Песочные часы - Сергей Недоруб

— Ясное дело, артефактов у него не было и быть не могло, — продолжил Мифуна, словно не замечая выражения лица Ореха. — Но то, что он пронес какую-то научную хрень — сто процентов. Причем безопасную для него самого. И сразу же после его появления на Кордоне содержимое рюкзака куда-то исчезло. Дальше-то он ходил налегке, как обычный салага. И это еще не все. Догадайся, что еще было у него, кроме рюкзака?

Орех ничего не ответил.

— Сталкер Марк приволок с собой гитару.

Дубарь прыснул и отвернулся. Орех начал постукивать по стакану ногтем. Его настроение слегка ухудшилось.

— Вот и делай выводы, — изрек Мифуна и глотнул чаю, который вовремя поднес ему Шпиль.

История начинала пахнуть жареным. Орех знал, что гитары в Зоне водились. Насколько он помнил, целых девять штук. Две из них были в баре «100 рентген» ближе к северу Зоны, еще три у кланов, и четыре у разных одиночек, о чем ему поведал пьяный Труба. С инструментом сталкеры расслаблялись, и на душе было спокойнее, если где-то слышалось невнятное бренчание, сопровождавшееся томными и хриплыми лирическими руладами о нелегкой жизни.

Но этим делом сталкеры занимались исключительно в проверенных и безопасных местах и компаниях. Потому, что Зона — это вам не пикник на обочине. Тот, кто не понимал разницы, попросту не выживал более суток. Одно дело — любить гитару, и совсем другое — переть ее в Зону. Из всех, кто являлся сюда с гитарой, не выжил ни один. Добровольцы проводили расследование. Ни один. Из-за того, что изначально настроились на неверное восприятие окружающей действительности.

А гитары остались, и перешли в собственность более мудрых сталкеров, которые хранили инструменты как символ уюта и единства. Теперь Орех слышит, что Марк тоже явился в Зону с гитарой на плече, словно выбрался из города в поход. И тут же — почти мистика с таинственным рюкзаком.

— Я… я не знаю… Должно быть какое-то объяснение, — пробормотал он, и Мифуна, к его удивлению, резко кивнул и взмахнул рукой.

— Конечно, должно! — с живостью сказал он. — Потому, что не видели сталкера Марка с гитарой ни разу с тех пор, как он припер ее на Кордон! Но я точно знаю, что он с ней пришел! Исчезла, как и его шмотки в рюкзаке!

— Может, разбил где-то, мало ли…

— Все может быть. Может, и в рюкзаке у него была какая-нибудь безобидная современная электронная хреновина. Я тебе о другом толкую — о самом факте, что он пришел в Зону, как к себе на дачу. И что пока ему просто во всем везет. Ты не такой, как он, ты серьезный сталкер, я это сразу вижу. Но мой тебе совет, Орех — бросай ты этого приятеля, пока не разделил его участь. Поверь старому проводнику, я разбираюсь в людях.

Мифуна умолк и начал пить чай глубокими глотками. Одинокий сталкер в сером плаще, который хотел домой, давно отставил чашку в сторону и прислушивался к их разговору.

— Возможно, сталкер Марк в настоящее время как раз дома, — выдал он фразу дня.

— Не лезь, Сенатор, — отмахнулся Мифуна. — Только не сейчас.

— Дом там, где твое сердце…

Орех обдумывал услышанную от Мифуны информацию. Смех и шуточки со стороны стола Плотника он уже не замечал. Ничего особенного вроде ему проводник и не рассказал — так, мелочи одни. Только мелочей было много. В самом деле, что он знает о Марке? Да ничего. Но Мифуна не стоял с ним рядом на том месте. Не он определял границы аномалий раньше Бергамота, и не он рисковал собой ради спасения всех. А ценить оказанную помощь Орех умел.

— Вот что, Мифуна, — твердо сказал он. — Я тебя уважаю, но, как ты сказал, я прошел крещение Зоной. Я тоже так считаю. Но не потому, что сдал тесты Бергамоту. А потому, что своими глазами видел, как другой человек дал мне пример того, каким я сам хотел бы быть. И понял я это только в Зоне. И если Марк захочет, чтобы я ему в чем-то помогал, я буду только рад. А теперь я иду искать артефакты, и не останавливай меня. Будь здоров, Дубарь.

Орех слез со стула и пошел к выходу.

Мифуна несколько раз кивнул, прислушиваясь к своим мыслям, затем лукаво улыбнулся.

— Молодец, сталкер, — сказал он вслух.

В бар вошли Ханта и Варяг, одиночки, обитающие преимущественно на Свалке — скоплении радиоактивного мусора. Они пожали руки Трубе и Плотнику, кивнули сидящим в углу «долговцам» и приняли из рук Шпиля кружки с пивом.

— Как оно, Мифуна? — спросил Ханта, стаскивая сталкерскую куртку.

— Живой, как видишь, — ответил проводник. — Зона меня хранит, чтобы было кому о вас, молодых, позаботиться.

Жизненная философия Мифуны сильно отличалась от убеждений Бергамота.

— Не сильно-то ты заботишься, — поддел его Ханта. — Вон Варяг час назад чуть в Карусели не загнулся.

— Что ж, мне за вами, как за детьми малыми ходить?

— Думал, все, каюк, — приглушенно сказал Варяг, залпом опустошив кружку. — Встрял по-тупому. Расслабился раньше времени.

— Зато сейчас как раз самое время, — утешил его Ханта, подсовывая Варягу под нос новую кружку. — Тут все свои, не боись.

— А ты чего напарника не прикрыл? — сурово спросил Мифуна.

— Так я занят был, слепых собак отстреливал! А Варяг только гранату достал, как увидел на холме мародера и закричал мне. Я смотрю — точняк, стоит, зараза, в черной куртке и лыбится.

— Зомби? — спросил Труба из-за стола.

— Да нет, просто придурок. А Варяг уже чеку выдернул, гранату в руке держит, ствол взять не может. А добросить до холма никак. Ну, он ее в собак метнул, и мы оба на землю бросились. А как бабахнуло, слышим выстрел. Я за ствол, смотрю, а мародер подстреленный по холму тихо так сползает. Варяг встал, рот разинул и забыл совсем, что рядом с Каруселью стоит.

— Чуть не вступил, — повинился Варяг.

— Вот. А оказалось, это Борланд мародера со снайперки снял. Я сразу его заметил, стоило ему из кустов вылезти. А Карусель рядом с Варягом как жахнет — мы оба в сторону откатились. Хорошо, не первый месяц Зону топчем, рефлексы кое-какие выработались.

— А что Борланд делал на Свалке со снайперкой? — спросил Мифуна.

— А шут его знает. Я не стал спрашивать — отплатил за помощь хабаром и удачи пожелал. Ну, разошлись мы, собак из пистолета добили… Мародера шманать не стали, мы люди нежные, брезгливые. Только до кордона доходим — слышим, сзади выстрелы раздаются.

— Обратно побежали? — спросил Плотник.

— Зачем? Борланду помогать? Да он и в одиночку пол-Свалки на завтрак без антирада съест, и даже без зубочистки. Мы дальше пошли, уже и до Кордона добрались. И топает нам на встречу какой-то чушпан. С пистолетом одним, а нормального ствола у него, видно, не было. Подходит к нам и начинает что-то спрашивать. Ну, я ему говорю: «Оружие убрал, а то разговора не получится!». Он пистолет спрятал и начинает молоть какую-то чушь про то, какими новостями мы с ним поделиться можем. Я ему и объяснил в трех словах, куда ему нужно идти.

— Что ж так грубо? — зыркнул на Ханту Мифуна.

— Да не, я в буквальном смысле. Ну там, рассказал ему коротко, куда сейчас на Свалке лучше не соваться. А он кивнул и попер как раз туда, куда я ему не советовал. Ну, думаю, не моя проблема. А до бара дошел, как меня словно ударило: на парня-то детектор аномалий ругался.

— Да ты что?! – воскликнул Мифуна.

— Я тебе отвечаю. Он у меня перенастроенный, очень чувствительный, в Зоне он всегда на аномалии за сто шагов заранее пищит, ну да я внимания не обращаю, пока в самом деле что-то серьезное не попадется. А перед тем, как чушпана того встретить, мы на перекур остановились — Варяга Каруселью слегка контузило, он попросил посидеть чуток. Ну, и по сигаретке перекурили. И как чушпан ушел, мы еще сидели минутку, пока дальше не пошли. Блуждающих аномалий рядом стопудово не было. Значит, детектор на чушпана и ругался.

— Монстр, точно говорю, — постановил Плотник.

— Я тоже так думаю. Только Варяг тогда мало что соображал, а я как-то внимания не обратил, что ли… А потом успокоился — чушпан двинул в сторону Борланда, так что о его дальнейших странствиях можно не волноваться. Мы сдали хабар Сидоровичу и сюда, здоровье поправлять, — закончил рассказ Ханта, вытирая губы после пива ладонью.

— За хорошую историю не грех и выпить, — подмигнул Плотник. — Эй, ребятня! Быстро скинулись Ханте на пиво!

Молодые сталкеры у его стола мигом кинулись исполнять приказ. Они уже знали, что подобные истории дают информацию, помогающую самому главному в Зоне — выживанию.

День обещал стать очень хорошим.

Глава 3.

Борланд

В то время, как далеко к югу Ханта и Варяг подсели за стол к Трубе и Плотнику, планируя совместную ходку в Зону, на радиоактивной Свалке не было и намека на веселье. Солнце, поднимающее настроение на Кордоне, здесь скрылось за мрачными, не предвещающими ничего хорошего тучами. Вся живность Зоны забилась по укромным местам, словно предстоял выброс. Но занявший позицию на куче железного хлама Борланд знал точно: выброса не будет. Равно как и радиоактивного дождя, несмотря на тучи. Хотя почувствовать на лице капли самого настоящего, животворящего ливня он бы не отказался. Однако природа не баловала Зону обычным весенним дождем, посылая с ветром и градом одни только испытания для человеческих нервов.