Стезей Боли (СИ) - Викторов Виктор Сергеевич

Время — это то, что нельзя пощупать или увидеть. Его можно только наблюдать. Наблюдать на лицах окружающих, видеть рост или угасание растений, видеть постройку величественных зданий или наоборот — их разрушение год за годом.

Время — неумолимо.

Очень многие не понимают, как правильно им пользоваться. Часто мы теряем время впустую, начиная бежать за ним, когда становится слишком поздно.

Время — беспощадно.

Одних оно может исцелять, а других калечить, убивать.

До встречи с Танатосом я даже не задумывался, что есть время? Но увидев его впервые понял — он и есть Время.

Только Богу Смерти было подвластно полностью остановить его ход. Та жалкая попытка Тармиса и фокус с, якобы, остановкой времени не имел ничего общего с тем, что делал Танатос.

Пустота. Вот чего не было у Тармиса.

Именно это я ощущал сейчас, не чувствуя присутствия родной Мглы, не ощущая дрожи в ногах и усталости, не ощущая ничего. Просто застыл на том отрезке времени, который был угоден Танатосу. И если мой игровой аватар мне повиновался, то остальные присутствующие были лишены этой милости.

Окружающее пространство виделось, как сквозь тонированное стекло, за исключением фигуры Бога и моей.

— До недавнего времени казалось, что меня уже ничем нельзя удивить, — произнёс Танатос, осматриваясь вокруг.

Спокойным шагом, будто по летнему саду, он направился ко мне, абсолютно не обращая внимания на собравшуюся толпу. Казалось, перед ним расступается само пространство, сминаясь, а затем принимая первоначальное положение.

Может это какой-то иллюзорный обман, но он умудрился пройти сквозь застывший строй коротышек ни разу не зацепив никого, хотя я готов был поклясться, что между кучно стоявшими гномами даже кот бы не смог прошмыгнуть.

— Ну здравствуй Первожрец Тиамат, — чёрные глаза бога смотрели на меня оценивающе. — Ты звал — я пришёл.

Мне показалось, или в его голосе проскочили слегка насмешливые нотки? Да нет, быть этого не может.

Тёмный костюм свободного покроя, чистенький и отутюженный, будто только из ателье, на плечах — плотный на вид плащ, скрепленный на груди замысловатой фибулой стального цвета, и всё тот же отрешённый вид, будто ничего сверхординарного не произошло.

«Подумаешь, Алтарь отдали, эка невидаль. Да у меня дядя на алтарной фабрике работает. У него этих алтарёв — завались», — подумалось мне внезапно, хотя нынешняя обстановка явно не располагала к веселью.

Скорее, наоборот — как бы не пришлось рыдать.

— Приветствую тебя, Танатос, — я обозначил поклон. — Благодарю, что так быстро откликнулся на мою просьбу.

— Да вот — пришлось, — теперь я убедился, что тень насмешки мне не почудилась. — Пока не стало поздно.

Взглянув на божественный Алтарь, Танатос слегка поморщился, поскольку тело Гариона даже не думало исчезать, превратившись в скрюченную высушенную мумию. Щёлкнув пальцами, он снова обратил внимание на мою скромную персону, которая сейчас стояла и лихорадочно подбирала слова, чтобы сформулировать свою просьбу.

— Так всегда. Рано или поздно настаёт момент, когда ко мне приходит каждый, — пояснил он.

Мумия на алтаре рассыпалась прахом, который на моих глазах растворился, то ли просто исчезнув, то ли впитался в слегка светящийся камень.

В непроглядной черноте глаз Бога промелькнули светящиеся искорки.

— Позволишь? — мгновение, и Танатос оказался возле меня. Протянув руку, он обозначил намерение коснуться моей головы пальцами. — Это сэкономит кучу времени, а его у нас и так нет.

Демоны!

Я уже понял, что он спрашивает разрешения на считывание моей памяти. Сам факт того, что он это делает не насильно, как в первый раз, слегка обнадёживал.

— Конечно, — обречённо вздохнул я, готовясь к калейдоскопу воспоминаний и массе неприятных ощущений, но Танатос смог меня удивить.

Холодное, как лёд, прикосновение вызвало только странную щекотку внутри головы. И всё. Постояв так несколько секунд, Танатос отнял руку.

— Когда ты сам готов поделиться воспоминаниями — не одно и то же, чем, когда я их беру сам.

— Воспоминаниями? — удивился я. — Значит…

— Нет, — покачал головой Бог. — Мысли я читать не умею, в отличии от твоей Богини. Да и нечего у вас читать, всё примитивно и порой начертано на лицах, — горько усмехнулся Танатос. — Это утомляет.

— Понимаю.

Он едва заметно поморщился от моей неуклюжей реплики.

— Что до твоей ситуации, тут даже я не могу найти слов. Вот только не знаю: восхищаться ли твоей удачливостью или скорбеть о скудоумии?

Я, насупившись, молчал, понимая, что Танатос отчасти прав.

— Сейчас я знаю всё, что ты видел и слышал в своих двух жизнях. И в твоей голове нет знаний о том, что если Первожрец одного бога принесёт в жертву Первожреца другого Бога, то тем самым он нарушит закон Равновесия.

— И что это означает? — внезапно пересохшим горлом поинтересовался я.

— Это означает только то, что обиженный Бог вправе потребовать сатисфакции, обратившись к Двуединому, как главенствующему над Порядком, — спокойно пояснил Танатос, глядя мимо меня. — Простыми словами, Двуединый с Двалиным сейчас бы получили полное право напасть на Тиамат и уже бы разносили Сердце Хаоса. А скорее всего — уже бы как раз заканчивали. И ни один Бог был бы не в праве им помешать. Только случилось так, что один очень глупый Первожрец оказался весьма удачлив, как я уже заметил. Причём удачлив настолько, что не только не попытался отдать божественную силу своей Богине, а и сумел вывернуться из расставленной западни одним единственным верным способом.

— Тем, что отдал Алтарь тебе?

— Тем, что отдал божественную силу тому, кому она совершенно бесполезна, тем самым отрицая выгоду. У меня есть алтари, вот только к ним не придёт паства и не отдаст свою частичку. И даже, если у меня отнять их все — сила только продолжит увеличиваться.

Получается, что он хоть и обладает каким-то количеством Алтарей, то скорее всего просто для того, чтобы сохранить это самое Равновесие?

«Или, чтобы другие Боги рот не порвали от халявного сладкого», — я склонялся именно к последнему варианту.

— Смерть, — осенило меня. — Конечно же! Ты получаешь силу, когда кто-то умирает.

— В том числе, — кивнул Танатос. — Я единственный, кому не нужно поклонение, хоть глупцы и пытаются время от времени приносить мне жертвы, тем самым нарушая естественный ход событий. Каждая смерть должна состояться вовремя. Для каждого.

Время и Смерть.

— Стоит ли говорить, что подобные глупцы заканчивают очень плохо? — нехорошо усмехнулся он.

— А мы, «пришлые»? — немного осмелел я, видя, что Танатос пока охотно отвечает.

— Все! — отрезал он. — Умирающий в этом мире всегда приходит ко мне.

Если на минутку представить, сколько же смертей было с момента запуска «Даяны I», то с уверенностью можно сказать, что во всём мире нет столько разумных, отдающих свою силу Пантеону, чем тех, кто погиб на полях клановых сражений.

«Мобы», игроки, NPC… От осознания того, какой же мощью обладает Танатос, я опешил, хотя в мысли настойчиво лезло совсем другое слово, более точно отражающее моё «прибитое» состояние.

— Значит, всё зря? — слова Бога меня настолько деморализовали, что я сейчас не знал, что делать. Гномы, Алтарь, Тиамат, Ариэл… всё перемешалось в кашу.

— Почему же зря? — удивился Танатос. — Ты мне дал достаточно силы его смертью, — кивнул он в сторону Алтаря. — И тебя нельзя судить, поскольку Гарион сам тебя об этом попросил. Только вот я не прочёл в твоих воспоминаниях, что же хочешь попросить у меня ты?

«Ты это не прочёл, поскольку я и сам этого не знаю. Как в сказке: после двух суток скитаний нашел в пустыне лампу, вызвал джина, а на ум, кроме ящика холодного пива, больше ничего не приходит».

— Так я и думал, — усмехнулся он. — Хорошо. Тогда, если ты сам не знаешь, чего хочешь, позволь мне тебя отблагодарить за то, что ты сделал для меня.