Сказки слепого мира - Вера Сорока

его. Тогда старший стал деревом. И младший искал его сто лет.

За сто лет он научился превращаться в птицу, чтобы найти старшего в небе, научился превращаться в рыбу, чтобы найти старшего под водой, научился превращаться в яйцо, чтобы найти старшего в лимбе, научился превращаться в зверя, чтобы найти старшего в лесу. Он научился превращаться и в вещь человека, и в самого человека, чтобы найти старшего среди людей.

Но, пока они играли, люди успели сочинить себе богов. И пришли боги, и сказали, что отныне все будут теми, кто они есть. И мир перестал меняться и полностью застыл.

Тогда старший брат навечно остался деревом, а младший – навечно растворился в животном, яйце, рыбе, птице, вещи человека и человеке.

Каждый обвинил другого в своей участи, и началась вражда. Ведь если один умрет, игра в прятки прекратится и второй брат снова станет собой.

Когда Ба-бо закончила говорить, костер надтреснул и полыхнул искрами.

– Понравилось. Еще хочет, – улыбнулась Ба-бо.

– Могу рассказать про деву-лису, которую люди поймали в курятнике, – сказал Хатуль.

– И что же там было? – спросила Настенька.

– Ну, люди поймали деву-лису в курятнике.

– Это мы уже слышали, – сказала Настенька.

– Вышла полная Луна и спросила лису: «Внучка князя Патрикея Наримунтовича, у тебя столько же хвостов, сколько у меня лиц. Будешь моей доченькой?» Лисе некуда было деться, и она сбежала из курятника прямо на Луну.

– И в чем тут мораль? – спросила Настенька.

– А мораль, моя дорогая несестрица, в том, что даже стохвостой лисе не провести старую мудрую Луну – долги приходится отдавать.

– Тебе об этом известно лучше всех, касатик, – закончила спор Ба-бо. – Отдыхайте, завтра долгий день.

Ночью Олега разбудила светящаяся. Более блеклая, как будто одна из лампочек в ней перегорела.

– Олежка, идем клетку искать.

– Я даже не знаю, как она выглядит. Как искать то, чего никогда не видел?

– Искать за нас будет Кнур, а мы только так, доискивать.

Олег шел и ежился от ночной прохлады. Светящаяся шла и каждые двадцать шагов отпивала из фляжки. Кнур шел почти как козел – не разбирая дороги и не замечая деревьев.

– Зачем делать невидимые вещи? – спросил Олег.

– Она не всегда такой была, но я попросила, и ее заколдовали.

– Зачем?

– Задолбали красть. Она же золотая.

Олег присвистнул.

– И Кнур найдет?

– Конечно. Он все находит. У него нюх. Говорят, он и тебя нашел.

Светящаяся протянула Олегу фляжку. Ему показалось, что с сочувствием.

– Вот здесь. – Кнур вдруг остановился. – От того болота до во-о-он той сосны.

– Которой? – не понял Олег. – Тут везде сосны.

Светящаяся закатила глаза.

– Тогда я к сосне, Кнур здесь, а ты к болоту. Иди осторожно – если запнешься, можно ногу перешибить. И вот вам по перу. Они не волшебные, так, для посветить.

Олег взял перо и пошел к болоту. Он не спешил, расправил плечи и наконец-то перестал мерзнуть. Вдохнул, выдохнул и понял, что живой. Такой живой, каким не был никогда. Такой живой, как если на рассвете перед казнью к нему пришли и сказали, что казни не будет. Такой живой, как если зашел в болото и ласково тонешь, но не боишься.

Олег дернулся. И еще раз. Окончательно проснулся. Перо в его руке погрузилось в жижу и тускло осветило ее изнутри, как сквозь закопченное стекло.

– Привет, моряк, – сказала девушка. – Тонешь?

Она была совсем близко и тоже по пояс в жиже.

– В некоторой степени, – сказал Олег и снова дернулся. – Я смотрю, вы тоже хорошо проводите время. Не поможете?

Девушка засмеялась и с видимым усилием, но все же достала из топи огромный, уже подгнивший рыбий хвост.

– Ага, понятно, – сказал Олег и заорал: – Кну-у-у-ур! – Тут же понял, что имена стоит знать хотя бы для того, чтобы позвать на помощь. – Светя-я-я-я-ящаяся!

– Да не ори ты. – Русалка приложила к его рту указательный палец с длинным загнутым когтем.

И Олег онемел.

– Ты не ори, послушай.

Олег с трудом вытащил левую руку из топи. Он кричал, но было слышно одно лишь утробное урчание болота. Пытался зацепиться хоть за что-то, но только бил по тине рукой. Догадался вытащить и правую, чтобы заасфальтировать все вокруг, но она сама практически застыла, будто погрузившись в бетон.

Русалка потянулась к нему, Олег дернулся и ушел под воду, заглатывая жижу. Появились силы сопротивляться. Левая рука ухватилась за что-то шершавое. Твердое. Он подтянулся, увидел рядом с собой дерево. Олег обнял дерево и посмотрел на левую ладонь. Теперь она раскрылась раной и целым кустом мелких деревянных заноз.

Олег забрался на дерево, но до края болота было еще далеко. Русалка лежала на трясине, как будто загорая, и наблюдала. Он выставил руку, зажмурился. Рука дернулась от боли – чуть правее выросло еще одно дерево. Олег попытался перебраться на него.

– Не уходи, морячок. Я тут сгину, высохну вместе с топью. Перенеси меня в реку.

– Не интересует, – сказал Олег и вырастил еще одно дерево, теперь точнее и ближе к себе.

Когда начало светать, Олег вышел к тому месту, где они расстались ночью. Светящаяся и Кнур сидели на траве. Светящаяся вскочила:

– Что случилось?

– Купался, – ответил Олег.

– Как водичка? – поинтересовался Кнур.

– Клетку эту долбаную нашли?

– Нет. Не понимаю. Она здесь и не здесь. Впервые со мной такое. Ты прости, – сказал Кнур светящейся, – нам идти надо. Клетка твоя тут, это точно, ты еще поищи.

Олег прошел мимо светящейся, не поднимая глаз. С него капала мутная дрянь, и чувствовал он себя так же дрянно.

Кнур шел впереди. Олег пытался ступать по его следам, хотя и так понимал, о чем тот думает.

– Скажи, а поблизости есть озеро или река? – Олег прекратил пытаться встать на следы Кнура и наконец-то пошел по своим мыслям.

– Ручей по дороге. Там и отмоешься, братка.

– Неправильно это, – сказал Олег и побежал обратно. – Я скоро!

Олег вернулся к болоту. Русалка обнимала деревья, которые он вырастил, и хрипло пела, кашляя и задыхаясь.

– Черт с тобой, идем. Ручей подойдет?

Русалка улыбнулась редкими щучьими зубами:

– Сгодится.

Олег взял ее на руки и понял, что ни о каком ручье речи нет – он донесет ее в лучшем случае до Кнура.

– Погоди, – сказала русалка. – Пусти.

Олег неловко положил ее на землю, она шлепнулась, забила хвостом и поползла в сторону болота. Нырнула в него и пропала.

– Не ладится у тебя с бабами, Олежа, – сказала подошедшая сзади светящаяся. – Даже полугнилая рыба с тобой не хочет.

– Да погоди ты.

Олег сел и стал ждать. Светящаяся села рядом.

– Это я деревья вырастил, – сказал он и показал на деревья в болоте.

– Классно, – оценила светящаяся. – Видела фокусы и покруче, но ты и правда молодец. У тебя теперь из правой асфальт, а из левой – деревья, – сказала она и рассмеялась.

– А ты блюешь жемчугами и таскаешь из штанов волшебные перья, – сказал Олег и тоже начал смеяться.

– Я еще яблоки могу. – Светящаяся от смеха повалилась на спину.

Они катались по траве и смеялись. Успокаивались, вытирали слезы, смотрели друг на друга и снова не могли сдержать смех.

К ним вылезла русалка, таща за собой веревку.

– Подсобите, мать вашу!

До наступления настоящего крепкого утра они тянули из болота что-то тяжелое, но в итоге не вытянули совершенно ничего – конец веревки был привязан к пустоте.

Олег снова онемел. Светящаяся глотнула из фляжки, а потом обняла и поцеловала русалку прямо в тухлые губы.

– А твоя баба-рыба не промах! – Светящаяся хлопнула Олега по плечу и побежала к своей клетке. Обняла пустоту, со скрипом открыла дверцу, вошла внутрь и засияла так, что у Олега заболели глаза.

– Идем, моряк, – сказала русалка, – хочу снова жить.

Кнур отказался нести русалку, потому что у него аллергия на рыбу. Поэтому всю дорогу до ручья ее тащил Олег.

Через некоторое время он услышал шум позади и увидел черта.

– Жрать-жрать! – кричал догоняющий их мелкий черт.

– Ну почему именно сейчас? – вздохнул Олег и положил русалку на землю. – Хорошо, давай, жри меня! – заорал на черта и развел руками в приглашающем жесте. – Вот он я! Только, дружище, давай в очередь – сначала моя поехавшая семья, потом светящиеся бабы, медведи с сахаром, кони эти