончик и сунул тому в протянутую руку. При этом прослезился, покачал головой и посетовал:

– Боже мой, до чего дожили?! Старичкам кушать нечего. Может, лет через пять я также буду стоять с протянутой рукой, и какой-нибудь благородный человек поделится со мной последним.

– Гражданин Шварц, перестаньте бить на жалость. Где было ваше благородство, когда вы у «Альбатроса» валюту ломали?

– То было застойное время, и я лишь боролся с существующим положением. Что за ерунда – статья 87 – незаконные валютные операции! Человек не мог пойти и свободно купить валюту. Я был против и пытался таким образом привлечь общественное мнение. Но, увы, общество не оценило моих порывов.

– Бедняга.

Продолжая мирно беседовать, мы дошли до садика и сели на скамеечку за памятником Екатерине.

– Слушаю, – прокашлявшись, сказал Шварц. Я достал фотографию перстня и показал.

– Знакомая штучка? Марк Сергеевич внимательно рассмотрел фото.

– Это не старинная вещь, вот всё, что я могу сказать. Такого ширпотреба сейчас полно. Ничего особенного. А собственно, что вы хотите знать?

– Кто владелец?

– Ну, молодой человек, это нереально. С такими инициалами полгорода ходит.

– Не исключено, что он имеет отношение к кое-каким кругам.

– Каким?

– Как это сейчас принято называть – организованная преступность. Возможно, из-за этой вот гайки убили уже двоих.

– Тогда дайте подумать. Нет, Кирилл Андреевич, вы поймите, я не профессор Мориарти и всё знать не могу.

– Естественно. А я и не тороплю. Но всё же ваше нахождение на Галере вовсе не случайно.

– Да бросьте. Что я, воротила какой или кидала? Да, с сигаретами балуюсь, но не больше.

– Хорошо, хорошо.

Марк Сергеевич извлёк блок сигарет, по привычке со-рвал обёртку, но потом вдруг опомнился и резко вернул всё назад в пакет, после чего извлёк из кармана мятую пачку «Аэрофлота».

– Да не волнуйтесь. Бросайте курить, и хлопот меньше будет.

– Вы слышали о Климовской группировке? Они курируют пару районов в городе.

– Разумеется. Что-то среднее между малышевцами и тамбовцами. Хотя лично ни с кем из представителей не сталкивался.

– А кто возглавляет эту группировку, знаете?

– Ну, Климов.

– Его имя Михаил. Усекаете? «МК».

– Что, это его гайка?

– Не знаю, я всего лишь говорю о совпадении инициалов. Но есть одно маленькое «но». Я на днях на Галере слышал пулю, что он исчез. Пропал. В принципе, ничего удивительного, могли грохнуть, сейчас война среди групп идет, а Миша последнее время зарываться стал.

– Стало быть, Марк Сергеевич, вы знаете не только о его исчезновении, да? Может, поделитесь по старой дружбе, что там ещё за слухи на Галере летают о его персоне?

– Этот разговор между нами?

– Нет, я сейчас плакат на грудь повешу с надписью, что Марк Сергеевич Шварц рассказал милиции о Михаиле Климове кучу гадостей, и по Невскому пойду.

– Вы поймите, мне лишние заморочки не нужны, и рассказываю я только потому, что раньше имел с вами дело и знаю о вашей порядочности.

– Не просто порядочности, а о большой порядочности, – уточнил я. (Я – скромный человек.)

– Так вот, Клим – человек серьёзный. И как любой серьёзный человек овеян всякими легендами и слухами. Поэтому за достоверность информации не ручаюсь, так как лично с ним не знаком. Рассказывают, что несмотря на спокойную внешность и балагурный характер, человек он весьма суровый. Если кто-то случайно обзовёт его в людном месте козлом или мудаком, то он вместе со всеми посмеётся и даже похлопает обидчика по плечу, так что тот к вечеру уже и забудет об этом. А Клим – нет, И можете быть уверены, человек тот долго не протянет.

– Что, его убьют?

– Нет, просто пропадёт без вести. И в лучшем случае найдутся одни ботинки. Милиция дело-то, конечно, заведёт, но на этом всё и закончится.

– Что, по ботинкам дело возбудят?

– Ах да, забыл сказать. Ботинки-то вместе со ступнями найдутся.

– Понятно.

– Но вместе с тем он – человек сентиментальный. Примерно как я. Может нищему пару сотен баксов отстегнуть. Хотя не исключено, авторитет завоёвывает этим. Говорят, может помочь абсолютно незнакомому человеку. А если обещал, расшибётся, но сделает.

– Игра на публику. А его профиль?

– Можно подумать, они профилируются. Если бы он бутылки собирал, я бы удивился. Профиль-то везде одинаковый – рэкет, наркота, разбои, оружие. Ну, что вам объяснять?

– Вы знаете кого-нибудь из его группировки?

– Кое-кого. Но, пардон, также мне известно и о границах дозволенного. Поэтому ничем помочь не могу.

– Паника большая из-за его пропажи?

– Да, все бегают и спрашивают: «Где Миша Климов? Где Миша Климов? К вам, случайно, не заходил?» Вы же не глупый человек, Кирилл Андреевич. О таких вещах не слишком спешат рассказывать. Я уверен, что в милиции даже заявления о его пропаже нет. И возможно, не будет. Эти разборки наружу не выставляются. Если у вас вопросов больше нет, я, пожалуй, пойду, надо кое-что купить.

– Подарок внучке?

– Не понял?

– Это мысли вслух. Задержитесь ещё на секунду. Я хочу попросить вас об одной услуге.

– Какой?

– Вы можете свести меня с кем-нибудь из климовских бойцов, желательно рангом повыше?

– Вы меня что, за крейзанутого держите? Я после этого больше часа не протяну.

– Не стоит краски сгущать. Мы не в Чикаго. От вашей скоропостижной кончины никому никакой выгоды не будет. Так что не спешите себя хоронить. И я ведь не прошу вас представлять меня как сотрудника милиции. Объясните, мол, есть человек, который может помочь с исчезнувшим Мишей. И всё. Если клюнут, забейте стрелку. Это, по-моему, не трудно. Тем более, с вашим опытом судимого.